Тайны замка Леох

На следующее утро леди Маккензи встретилась с мужем только за завтраком. Колум как ни в чем не бывало с изысканной галантностью приветствовал жену, осведомился о ее самочувствии и как обычно оказывал ей знаки внимания: подливал вина в бокал, советовал попробовать то или иное блюдо и периодически спрашивал ее мнение о совершенно пустячных повседневных вещах. Ни намека на вчерашний разговор! Уж не почудилось ли ей это абсурдное предложение мужа? Леди Маккензи на несколько секунд задержала взгляд на лице мужа, но не смогла прочесть ровным счетом ничего: как обычно, лэрд был абсолютно невозмутим и непроницаем. Летиция шла на завтрак, решившись дать супругу ответ на его вчерашнее предложение, но сама никак не могла завести об этом разговор, понимая, что сейчас для этого не место и не время. Но весь завтрак она не придумывала, как сказать о решении, а пыталась по жесту или взгляду Колума найти подтверждение, что вчерашний разговор вправду был. Это было тем более непросто, поскольку Летиция ни на миг не забывала, что о любом ее собственном жесте или взгляде будут судачить слуги. Наконец, решив, что причина именно в излишнем числе любопытных, она решила не торопиться и воспользоваться моментом, когда они с Колумом хоть ненадолго останутся одни. Однако за весь день леди Маккензи так и не улучила возможность побеседовать с супругом: повседневные дела захватили ее целиком, и она с удовольствием отдалась заботам, стараясь не думать ни о чем другом, кроме сиюминутных проблем и забот. У него, вероятно, тоже хватало дел, потому что Колум тоже встречи с ней наедине не искал, а то давно бы просто позвал ее к себе. После ужина и ежевечернего домашнего концерта барда Гуиллина Колум, взяв жену под руку, отправился в покои супруги, и всем было абсолютно ясно, где лэрд проведет предстоящую ночь. - Что ты решила, моя дорогая? - с порога задал вопрос Колум, которого Летиция тщетно ожидала весь день. - Мне важно знать твой ответ. Молодая женщина судорожно сглотнула и повернулась к мужу. - Не думаю, что у меня есть выбор. - И тем не менее, я хотел бы знать твое мнение. Откровенно говоря, зная моего брата, ты не только ничего не теряешь, но и, напротив, остаешься в выигрыше. Услышав в голосе мужа насмешку, Летиция подняла на супруга глаза. - Я соглашаюсь с тем, что ты предлагаешь мне, но только потому, что у меня нет выбора. Ты можешь думать обо мне все, что угодно, Колум, но я пойду на это ради нашего ребенка. - Я не сомневался в том, что ты примешь правильное решение, дорогая, - лэрд с изысканной вежливостью поцеловал руку жены, и это так противоречило цинизму его слов, что у Летиции задрожал подбородок от обиды. - Дугал будет спать с тобой каждую ночь столько, сколько потребуется, чтобы зачать тебе ребенка. Летиция ошарашенно смотрела на мужа, не зная, что ответить на его слова. Особенно ее кольнуло отстраненное "тебе" вместо ожидаемого "нам". Лэрд тем временем позвал горничную, которая помогла господам переодеться ко сну. Леди Маккензи, вынужденная не показывать своих чувств перед прислугой, с видимым усилием взяла себя в руки, и горничная, помогая ей снимать тяжелое шерстяное платье, не могла ничего заподозрить. Колум же после ухода служанки пожелал жене спокойной ночи и вышел через внутреннюю дверь, соединяющую покои супругов, и вместо него в спальне Летиции появился его младший брат, воспользовавшийся той же дверью. Леди Маккензи проводила мужа растерянным взглядом, ей показалось, что перед уходом он как-то неловко задержался, чуть подался в ее сторону. Может, хотел сказать что-то ободряющее? Поцеловать? Она очень хотела так думать, отвергая равнодушие его слов, - он же говорил с ней не отстраненно, неважно, что говорил. Или важно? В смятении она глянула на того, кто пришел вместо Колума. Летиция, успев за пять лет супружества хорошо узнать своего деверя, не испытывала по поводу Дугала Маккензи никаких иллюзий. Куда менее сдержанный, чем его брат, Дугал жил в свое удовольствие, пользуясь почти неограниченной властью и весьма внушительным состоянием. Впрочем, надо отдать ему должное, свои обязанности младшего брата лэрда и военного вождя