Катарсис. Действие второе

Дэн Вечером я мирно пил кофе (то немногое из еды, что я мог сделать сам), когда вернулся Марк. Он прошёл на кухню, устало обрушившись на стул и шумно выдохнув. ― Представляешь, лифт сломался и пришлось переться пешком, ― раздражённо сообщил он, часто и тяжело дыша. ― Потрясающе. ― Сочувствую. Странно, я вроде всего час назад возвращался ― он работал, ― я сделал очередной глоток кофе, наблюдая, как Марк зачёсывает назад пальцами влажные волосы и растекается по столу. ― В том то и дело, что работал. Уже не работает. Я чертовски фартовый. ― Определённо. Может, пока тебе так везёт, попробуешь сыграть в казино? ― предложил я, слабо заулыбавшись. Марк приподнял голову, недружелюбно на меня зыркнув исподлобья. ― Какого чёрта ты издеваешься, лучше бы лимонада налил… ― Ну, так уж и быть, ты сегодня здорово меня выручил. «И завтра, надеюсь, выручишь» ― добавил я уже про себя, доставая из холодильника бутылку газировки, налив в стакан и поставив его перед Марком. Тот жадно опрокинул в себя лимонад, удовлетворённо выдохнув. ― Вот это я понимаю… жизнь заиграла новыми красками, ― он откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. ― Как хоть время-то провёл? ― Неплохо. В кино вот сходил, и, хотя фильм был довольно дерьмовым, встретил на сеансе одногруппника. Разговорились, посидели в баре. Устал жутко, ― словно в подтверждение сказанному, Марк зевнул, облокотившись на стол, подперев голову рукой и закрыв глаза. ― Ты, надеюсь, тоже времени зря не терял. ― А как же, ― я криво улыбнулся. ― Не волнуйся, твоя жертва была не зря. ― Вот и ладно, ― наконец, окончательно придя в себя, Марк поднялся, заглянув в холодильник и исчезнув в нём по пояс в поисках пропитания. ― Раз уж пошёл разговор… а завтра ты случайно никуда не собираешься? ― в который раз оправдал я своё звание мистера тактичность. Марк от такой наглости даже прекратил поиски, взглянув на меня. ― Тебе не кажется, что два дня подряд ― как-то перебор? ― он вопросительно выгнул бровь. ― Ну, как тебе сказать… просто мы только по выходным можем видеться, иначе я бы так не наглел. Я могу… не знаю… сделать что-то для тебя, как-то отплатить. Понимаю, что доставляю неудобства, ― допив кофе, я сразу помыл за собой кружку, а заодно и стакан Марка. Хоть и сосредоточен я был на посуде, я чувствовал, что он не сводит с меня взгляда. ― Хм. А почему только по выходным-то? ― Он в военной академии учится. Потому по будням ни поговорить, ни даже списаться ― никак. Такие дела, ― я непринуждённо пожал плечами, как бы говоря: «терпимо, конечно, но уж очень неприятно». Поставив посуду сушиться, я опёрся поясницей на кухонный гарнитур и посмотрел на Марка в ответ. Тот, словно смутившись того, что я поймал его взгляд, вновь вернулся к поискам съестного. ― Н-да, несладко. Ладно, раз такое дело… ты ведь в подобных случаях тоже мне не откажешь? ― Конечно, не откажу, ― с готовностью отозвался я. ― О чём разговор. Да и в принципе, если вдруг что, всегда готов помочь. ― Как ты сразу расщедрился… смотри, а то я же воспользуюсь, ― Марк улыбнулся, подмигнув мне и достав, наконец, из холодильника кусок вчерашней пиццы. Сняв с тарелки пищевую плёнку и сунув пиццу в микроволновку, Марк тяжело вздохнул. ― Эх, хорошо тебе. Я, признаться, немного завидую. Личная жизнь, всё такое… ты прямо светишься. Мне этого не хватает. ― Что же мешает тебе? Адекватный, не урод, ― пожал я плечами, вновь сев за стул. Почему-то я предчувствовал, что разговор ещё продолжится. За окном уже давно стемнело, лишь вдалеке виднелись какие-то огни. Коридор не освещался вовсе. Кухня сейчас казалась крайне уютным островком света в этой темноте. Именно по-домашнему уютным. Даже странно. Я тут всего пару дней, а у меня, действительно, странное чувство, как будто я уже очень давно живу здесь и довольно давно знаю Марка. ― Ну, как сказать… уже очень долго не могу забыть одного человека. Это и мешает, ― Марк достал разогретую пиццу, поставив на стол и как-то торопливо принявшись за её поглощение. ― Оу… извини, если неприятную тему задел, ― смутился я. ― Да не страшно, я сам её задел. Я уже в какой-то мере привык к такому положению дел. Старался забыть, встречался с кем-то, но… это не то. Всё равно из головы не выходит, ― он прикусил губу, сглотнув с явным трудом. Кажется, всё же, ему было далеко не так просто говорить об этом, как он хотел показать. ― Очень сильно его полюбил когда-то, но… его отношения не интересовали в принципе. Отверг, в общем. Чёрт, как вспомню… ― усмешка, довольно горькая и вяжущая. ― Знаешь, я тогда едва не вылетел из школы. Никуда не ходил, просто целыми днями лежал и пялился в телевизор. Повезло мне с богатыми предками, что всё обошлось, и я получил свой аттестат, ещё и в университет поступил. Я поёрзал, ощущая себя до жути неуютно. Чёрт, никогда не любил, когда со мной делятся чем-то подобным… совсем не знаю, что мне отвечать. И чего его потянуло на откровения вдруг? Алкоголь, что ли, делал своё дело? Он же, кажется, в баре сидел. ― Попривык уже, конечно, к этой мысли. Она довольно редко меня трогает, но вот как накатит… и хоть вешайся. Не будь я таким трусом, да и единственным ребёнком в семье, я бы, наверное, точно повесился. ― Слушай… да ладно тебе, не ставь на себе крест, ― попытался я уже хоть что-то ему ответить, ибо чувство собственной неуместности выросло уже до огромных размеров. ― Ты же юн совсем. Люди, бывает, даже в старости друг друга находят, а ты уже так рассуждаешь, будто помирать собрался на днях… ― Извини. Говорю же, накатывает вот так иногда… завтра буду прежним. Прости, что запарил, ― Марк поднялся со стула, выбросив так и недоеденную пиццу в урну, поставил тарелку в раковину и, проходя мимо, хлопнул меня по плечу и улыбнулся. ― Цени то, что у тебя есть. Я свалю завтра, так что, оторвитесь как следует, ― подмигнув мне, он шаркающей походкой удалился по тёмному коридору, на ходу приглаживая волосы. Чёрт. Знаю, что нехорошо так думать, но загрузил же на ночь глядя… ну да ладно. Завтра меня ждёт ещё один отличный день, потому стоит пойти и хорошенько выспаться. К тому же, меня ждёт постель, пропитанная запахом секса и Ро… кайф. *** Двенадцать утра, а я уже сидел на кухне, копаясь в недавно приобретённом ноутбуке. Потёртый, старенький, зато дешёвый. Чересчур активно я им не пользовался, потому он вполне выдерживал создаваемые мной нагрузки. Рядом стояла утренняя чашка кофе и тосты, намазанные яблочным джемом. Один из них я держал в левой руке и неторопливо пережёвывал. Обычно я сплю дольше, чтобы не сбивать себе график, но сегодня меня разбудил чёртов телефонный спам, после чего, проворочавшись в постели около получаса, я смирился с мыслью, что больше не засну, и отправился завтракать. В конце концов, законный выходной. Раз уж мне не позволили выспаться, нужно хотя бы не запороть оставшийся день. Погода за окном была довольно унылой. Долго и тщательно собирался дождь, словно на первое свидание, в небе периодически сверкали молнии. Но кофе и тосты с джемом определённо делали это утро куда более тёплым и приятным. Вздохнув, я запустил очередное прикольное видео и вздрогнул, едва не подавившись тостом, когда краем глаза увидел постороннее шевеление. Совершенно внезапно на кухню прошёл Марк, достав из холодильника бутылку молока, жадно сделав несколько глотков и, не выпуская бутылку из рук, упал на стул, не разлепляя глаз. Чёрт, у него такая милая пижама, всегда о такой мечтал. Ну, лет до пяти точно. ― Ты разве не должен быть на парах? ― удивлённо спросил я, таращась на внезапного гостя. По пятницам Марк всегда был на парах с утра и до трёх минимум, потому я и удивился так его нахождению в квартире. ― Ну… да. Но я встал утром, подошёл к окну, а там дождь, ветер, холодно… ну я и подумал: чёрт с ним, вернусь-ка я лучше в тёплую постель. Так и сделал, ― Марк зевнул, сделав ещё глоток молока и подперев голову рукой. ― Потрясающе. Нет, серьёзно. Представляю, как я бы сказал своему начальнику, что я, понимаете ли, собирался на работу, но там же дождь… ― Да, студенчество ― это круто, кто спорит? Но за то, что ты приходишь на работу в дождь, тебе платят хотя бы. Я в ответ неопределённо махнул рукой, не желая продолжать этот бесконечный и бесполезный спор. ― Ты-то чего так рано подорвался? ― Да вот, кто-то решил, что просто пределом моих мечтаний будет начать утро с установки натяжных потолков, ― раздражённо ответил я, умяв очередной тост. Глотку бы перегрыз этим спамерам. ― Значит, можно сказать, что у нас обоих сегодня не самый приятный, но, всё-таки, выходной. Отлично, ― Марк вздохнул, сделав неопределённую затяжную паузу. Я, тем временем, решив, что разговор закончен, вновь запустил видео. Уже совсем скоро Марк стал сверлить меня явно на что-то намекающим взглядом, но я стойко прошёл это испытание, всё-таки досмотрев ролик до конца. Лишь тогда Марк снова вздохнул и заговорил: ― Слушай, а тебе не нужно в магазин? Имею в виду, не продуктовый. А то я хотел немного гардероб обновить, и, раз уж у тебя выходной… ― Чувак, я просто терпеть не могу магазины одежды, ― отозвался я, скорчив скептическую гримасу. ― Туда я предпочитаю заходить, брать первое попавшееся и сразу же уходить. ― Оно и видно… ― прищурился Марк, покачав головой. ― И что ты хочешь этим сказать? ― я вопросительно выгнул бровь, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. ― Что хочу сказать ― то и говорю. Согласись, по тебе реально видно, что ты берёшь первое, что попадётся. На тебе вечно вещи не по размеру, которые часто не сочетаются, и, к слову, носишь ты их до последнего, ― Марк окинул меня внимательным и оценивающим взглядом. Я, тем временем, с некоторой долей стыда вспомнил, что уже почти два месяца пытаюсь заставить себя сходить и купить новые кеды. Подошва на старых порвалась насквозь, но я всё равно умудрялся носить их и откладывать поход в так нелюбимые мною магазины. Наверное, уже немного перебор… но речь не о том. ― Ну не сочетается, кого это волнует вообще? А что до размера… мне так удобно. Не люблю себя стеснять, ― я передёрнул плечами, показывая своё абсолютное безразличие к сфере моды и стиля. Марк безутешно вздохнул, подперев голову рукой и вновь окинув меня взглядом, теперь ― словно безнадёжно упрямого ребёнка. ― Подумал бы не только о себе, но ещё и о своём парне, что ли. ― А он при чём? ― удивился я, залпом допив остатки кофе. ― Мне вот кажется, что ему было бы гораздо приятнее видеть рядом стильно одетого парня, ― Марк почесал затылок, с кряхтением поднявшись со стула, подойдя к кухонным шкафчикам и начав копаться в них в поисках завтрака. Я проводил его недовольным взглядом. ― А мне вот кажется, что он срать на это всё хотел. Кстати, как и я. ― Мог бы хоть попытаться. Тебе бы и самому понравилось, как ты выглядишь. Давай пари заключим? ― вдруг загорелся Марк, повернувшись ко мне и сверкнув глазами так, что я даже подался назад. ― Какое ещё пари? ― А такое. Мы идём в магазин, и я подбираю тебе одежду. Если твоему парню не понравится, как ты будешь выглядеть, и он скажет, что ему без разницы, то я сам готов оплатить другую одежду, которую ты купишь потом. ― Я в любом случае не смогу тебе отплатить тем же, ― покачал я головой. Куда уж мне… пусть я и не особо присматривался к Марку этот месяц, что я тут живу, но трудно было не заметить, что