клана Маккензи он выполнял исправно, и Колум мог вполне положиться на него - что, собственно, сейчас и делал в таком щекотливом вопросе. Дугал был, вне сомнений, красив, он нравился женщинам. Летиция когда-то даже думала о том, что он мог бы понравиться и ей, сложись все иначе. Однако именно в этот момент деверь показался ей совершенно непривлекательным. И ей стоило немалых усилий не показать своего отвращения при одной лишь мысли, что сейчас ей предстоит лечь в кровать - в ее с Колумом кровать - с этим человеком. Дугал Маккензи без лишних сантиментов приступил к делу. Не зная, о чем разговаривать с невесткой, и не считая нужным это делать, он решительно подошел к ней, повернул к себе спиной и, откинув на плечо ее распущенные на ночь волосы, прижался к ее шее горячим поцелуем, в то время как его руки довольно ощутимо мяли ее грудь сквозь тонкую ночную сорочку. Одобрительно что-то промычав по поводу ее груди, Дугал оторвался от Летиции и принялся раздеваться, в то время как она инстинктивно вцепилась в ворот своей рубашки. - Ну-ну, ложная скромность здесь ни к чему, сестрица, - усмехнулся Дугал, потешаясь над растерянностью невестки при виде него, без малейшего смущения снявшего свои штаны. - Все ведь уже решили? Нечего дергаться. У братьев Маккензи один член на двоих, так не будешь же ты стесняться мужа? Он решительно подошел к Летиции, резкими движениями стащил с нее сорочку и, мягко и уверенно взяв невестку за талию, притянул к себе. Она ощутила его теплое дыхание совсем рядом со своим лицом, когда он склонился к ней, - и поцеловал, раздвинув языком ее плотно сжатые губы. От неожиданности Летиция ахнула и впустила его язык в свой рот, чем Дугал и воспользовался, целуя ее глубоко, настойчиво и властно. Его руки вновь принялись исследовать ее тело: Летиция, молодая, здоровая, красивая двадцатитрехлетняя женщина, была вполне аппетитным блюдом, на которое Дугал Маккензи уже давно заглядывался, но не решался ссориться с братом из-за приставаний к его жене, справедливо считая, что овчинка выделки не стоит. И вот теперь он на совершенно законных основаниях получил доступ к ее телу и может делать с ней все, что захочет, лишь бы она забеременела от него. Летиция осознавала: Дугал вправе делать все, что пожелает, и надеялась только, что деверь не будет в первую ночь ждать от нее страсти, хотя от него - она была уверена в этом - можно ожидать любой нескромной выходки. Как понимала и то, что ей необходимо смириться с происходящим, ибо она ничего не могла изменить. Она честно постаралась расслабиться, и немного ей это удалось, во многом благодаря тому, что Дугал хорошо знал, что делает, - его движения были мягкими, уверенными, и Летиция, сама того не желая, ощущала, как ноги становятся ватными, а дыхание учащается от возбуждения. Руки мужчины неспешно скользили по ее телу, изучая и лаская, в то время как губами он прижимался к ее шее, даря необычайно яркие и острые ощущения. Дугал услышал ее протяжный приглушенный стон, который против воли вырвался из ее груди, и приступил к активным действиям, пользуясь моментом ее желания, которое может оказаться недолгим. Он приподнял Летицию, поддерживая ее под ягодицы, и молодая женщина интуитивно охватила его шею руками, чтобы удержаться на весу. Он заставил ее скрестить ноги на его пояснице и без промедления овладел ею уверенным и четким движением. Летиция охнула от неожиданности и болезненно сжалась, уткнувшись в шею мужчины. Дугал сделал несколько движений и вскоре опустил ее на пол, добившись своей цели, - на внутренней поверхности бедер леди Маккензи виднелись размазанные следы крови и семени мужчины. Дугал отошел к столу с умывальными принадлежностями, бросил ей полотенце, а сам налил в бокал вина, утоляя жажду. Летиция, еще не пришедшая в себя от только что случившегося, машинально принялась оттирать следы недавнего акта любви, в котором от любви не было ничего. Все произошло так быстро, что бедная женщина толком не успела ничего понять. Легкая боль, непривычное ощущение мужской плоти внутри себя, быстрые отрывистые движения - первая близость с чужим мужчиной по приказу мужа - все это казалось ей настолько