к одежде он действительно относится щепетильно. Всегда тщательно её подбирает, даже гладит после стирки, и, кажется, бренды там фигурируют довольно известные. А чего ещё ждать от человека, у которого в таком возрасте уже есть своя квартира? ― И не надо. Я не против односторонней сделки, ― вдруг ответил Марк. Он достал чашку, насыпав в неё хлопья, поставив на стол и залив всё тем же молоком. Я даже повернулся к нему всем корпусом, удивлённо взглянув поверх монитора ноутбука. ― Так нельзя. Это как-то… нечестно, ― я даже несколько смутился. ― И чего ты сложный такой? ― вздохнул Марк, подперев голову рукой. ― Тогда давай с твоей стороны будет желание. ― Желание? ― Да. Будешь обязан исполнить любое моё желание, когда я попрошу. Согласен? ― Марк улыбнулся, протянув мне руку. ― Только ничего такого, что касалось бы других людей, а не меня одного. ― Конечно. ― Тогда договорились, ― мы пожали руки, и Марк сам же их разбил. ― Часа в три выдвигаемся. Я лишь кивнул в ответ, поставив одну ногу на сиденье стула и продолжив копаться во всемирной паутине, чтобы дождаться, пока Марк доест и сразу помыть всю посуду. К трём, как и планировали, мы выдвинулись в торговый центр. К счастью, в разгар буднего дня народу здесь было не особенно много. Я со скучающим видом осматривался, без особого интереса разглядывая стеклянные витрины и летние декорации, которыми украшали коридоры: гирлянды из цветов и листьев, яблоки, в центре первого этажа работал небольшой фонтан, в котором плавали кувшинки. Марк, в свою очередь, выглядел даже лихорадочно-воодушевлённым. Это пугало. ― Начнём отсюда, ― с этими словами он за рукав рубашки затащил меня в один из магазинов. ― Мы ведь ищем повседневное облачение? ― Ну да, ― несколько оторопело отозвался я. ― Отлично. Меня воистину пугало то, с каким лицом Марк копался в куче одежды, а после складывал её на мои руки в огромных количествах, что-то бурча себе под нос. После он перебрал всё, что было у меня в руках, сложил лишнее на стул, а мне вручил кофту и джинсы. ― Сначала попробуй это. Вперёд, ― Марк, не терпя возражений, толкнул меня в сторону примерочных. Тяжко вздохнув и, кажется, лишь сейчас поняв, что делать нечего, я скрылся за дверцей примерочной и натянул на себя всё, что мне выдали. Вышел я с лицом, по которому Марк сразу понял, что счёт пока один-ноль в мою пользу. ― Ну, и что не так-то? Выглядишь неплохо, хоть и немного не то, ― он встал рядом со мной, напротив большого зеркала, разглядывая вместе со мной моё отражение. То было в красной тонкой кофте и обтягивающих джинсах. Ну, то есть, действительно обтягивающих. ― У меня два вопроса… вот ты тоже в таких ходишь? ― я повернул голову к Марку, стараясь контролировать дёргающийся глаз. Тот в ответ глянул на меня снизу-вверх, виновато, но ещё не особенно понимая, в чём заключалась его вина. ― Ну… да. А что? ― Теперь второй вопрос. Куда ты в этих случаях деваешь яйца? ― с каждым словом было всё больше заметно, что говорю я сквозь зубы. Марк в ответ цокнул, закатив глаза и отвернувшись. ― Тоже мне, неженка. Знаешь, чтобы человеком выглядеть, иногда приходится немного потерпеть. ― Никогда не понимал этих тупых жертв во имя моды. С чего это я обязан терпеть? Одежда должна быть удобной. И вообще, знаешь ли, вот так бубенцы стеснять ― это вредно. ― О, ну, раз одежда должна быть удобной ― то вперёд, ходи в пижаме. А что? Удобно же, ― Марк скрестил руки на груди, посмотрев на меня словно бы обиженно, даже немного надулся. ― Вот только не надо из крайности в крайность, а? Мистер великий стилист, неужели ты не в состоянии найти одежду, которая была бы одновременно красивой и удобной? Не по зубам? ― с нотками вызова поинтересовался я. Марк в ответ хмыкнул, взглянув на меня несколько надменно. ― Будет. Можешь идти раздеваться, я тебе закину другое, что надеть, ― развернувшись, Марк вновь отправился на охоту за вещами. Я же в примерочной с блаженным выдохом стянул с себя это орудие пыток. Неужели такое правда кто-то носит? Они точно не в своём уме. Через дверцу, тем временем, были перекинуты очередные предметы гардероба. Чёрт, да я уже устать успел, причём, дважды: пока натягивал на себя то добро и пока пытался из него выбраться, аж вспотел. Я уже говорил, что ненавижу магазины одежды? Спустя ещё пару часов этих пыток и несколько магазинов, для меня, наконец, нашлось то, что не вызывало стеснения и, в принципе, не вызывало неудобств, хоть и было непривычным. Я, уже порядком утомившись, покорно терпел то, как Марк всё ещё суетливо (и откуда у него силы-то?) разглядывал меня со всех сторон, вертя перед зеркалом. Свободные, но не мешковатые тёмные джинсы и яркая оранжевая кофта с чёрными узорами, на молнии и с капюшоном, которая непривычно липла к телу. Чёрт, меня не покидает мысль, что это всё до жути напоминает дурацкие женские передачи с преображениями, куда приводят каких-нибудь оборванцев, а до чёрта авторитетные в вопросах стиля ведущие делают из людей гламурных кис. ― Ну, вот. Признавайся, разве не круто? А? О, точно, ещё кое-что! ― Марк сорвался с места, сбегав до ящика с различными аксессуарами, и вернулся, застегнув у меня на руке широкий кожаный браслет, а рукава кофты закатав до середины предплечья. ― Вот! Теперь идеально. И только попробуй сказать, что это не так. Я в который раз за этот день вздохнул, выпрямившись и тоже оглядев себя со всех сторон. ― Ты хоть и тощий, но жилистый. Потому вещи, которые в меру прилегают к телу ― самое то, ― вслух рассуждал Марк, потирая подбородок. ― Говори уже, а, сколько из тебя тянуть? ― Ну… хорошо, хорошо, так и быть. Мне идёт, ― нехотя признался я. Хоть и не соврал. ― Но всё равно мне кажется, что я похож на… ― Не надо! ― тут же прервал меня Марк, подставив ладонь к моему лицу и заставив замолчать от неожиданности. ― Не похож. Достал. И вообще, мне казалось, что ты смирился со своей ориентацией. ― Как сказать… ― я неопределённо пожал плечами. Вроде, смирился. Но, видимо, по привычке всё ещё проскальзывало подобное. ― Выглядишь просто как стильный, приятно одетый парень. В кои-то веки. И, я уверен, твой бойфренд скажет то же самое. ― Бойфренд… ― буркнул я себе под нос, скривившись. Но в этот раз Марк уже не стал обращать на меня внимание. ― Сделаем так. Поскольку пари предложил я, то сейчас за это всё плачу тоже я, но, если твоему парню всё же понравится, то ты отдаёшь мне деньги. Идёт? ― Ладно… ― всё так же тяжело вздохнул я, поплетясь обратно в примерочную. Там я стянул с себя новые шмотки и облачился в старую уютную рубашку и мешковатые джинсы. Да, так определённо уютнее. Кеды я тоже купил по рекомендации Марка, тряпичные, классические. Тут я, впрочем, абсолютно ничего не имел против. Лишь после моего «преображения» Марк вдруг опомнился, что он совсем забыл про себя, но, заметив мой убийственный взгляд, благоразумно решил своим и без того солидным гардеробом заняться позже. Мы зашли отдохнуть и немного перекусить в Макдак, бывший в том же торговом центре. Я до неприличия расслабленно растёкся по стулу, бросив сумку на соседнее место, и принялся за какой-то невероятно вкусный после таких испытаний бургер. ― Вот это я понимаю ― кайф, ― блаженно сказал я, закусывая бургер картофелем фри. Марк, в свою очередь, ел какой-то салат и с опаской попробовал картофель, но по его лицу было ясно, что он остался недоволен. ― Тоже мне, кайф… как ты вообще это ешь? Картон в масле… О, любимая тема в фаст-фудах. Сколько мы оказывались в них вдвоём, он каждый раз спрашивал, как я это ем, заставляя на полную работать мою фантазию для выдачи очередного оригинального ответа. ― Ты же не раз видел. Просто беру, откусываю, жую и проглатываю. Вроде, несложно, ― в качестве подтверждения своих слов, я замедленно откусил часть бургера, прожевал и проглотил. Марк лишь фыркнул, покачав головой и вернувшись к своему салату. ― Дэн, а у тебя татуировки есть? ― внезапно спросил Марк. ― Нет, а что? ― ответил я чуть погодя. ― Да я просто подумываю себе сделать. Вот и интересно, как оно по ощущениям. Из первых рук хотелось бы знать. Очень ли больно? Всё-таки, иголкой кожу тыкать… ― скуксившись, Марк потёр предплечье, посмотрев на него так, словно прощался. ― Так не делай, если боишься, ― логично заметил я. ― Но сделать-то хочется… ― Тогда делай. ― Твою мать, с тобой только советоваться! ― вдруг взорвался Марк, вскинув руки. ― А что не так-то? Советую, исходя из твоих аргументов, ― я невинно развёл руками. ― Разве можно как-то ещё? ― Да ну тебя, ― похоже, обиделся Марк, подперев голову рукой и отвернувшись. ― Что я должен был сказать-то? Все пережили, и ты переживёшь, стало быть. А насколько тебе страшно ― это я знать не могу. Если и правда слишком ― не делай, наберись смелости. А если это вполне здоровый и несильный страх ― возьми и сделай, не откладывая. Могу сходить с тобой и подержать тебя за ручку в качестве поддержки, ― ехидно добавил я, криво улыбнувшись. Марк, тем не менее, явно потеплел, вновь ко мне повернувшись. ― Ну вот. Можешь же, когда хочешь, ― он подвинул к себе стакан с колой, сделав несколько глотков из трубочки. ― Вот только желание помочь в тебе вызвать, похоже, трудно. ― Разве? ― я приподнял брови. ― Да. Ты, похоже, не замечаешь, а я нередко тебе намекаю, что мне не помешала бы помощь. И ты то ли реально не догадываешься, то ли нарочно делаешь вид. ― Я реально не догадывался… ― честно сказал я, почти положив руку на сердце. ― И вообще, со всеми этими намёками у меня не особо тёплые отношения. Я люблю, когда мне прямо говорят. Нужен совет ― так и скажи, а не заходи откуда-то издалека, надеясь, что я догадаюсь. Как видишь, я предельно прост в обращении, ― я картинно поклонился, не вставая с места. ― Как по мне, скорее наоборот. Впрочем, возможно, я просто не успел пока приспособиться. Доев, мы нехотя поднялись из-за столика и неторопливо двинулись домой. Когда мы уже шли по первому этажу, направляясь к выходу, Марк вдруг замер, как вкопанный. Я даже не сразу сообразил, что произошло, и прошёл вперёд, запоздало заметив, что приятеля на горизонте не наблюдается. Обернувшись, я увидел, что Марк стоит и смотрит в сторону фонтана, который размещался в центре зала. Я подошёл к нему, постаравшись уловить направление его взгляда, но так и не понял, в итоге, на что он смотрит. ― Эй, ― я помахал рукой перед лицом Марка, ― на что ты уставился? Марк никак не отреагировал, так и завис. Вздохнув, я вновь попытался проследить за его взглядом и найти там, куда он смотрел, хоть что-то, что могло его так заклинить. Ну, фонтан. Люди вокруг. Симпатично. А ещё на бортике сидела компания каких-то неформалов. Девушка с цветастыми дредами, в открытой кислотной контрастирующей одежде и рваных колготках, и два парня. Один из них был постарше, с длинными тёмными волосами и в классической тёмной одежде, а другой ― с чёрными волосами, выбритыми с одной стороны головы и завязанными сзади в хвост, в широкой футболке и узких тёмных джинсах, заправленных в… чёрт, опять забыл, как они называются… ― Марк? ― А? ― он слабо вздрогнул, наконец, выйдя из транса и взглянув на меня растерянно, словно увидел в первый раз в жизни. И словно вообще я был самым первым человеком, которого ему повезло лицезреть. ― Я просто… этот парень так похож на… ― На кого? ― поторопил я Марка, когда пауза уже неприлично затянулась. Он