абсурдным, что сознание никак не хотело это принимать за совершившуюся действительность. Если бы не жжение между ног, напоминающее о произошедшем, Летиция бы думала, что ничего не было. Это напоминало кошмар - короткий, заставляющий замереть от страха... Но ушедший, стоит лишь открыть глаза. Тем временем Дугал молча принес ей бокал с вином, заставил его выпить, отобрал полотенце и бросил его на пол возле кровати. На утро у прислуги не должно было возникнуть вопроса, почему хозяйские простыни испачканы кровью, - в глазах всех леди Маккензи лишилась невинности в первую брачную ночь после венчания, и о том, что это не так, знал только сам лэрд и его жена. Ну и его братец, конечно, куда теперь без него? Не дожидаясь приказа Дугала, Летиция забралась под одеяло, понимая, что это только начало. - Нелегкую работу подсунул мне братец, - услышала она насмешливый голос деверя. - Спать с девственницами - одна морока. - Не представляю, что ты хочешь от меня услышать в ответ, - бросила молодая женщина.- Впрочем, если желаешь, я могу произнести слова сочувствия. - Не стоит, - усмехнулся он. - Возбудилась ты быстро, а значит, скоро мы неплохо сможем развлечься. Летиция несколько растерялась, не зная, понимать ли слова Дугала как комплимент, или кроме иронии в них ничего не было. Поэтому она молчала и разглядывала деверя, совершенно не стесняющегося своей наготы. В этом они похожи с Колумом - он тоже вел себя так уверенно, даже будучи без одежды, что своей уверенностью мог смутить других сильнее, чем своим изуродованным телом. Это было не все, что делало братьев похожими. За эти годы Летиции довелось не только спать в одной постели с мужем, но и ухаживать за ним, а потому тело мужа она знала лучше, чем другие знают своих возлюбленных. Дугал был выше и шире в плечах. Но сейчас Летиция без скромности разглядывала деверя ниже пояса. Дугал бахвалился недавно перед ней своим мужским достоинством по праву - размерами он мог посоревноваться со своим жеребцом. Молодая женщина вздохнула - Колум тоже... только вот налиться силой и подняться его орган не может, в отличие от этой части тела его младшего брата. Дугал отметил, что дыхание невестки участилось, заметил и то, куда был направлен ее взгляд. От этого в нем самом все вновь начало просыпаться. Летиция, сама того не желая, будто соблазняла его - одеяло не могло скрыть от него приятных изгибов, а рыжие волосы рассыпались по подушке,отливая темным золотом так заманчиво... разве что приоткрытые губы были соблазнительнее. Он резко шагнул к кровати... *** Той ночью Летиции не сразу, но все же удалось научиться подстраиваться под него. Смириться с происходящим было сложно, но раз за разом твердя себе, что она делает все, как должно, женщина смогла отбросить сомнения. И утром, когда Дугал, уходя, прошептал ей на ушко, что прощается до следующей ночи, она услышала в его голосе сытость - ему было хорошо этой ночью. Когда пришел Колум, Летиция устало дремала, крепко сжимая ладонями подушку, но стоило ему обнять жену, как она встрепенулась и во сне потянулась к нему. - Как ты, милая? - прошептал Колум, обнимая супругу. В голосе мужа звучали беспокойство и забота, а Летиции хотелось верить в искренность этих чувств, поэтому ответила она честно: - Все тело болит... и очень тоскливо без тебя. - В самом деле? А Дугал сказал, ты сладка, как персик, и твоей страсти мешает лишь твоя скромность. - Мне никто не заменит тебя, - упрямо ответила она, засыпая на груди мужа... *** ...Те события отчетливо помнились ей. И последующие ночи, когда она отдавалась деверю со всей страстностью, днями радуясь тому, как много в замке дел - некогда думать о том безумии, что творится с ней. Ее сердце любило Колума, от одного его взгляда или слова она зажигалась больше, чем от ласк Дугала. Но от мужа лишь иногда ей доставались нежные прикосновения и поцелуи, а тело поддавалось тому, что творил с ней младший Маккензи, заставляя вытворять постыдные вещи. Она вздохнула с облегчением, когда поняла, что ждет дитя. Это случилось через три месяца, в течение которых каждую ночь Дугал приходил к ней, заменяя мужа в самом полном смысле этого слова. Однажды