вновь взглянул в сторону компании неформалов, нахмурившись и закусив губу. ― Ладно. Брось. Просто я как-то… пошли домой, ― сдался Марк, так и не выразив никакой полноценной мысли. Впрочем, заморачиваться по таким вещам я не привык, потому лишь недоумённо и нахмурено взглянул вслед приятелю, удаляющемуся к парадному выходу из торгового центра, пожал плечами, сунул руки в карманы и, почти сразу забыв об этом происшествии, догнал Марка и вместе с ним вышел через вращающуюся дверь. На улице уже вечерело. Косые лучи солнца светили из-за высотных домов, утомлённые и тяжёлые. Даже захотелось немного пройтись, что мы, впрочем, и сделали. После столь утомительного испытания магазинами на душе было приятное усталое умиротворение. Блики солнца отражались в стёклах машин, витринах магазинов. Пожалуй, надо вовсе почаще гулять, не так уж и плох этот мир. Иногда раздражает, конечно, а порой начинаешь даже видеть странную красоту и нечто приятное во всех этих гудящих машинах, спешащих и часто озабоченных людях, говорящих по телефону, воркующих парочках, улыбчивых стариках, шумных и на зависть счастливых детях… я помотал головой, стряхнув с лица наверняка идиотскую улыбку. Со мной сегодня явно что-то не то. Быть может, виновато предвкушение завтрашнего дня? Наконец-то снова увижу Ро, вот мне всё и кажется таким до странности красивым и приятным. Жуть. Вряд ли это нормально. Эх, скорее бы завтра… выходные ― самое лучшее время. Как ни крути. *** Когда мы уже почти дошли до дома, Марк внезапно предложил мне выпить. «У тебя завтра всё равно выходной, выпьем немного?» ― спросил он. Я, хоть и не ожидал такого предложения, после некоторого раздумья не нашёл никакого повода отказывать и согласно кивнул. Мы купили несколько банок пива, немного закусок и после, уже дома, заказали пиццу. Как только её привезли ― неспешно приступили к трапезе, включив ненавязчивую комедию. Правда, уже на середине мы осознали, что сюжет в этой комедии достаточно мутный и не очень интересный, потому от скуки стали уже немного пьяно комментировать происходящее, чтобы было повеселее. Впрочем, это тоже было не особенно интересно. Когда даже поводы для комментариев и шуток в фильме кончились, мы оба затихли, просто растёкшись по дивану. Возможно, стоило бы включить другой фильм, время ещё было не особенно позднее, но обоим, как мне кажется, было просто лень качать что-то другое и вообще вставать с места. Мне ― так точно. К слову, мы сидели на диванчике на лоджии. Тут было свежо, уютно, к тому же, это была общая территория. Пива осталась всего одна банка, хотя я уже чувствовал опьянение. Наверное, если встану ― почувствую его ещё лучше. Я глянул на Марка: казалось, он пьянеет быстрее меня. Уже раскраснелся, глаза полузакрыты, да и по общему виду ясно, что ему уже настолько хорошо, что вот-вот будет плохо. Поймав мой взгляд, он вдруг сполз ниже, положив голову на спинку дивана, и тяжело вздохнул. ― Слушай, Дэн… знаешь, чего меня сегодня в торговом центре так заклинило? ― неожиданно спросил он. ― А? ― я недоумённо поморщился. ― А-а, ты про это. Ну… и почему? ― спросил я, впрочем, явно без особого интереса. ― Тот парень, который сидел у фонтана… чёрт, Дэн, он так на него похож… ― язык Марка заплетался, но я вполне разбирал, что он говорит. Не зря я бармен. И людей в куда более серьёзной степени опьянения я понимать умел, а тут ― совсем пустяк. ― На кого? ― Ну… на ту мою первую любовь… чёрт, я даже подумал на мгновение, что это он и есть, у меня прямо… всё внутри… как же он похож… ― Он тоже неформал? ― спросил я больше для поддержания беседы. Не знаю, то ли это профессиональная деформация, то ли я просто скотина циничная… но такие истории я слушал отстранённо. В них для меня не было особого интереса, а сочувствовать я и вовсе не умел. Только и наловчился на работе, что слушать и задавать наводящие вопросы, попутно раскручивая гостя на очередной коктейль, который, конечно, не залечит его душевные раны, но хотя бы поможет ему побыстрее прожить ещё один паршивый и наполненный сожалениями день. ― Да… по крайней мере был тогда, когда я его видел последний раз. Чертовски красивый засранец… ему вся эта неформальная мишура шла, как никому другому… ну, всякое бывает, знаешь. А вот он в своих прикидах смотрелся так, словно был для них рождён. Да и в принципе красивый… я, пожалуй, никого красивее не встречал… хотя, отнюдь не это в нём главное. Но я всегда удивлялся тому, как он умудрялся сочетать в себе и внешнюю красоту, и богатое внутреннее содержание… чёрт, это действительно уникальный человек. Потому я и не могу его забыть, понимаешь? Я так и не нашёл никого лучше… порой я думаю, а что, если он и в самом деле один такой? И что, если теперь я обречён любить его вечно?.. Что, если я так и проведу всю жизнь в поисках, и каждый раз буду только разочаровываться… ― Марк сел ровнее, после чего наклонился вперёд, низко свесив голову и зарывшись пальцами в свои волосы. Кажется, он плакал… хотя, надеюсь, всё же, что мне только кажется. ― Слушай, ну… ты и сам говорил, херовый из меня советчик… но, мне кажется, что если бы ты хотел, ты бы забыл его. То есть… самовнушение, там, и прочее… ― попытался я хоть как-то утешить Марка. Рука было потянулась к его спине, но мне по-прежнему казались неловкими такие жесты и я решил не усугублять ситуацию. ― А в этом главная загвоздка, Дэн… не хочу я переставать его любить, ― Марк всхлипнул. Или снова показалось? ― Мазохист ты, что ли?.. Почему не хочешь, если тебе от этого как плохо? ― Я не знаю, как объяснить это… серьёзно. Сам не раз об этом думал. Может… я надеюсь, что жизнь, всё-таки, непредсказуемая штука, и, возможно, не сегодня, не завтра, и даже не через год, но мы снова встретимся, и он всё же полюбит меня? Да, я представляю, насколько мал шанс… но он ведь всё-таки есть, верно? Но дело не только в этом, я просто… не хочу. Не знаю. При одной мысли о том, чтобы испытывать это чувство к кому-то другому, становится тошно. Я люблю его. Я выбрал его. И не хочу я любить никого другого, ― надрывно говорил Марк, по-прежнему не поднимая головы. Я прикусил губу, чувствуя себя на редкость неловко. Не знаю, от чего больше. То ли от того, что я не понимал мотивов Марка… то ли от того, что он вдруг вновь решил излить мне душу. Хотя, если подумать… а как бы я себя чувствовал, если бы Ро мне не отвечал взаимностью? Так же? Я ведь тоже не хотел бы любить никого другого. И если бы мне кто-то и сказал, что я когда-нибудь влюблюсь в другого человека, я бы, пожалуй, на том же месте себя и закопал, чтобы такого не произошло. Хм. Забавно. Я, кажется, понял, что он чувствует, а логики в этом не вижу всё равно. Как же так?.. Мне это не нравится. ― Извини, Дэн… ― Марк, кажется, наконец, взял себя в руки и выпрямился, потерев лицо. ― Понимаю, что не особенно удобно слушать это всё… вроде и не пошлёшь человека, который тебе душу изливает, но и слушать его не особо интересно и приятно, ― он вымученно улыбнулся, взглянув на меня. ― Ты уж прости… ― Да ничего, ― я пожал плечами, стараясь показать, что ничего особенного не произошло. ― Если тебе легчает от этого, то… выговаривайся. Если будет совсем уж хреново. Мне, знаешь ли, труп хозяина квартиры тут не нужен… ― я пытался пошутить, но прикусил себе язык, поняв, что шутка вышла крайне неудачная, в связи с чем я судорожно продолжил, чтобы выправить положение. ― В общем… если прямо припрёт ― говори. Я, знаешь ли, как бармен, умею слушать… привык уже даже. ― Спасибо, ― он вновь улыбнулся, менее выраженно, но, как мне показалось, теперь более искренно. Его горячая рука легла мне на колено, слегка его качнув. ― Ты хороший парень, всё-таки, хоть на первый взгляд и кажется хамоватым гопником. Я фыркнул, невольно улыбнувшись. Ну, может быть… кто знает. ― Пить я, пожалуй, не буду больше. А вот фильм бы посмотрел ещё. Какой-нибудь… более удачный. Ты как? ― Марк взглянул на меня явно посветлевшим взглядом. ― Я за. Теперь подойдём к выбору более тщательно… а после можно и на боковую. *** Ро - Кадет Хэйз, будьте добры, ответьте мне на вопрос: как звучит название основного труда китайского полководца Сунь Цзы о войне? – преподаватель по военной психологии тактично поправил свои нелепые очки в тонкой оправе, вгрызаясь в меня своим колючим взглядом карих глаз. Неохотно поежившись, я поднялся со своего места, закатив глаза и скривив губы. Ну как, как мне пригодятся на войне знания об этом сраном китайском полководце, который жил тогда, когда моего появления на свет даже и в планах не было? - Я не помню, лейтенант Трувс. – маленькие карие глазки за тонким стеклом очков недоброжелательно сузились, обдав меня волной презрения. - Вы не помните основную тему нашего предыдущего занятия, кадет Хэйз? Извольте объясниться, что же тогда за мысли переполняют Ваш бренный интеллект? – язвительная улыбочка мистера Трувса сделала его крысиноподобное лицо еще более отвратным. - Почему же, я помню основную тему нашего предыдущего занятия, лейтенант Трувс. – как ни в чем не бывало пожал плечами я, - «Принцип, по которому управляют армией, состоит в том, чтобы показать образец храбрости, которого все солдаты должны достигнуть» или основные рекомендации по управлению личным составом от китайского мыслителя и полководца Сунь Цзы. – Незатейливо процитировав тему прошлого занятия по военной психологии, я закатил глаза к потолку, почесав затылок, - А, да, «Искусство воевать», вот как назывался его трактат. А мой бренный интеллект занят мыслями о том, как я хочу жрать и как мне уже осточертела учеба в этом заведении. - Кадет Роуэн Хэйз, как Вы позволяете себе выражаться?! – взвился со своего места Трувс, почти взвизгнув, - Садитесь! Оценка «F»! - Но почему «F», лейтенант Трувс? Я же правильно ответил на Ваш вопрос. – почти без особого возмущения поинтересовался я, так и оставшись стоять возле своего стола. По округе пронеслись тихие смешки других кадетов. Ну прямо как в школе, честное слово. Я снова бесплатное представление для тупорылых ротозеев. - Потому что здесь не дискуссионный кружок имени мистера Хэйза, ответ кадета должен быть четким и лаконичным. – бросив в мой адрес презрительный взгляд, мистер Трувс вновь с достоинством, присущим самому разноперому напыщенному индюку, опустился за свой стол, - Садитесь же. - Я не согласен с оценкой, лейтенант Трувс. – засунув руки в карманы своих штанов, я полуприсел на свой стол, наклонив голову чуть вбок. Это обещает быть забавным. - Полчаса на плацу, кадет Хэйз. – аккуратно взяв за дужку своими узловатыми пальцами, Трувс снял очки, начиная закипать. Как он быстро, однако. Тоже мне, преподаватель военной психологии. - Я требую повысить свою оценку. – по кабинету прокатилось полуживое улюлюканье, но очень робкое, явно с примесью страха оказаться в моей компании на плацу. - Час на плацу! – облокотившись на стол, лейтенант поднялся, нависая над журналом с нашими фамилиями. - Оценку. – флегматический тон был мной отработан еще в старших классах, когда я мог неделями не появляться на учебе, а каждый преподаватель считал своим долгом отчитать меня и докопаться до истины моего отсутствия. - Два часа, кадет Хэйз! – ноздри Трувса ритмично раздувались и походили на два полусдутых надувных шарика, прикрепленных на тонкую жердь. - Оценку выше, лейтенант Трувс. – я оперся