утром за завтраком она поняла, что не может смотреть на еду в своей тарелке, ее начало тошнить... Она едва успела выскочить из-за стола. Кажется, тогда с облегчением вздохнули все: Колум принимал поздравления подданных, как будущий отец, Дугал на радостях уехал в свое поместье навестить жену и дочерей, а Летиция осознала, что ей не придется больше отдаваться деверю по ночам и мучиться угрызениями совести за то, что ее тело страстно отвечало на умелые ласки Дугала Маккензи. Родившийся мальчик окончательно укрепил позиции Летиции в клане. Колум и Дугал, не имеющий законного сына, объявили ребенка своим наследником. Это значило, что к нему перейдут огромные состояния обоих братьев. Также он по достижению совершеннолетия мог претендовать на лэрдство в клане, и при должном воспитании и образовании у него были все шансы его получить. Колум принимал самое деятельное участие в воспитании мальчика, и в семье ни разу никем не поднимался вопрос об его отцовстве. Лэрд считал его своим сыном, любил его и переживал за него, но и наказывал за непослушание со всей строгостью, не спуская ни малейшего проступка. Летиция за последующие годы забыла о том, как сладка может быть мужская ласка, и полностью погрузилась в заботы о муже и ребенке. Разве могла она предположить, что вновь однажды окажется в близости с Дугалом? А вот теперь муж подозревал, что такое может быть с ее согласия! Этим утром, еще до завтрака, Колум вызвал ее к себе в кабинет. Летиция не удивилась, увидев здесь же и деверя. И криво улыбнулась, когда лэрд вновь заговорил о том, что вчера все произошло с их обоюдного согласия. - Если ты так считаешь, - произнесла она, когда супруг повернулся, ожидая ответа, - то я подчинюсь твоей воле, не смея возражать. Колум испытующе глянул на брата, но тот молчал. - Долг требует наказать тебя, - кивнул ей муж. - Но только дело столь деликатное, а я... Летиция пошатнулась, ей показалось, что она сходит с ума. - Значит, и тут твоими руками будет Дугал? - прошептала она. - Проступок жены должен быть наказан, тем более такой серьезный, как прелюбодеяние. Наказать тебя прилюдно я не могу, во избежание ненужной огласки, но зато Дугал, который так хорошо заменяет меня в твоей постели, и тут вполне успешно может поработать за меня плеткой, - Колум кивнул на вышеуказанный предмет, уже лежащий на столе. Летиция, которую наказывали последний раз задолго до замужества, почувствовала, как у нее темнеет в глазах. Наказание жены было обычным делом, однако она, разумная и умеющая подчиняться мужу, никогда не давала повода себя наказать, поэтому абсурдность происходящего сейчас сводила ее с ума. - Как послушная жена, я подчинюсь твоей воле, - с трудом сглотнув, ответила она. - Но обязана сказать, что считаю твое решение несправедливым и не могу с ним согласиться. - Я и не ожидал от тебя другого ответа, дорогая, - очаровательно улыбнулся лэрд супруге, как ни в чем не бывало, и повернулся к брату: - Ну что же ты, братец, встал как вкопанный? Или ты не слышал моего приказа? Дугал с не свойственной ему неуверенностью потоптался на месте, потом зло плюнул и проворчал: - Ладно, так и быть, твоя взяла: она противилась мне до конца, а я слишком много выпил и был зол на эту английскую шлюху, которая строит из себя недотрогу. - Значит, все дело в Клэр Бичем и выпивке... Все это очень мило, - холодно проговорил Колум, - однако ты должен понимать, братец, что не стоит из-за одной шлюхи распускать руки и ставить под угрозу репутацию семьи. Если бы вас увидели, мало бы вам не показалось, это должно быть понятно даже тебе. Тебе нужны слухи и пересуды? Столько лет труда разрушить одной твоей прихотью?! - Да не заметили бы! Я отослал до этого всех! - Тебе мало девок, желающих залезть к тебе в штаны? - продолжал упреки Колум, уже добившийся от брата признания вины и ожидавший от него хоть капли раскаяния. - Тебе непременно надо было тронуть жену лэрда клана?! - Было бы из-за чего переживать, - насупился Дугал. - Невелико удовольствие: спать с твоей женой все равно что трахать тарелку с пудингом. Побелевшая от этих слов Летиция задохнулась от обиды - это было больше, чем она могла вынести.