руками на парту позади себя, встав к своему агрессору полубоком, тем самым еще ярче отгородившись от его негативных выплесков и показав свое крайнее безразличие к разговору с ним в целом. - Или Вы сейчас садитесь, кадет Хэйз, и перестаете подрывать мой авторитет, или Вы рискуете остаться без увольнительных. Решайте. – по недоумению, проскользнувшему по моему лицу, когда тот в своей полемике коснулся темы моих законно выстраданных выходных, Трувс почувствовал свое явное превосходство в сложившейся ситуации: его лицо разгладилось от напряженной морщины, до этого горизонтально рассекавший его гладкий высокий лоб, кустистые брови из галочки вновь стали ровными, а губы подчеркнула выразительная едва приметная усмешка, самыми уголками. Отсоси, Трувс. - Я лучше буду драить коридоры, чем смирюсь с Вашим предвзятым ко мне отношением, лейтенант Трувс. – и, подобно жирной точке в смертном приговоре моим увольнительным, прозвенел короткий звонок, оповестивший всех кадетов о том, что пора идти на другой предмет. И они спокойно поднялись со своих мест, собрав небольшие пожитки и отправившись в другой кабинет, а я в сопровождении Цербера по имени лейтенант Трувс отправился к директору академии. *** Дождик. Нет, настоящий ливень щедро полоскал меня косыми каплями по морде, заставляя отфыркиваться от воды и щурить глаза. Кепка особо не спасала от непогоды, а открытое пространство, на котором мне нужно было отстоять по моим примерным подсчетам еще сорок минут, явно не способствовало укрытию от безудержной влаги. Чертов Трувс, чтоб тебя ниггеры в подворотне по кругу пустили. Я стоял деревянным истуканом посреди открытой заасфальтированной площадки и ненавидел весь мир. Суки. Поганые твари. Я с трудом из-за воды скосил глаза в сторону и увидел вполне ожидаемую картину: изо всех свободных окон первого этажа таращились любопытные бритые лбы. Они явно ржали, тыкая в меня пальцами, и наверняка делали ставки, выстою я до конца или же спасую и попрошусь обратно в корпус. Как бы мне хотелось выхватить привычным движением из ботинка ножик и располосовать несколько особо довольных физиономий. Так, чтобы липкая кровь засочилась по пальцам, забиваясь запекшейся грязью под ногтями. О да. По ногам и спине пробежала дрожь от мурашек, заставив меня полувозбужденно прикрыть глаза. Как бы хотелось помянуть прошлые развлечения. Я выстоял. Я выстоял два часа и семь минут на этом треклятом плацу, уйдя оттуда своими ногами. Правда, на следующее же утро я уже пожинал плоды этого бодрящего двухчасового душа: я не смог подняться. Переохлаждение от взмокших насквозь как ситцевое платьице на веснушчатой школьнице в грибной дождичек моих трусов подарило мне щедрое обострение пиелонефрита. Потрясающе. Дальнейшие события я помню только короткими урывками. Вот вокруг меня суетится местный врач, и меня на носилках стремительно волокут по коридору под перепуганные перешептывания разноперых ребят, которые почему-то свято верят, что у меня передоз, по-видимому, делая вывод из того, как стремительно меня эвакуировали из моей комнаты. Я проваливаюсь в кромешный ящик с загустевшей вязкой темнотой. После, словно как капающая из крана и до безумия въедливая в мозг мелодия воды, я улавливаю ругань Гарри. Он костерит всех ему известных праотцов, приплетая к ним и местный командующий состав, не забывая упомянуть Трувса и директора. Грозится разгромить здесь все к чертям, если меня не откачают. Я лишь улыбаюсь – Гарри всегда любил строить из себя папочку. Даже рождение моей племянницы Бекки пару месяцев назад не смогло этого в нем искоренить по отношению ко мне. Как жаль, что улыбка моя так и не смогла подчинить себе нервные окончания, а потому эта эмоция, как и все мои мысли, просто погрязла в лилово-рассыпчатом пудинге из кромешного отсутствия сознания в моем черепе. *** Я полноправно кайфовал, уминая мандарин за мандарином. Обожаю Гарри. Обожаю, обожаю, обожаю. Как хорошо, что он устроил мне этот незабываемый отпуск. Я положил нога на ногу, лениво щелкая пультом в поисках интересной передачи, дожевывая рыжие дольки и заливая липким соком свою больничную пижаму. В одноместной палате мой покой нарушало лишь планомерное звуковое сопровождение моих телодвижений от медицинских приборов. Найдя какую-то научную передачу про способы оперирования при пулевых ранениях, я довольно упулился в ящик. Третьи сутки, как меня выпустили из реанимации уже подходили к концу, а обещанного ноутбука и мобильника я пока так и не дождался. Потому приходилось довольствоваться лишь небольшим телевизором, закрепленным на противоположной стене. Узнав, что меня наконец переводят в обычную палату, Гарри тут же примчался как метеор, прихватив по старой памяти мандаринов. Учитывая, что я довольно долго не использовал рот для поглощения пищи, этим рыжим круглякам я был рад как истинный христианин второму пришествию Христа. Жаль, что первые двое суток мне не разрешали даже смотреть в их сторону. Братец долго вокруг меня носился, то и дело бурча, что он добьется того, чтобы в этой академии всем бошки посносили, а я лишь умиротворенно изображал из себя старушку на смертном одре, хотя чувствовал себя уже вполне здоровым для пробной прогулки по коридору в компании капельницы. Но не стоит Гарри говорить, что я уже готов вернуться в тот ад. Пусть он еще немного за мной поухаживает. Планомерно запоминая последовательность извлечения пули из мягких тканей, я даже не заметил, как дверь в мою палату открылась и зашла миниатюрная медсестра с новой капельницей в руках. Замерев ненадолго на пороге, она вопросительно посмотрела на телевизор, потом на мою физиономию, и несколько отчего-то сконфуженно двинулась в сторону моей койки. Сменив капельницу и проверив, хорошо ли в моей вене сидит катетер, девушка робко улыбнулась, пару раз похлопала пушистыми ресницами, обрамлявшими голубые глазки, и, миловидно покраснев, исчезла за дверью. Это что сейчас такое было? Она заигрывает со мной, что ли? Неужели здоровый парень в пижамке с голой сракой выглядит так привлекательно? Ну и нравы. Они конкретно что-то вводили мне в организм вместе со всеми прочими антибиотиками, от чего я добрую половину дня и всю ночь дрых как младенец. Вот и сейчас, так и вырубившись с зажатым в руке пультом от телевизора, я проснулся лишь когда меня мягко кто-то потормошил за плечо. Разлепив один глаз, я увидел сердобольную физиономию своего брата. Он с невероятной озабоченностью склонился надо мной, вглядываясь в мое лицо, от чего я даже несколько сконфузился. - Привет, Роуэн. Ты как? – Гарри говорил мягко и до непривычного ласково. Я даже опешил. - Нормально. Ко мне медсестричка клеилась. А еще я съел все мандарины. – я сладко зевнул, позабыв про капельницу и потянувшись. Чертовы трубки. -Что?! Четыре с половиной фунта? – Гарри до привычного возмущенно всплеснул руками, наконец перестав из себя строить матушку, - Ты охренел, что ли?! - Да нет. Просто жрать охота было. – я невозмутимо пожал плечами, ухмыльнувшись. - Тебя не прокормишь. – со вздохом проговорил Гарри, в негодовании покачав головой, - А медсестричка хоть хорошенькая? - М? Какая медсестричка? – я вопросительно изогнул бровь, изучая лицо Гарри, - Ааа, медсестричка. Ну ты, конечно, очень быстро реагируешь, я уже и забыл совсем про это. - Просто поглощение тобой такого дикого количества мандаринов заинтересовало меня куда больше, чем похождения юного Казановы. – Гарри легко и непринужденно положил нога на ногу, улыбнувшись. - Ну да, симпатичная. – я с напряжением припомнил какие-то общие черты ее лица, но так и не смог четко воспроизвести его в своей памяти, - И я не Казанова. Я уже давно разучился флиртовать. Да и вообще я с Дэном. - Признаться честно, я вообще под большим впечатлением, что ты его тогда отыскал после первого года твоего обучения. Не ожидал от тебя такого постоянства. И вообще каких-то перспектив развития у ваших отношений я не наблюдал. – запустив пятерню в пакет, который Гарри прихватил с собой, мой брат достал оттуда банан и задумчиво принялся его чистить. - Если начистоту, то и я от себя не ожидал такой прыти. – я бесцеремонно отломал от банана добрую половину буквально за секунду, как Гарри собрался откусить от него кусок, столь же беззастенчиво отправив свою добычу себе за щеку и принявшись жевать. - Тогда что же тебя сподвигло? – Гарри понемногу начинал применять на мне свои полицейские приемы, скорее, бессознательно, чем осознанно. Но я все равно напрягся. - Безрассудство и любовь. И вообще, где мои ноут и мобильник? Если ты пришел без них, можешь проваливать. – решив перевести резко тему, я исподлобья зыркнул на брата, совсем как в детстве, когда тот меня откровенно чем-то обижал и при том вполне осознавал, что виновен передо мной. Гарри, как и ожидалось, с легким негодованием замялся, положив на мою койку сумку с ноутбуком и торчащим в боковом кармане смартфоном. А это что за агрегат? Это не мой старичок. - Это не мой телефон, Гарри. У меня был кнопочный. – я, нахмурившись, продемонстрировал брату найденное чудо техники с большим дисплеем и тонким металлическим корпусом. - Я в курсе. Это подарок тебе. От Джойси. – Гарри вновь смягчился, проглотив банан. - Подарок? В честь чего? – я откровенно не понимал, когда и чем успел заслужить презент, а тем более от возлюбленной моего брата. - Роуэн, ты вообще в курсе, какое сегодня число? – Гарри почему-то нахмурился, всматриваясь в меня. - Без понятия. Ведь кто-то аж трое суток мне блага цивилизации нес. – я скрестил руки на груди, опять забыв про злоебучие трубки. Черт! - Сегодня четвертое ноября. - Чего?! – я возмущенно взбрыкнул, с ужасом вперившись в брата ошарашенным взглядом, - Это сколько я провалялся в реанимации, получается?! - Неделю. – ЧЕГО?! - Ёбаный в рот… - я с размахом хлопнул себя ладонью по лицу, растекаясь бесхребетной тушей по подушке, - Это я почти на две недели выпал из жизни. Это мрак… - Да, и день рождения свой ты пропустил. – Гарри виновато, словно мое здоровье зависело от него, потупил взгляд и отвел его в сторону. - Дэн наверное уже меня похоронить там успел. – я, как-то нервно усмехнувшись, повертев пару секунд в руках новый телефон, упорно принялся его включать. Экран загорелся белым светом, демонстрируя мне красочный логотип, а я все так же пребывал в шоке. Класс, отметили 30-е октября вместе. Угу, ни одного нормального дня рождения еще у меня не было, все время какие-то приключения. Я в своем репертуаре. - Я, наверное, пойду. Ты теперь если что звони, Ро. Надеюсь, Дэн смилостивится и оставит тебя в живых после твоего двухнедельного молчания. – Гарри поднялся со стула, поставив на тумбочку неподалеку небольшой бумажный пакет с фруктами. - Он меня просто кастрирует, Ри. Садовыми ножницами и прямо здесь. – я с тяжелым сердцем вводил пин-код, уже морально готовясь к самому худшему. - Ох. Держись, Ро. Ри морально с тобой! – брат совсем как в детстве поднял кулак вверх, встряхнув им, даже упомянув свое детское прозвище, на которое обычно жутко ворчал, и без лишнего шума покинул мою палату. В помещении ненадолго воцарилась давящая тишина, разбавляемая лишь попискиваниями приборов. Часы на стене показывали 20:50. Я с тяжелым вздохом сглотнул, приложив телефон к уху и начав вслушиваться в гудки и мысленно молиться. Яички, пощади мои яички, Дэн.