Катарсис. Действие второе

Дэн Проснувшись, я обнаружил, что окно уже заботливо закрыто. Было тепло. Едва стоило очнуться ото сна, мысли атаковали меня с новой силой. Тяжесть навалилась на всё тело, заставляя понять, что больше я не усну и бороться с этой болью попросту бесполезно. Пришлось повиноваться и поднимать с постели своё невероятно тяжёлое и совсем не отдохнувшее тело. Найдя душ, я ополоснулся, надеясь, что мне удастся смыть с себя хотя бы часть всего… этого. Но ничего подобного не произошло. Я даже не почувствовал, что чистый. Мне казалось, я до сих пор покрыт слоем противной липкой грязи, пусть и не физически. Спустившись, я обнаружил Реджи в гостиной. Он лежал на диване во всё тех же джинсах, на его коленях покоился ноутбук, от которого тянулся к ушам ярко-красный проводок наушников. Я сел в кресло, стоявшее возле дивана. Стоило Реджи меня обнаружить, он снял наушники и поставил ноутбук на стеклянный кофейный столик. Спустив ноги на пол, он облокотился на них, сложив руки в замок и подперев ими подбородок. ― Как ты? ― наконец, спросил он. ― Хуёво, ― не стал врать я. Он в ответ покивал, как бы говоря ― я так и думал. После я заметил, что взгляд Реджи замер на моих руках. Разве есть, на что посмотреть? Однако, и правда, было. Я вытянул руки, рассматривая местами глубокие царапины от ногтей на предплечье правой, сбитые и содранные костяшки ― на обеих. Увеченная кожа налилась характерным розовым цветом, организм начал понемногу залечивать пробоины. ― Ну… ему, я вижу, как минимум неслабо досталось… ― констатировал Реджи. ― Не убил хоть? ― Хотел… но не убил, ― признался я. ― Вот и правильно, ни к чему ломать себе жизнь из-за какого-то отморозка. Помолчали. Немного опомнившись, я вновь заговорил о насущных вещах: ― Слушай, Редж… я надолго тебя стеснять не буду, правда. Просто сам знаешь же, вот-вот зарплата, мне б до неё дотянуть только, а там… подыщу себе другую комнату, или в гостиницу, если сразу найти не получится, чтобы тебя больше не стеснять, ― отрапортовал я. ― Так, Дэн, давай без этого, хорошо? ― раздражённо отозвался Реджи. ― Ты что, всерьёз думаешь, что я тебя выставлю? Или что вообще выпущу из этого дома в таком состоянии? Тебе сейчас будет лучше, если рядом будет друг. Знаю, сейчас тебе наверняка вообще людей видеть не хочется, но просто поверь мне, что так будет лучше. Впрочем, не поверишь ― всё равно хрен я тебя отсюда выпущу, ― последнее, кажется, было шуткой, но лицо у Реджи оставалось серьёзным, отчего я не решился улыбнуться. ― Есть будешь? Я прислушался к своему организму, который настороженно предупредил меня, что, если я и попытаюсь сейчас что-то в него затолкать, он не постесняется мне это вернуть обратно в порядком подпорченном виде. ― Нет… что-то не хочется, ― я покачал головой. ― Хорошо. Тогда налью чай, ― Реджи удалился на кухню, откуда вернулся с двумя кружками. Мой чай, судя по запаху, был с ромашкой. Я сделал неторопливый глоток, который мой организм принял как минимум без ярой неприязни. ― Слушай, а если не секрет… откуда такой домишко? ― спросил я, стараясь вновь хоть чем-то занять голову. Хотя слова вылезали из меня с трудом, я выдавливал их, словно остатки пасты из тюбика, упорно и муторно. Больше всего мне хотелось сейчас не жить. Не помирать, то есть… а просто исчезнуть. И не думать ни о чём. Странно, раньше мне казалось, что это мой конёк… оказалось, что нет. ― От родителей, конечно. Они в пансионате. Дом оставили мне. Я их только навещаю по выходным. ― М-м… ― задумчиво протянул я. Неплохое наследство. Мне о таком от мамаши точно не мечтать. Я чувствую себя как-то неправильно. Несу тут какую-то чушь и делаю вид, словно ничего не произошло, когда… я опустил голову, почувствовав очередной приступ давящей боли, стиснувшей мой несчастный пустой желудок и едва не вынудившей его выпихнуть обратно злосчастный чай. ― Сегодня вечером ещё одна наша смена. Но это даже хорошо. Отвлечёшься. Но до вечера надо тебя чем-нибудь занять, ― задумчиво сказал Реджи, потерев подбородок. ― Да я сам могу, ― торопливо заверил его я, не желая обременять ещё больше, чем уже обременил. ― Игрушку скачаю себе какую и отвлекусь… ― Точно? ― он с прищуром на меня взглянул. Я в ответ немного неуверенно покивал. ― Ладно. А завтра, после работы, всё-таки купим чего покрепче и немного выпьем. Идёт? ― Вот уж нет… меня не вдохновляет перспектива откровенничать и размазывать сопли по твоей футболке… ― надулся я. Реджи слабо усмехнулся. ― Так надо, Дэн. Поверь мне. Не ты первый, так сказать… тебе надо это из себя выпустить. Как следует. Только тогда немного попустит. А пока ты просто забиваешь это вглубь ― оно будет продолжать отравлять тебя. Но пару дней лучше делать именно так. Ты меня понял? ― Реджи хлопнул меня по спине, и я почувствовал очередной приступ тошноты, но и его вовремя сдержал, зажав себе рот рукой. Взгляд Реджи стал сочувственным. ― Плохо? Я в ответ покивал. ― Курить есть? ― задавленно спросил я. Горло всё ещё стискивал спазм. ― Ты разве куришь? ― Подумываю начать. ― Я бы не советовал, ― Реджи покачал головой, однако поднялся с дивана, увлекая меня за собой наверх, видимо, на балкон. Там мы встали, опершись на перила. Он взял с подоконника пепельницу, сигареты и протянул мне пачку, позволив вытащить одну и прикурить. Надо же, как здесь тихо. Не идёт ни в какое сравнение с центром города. Даже как-то… не по себе. Я чувствовал, как с каждой затяжкой всё настойчивее покалывает в сердце, но раздражённо игнорировал эти его сигналы. Да плевать мне. Сдохну ― так сдохну. Ещё и спасибо скажу. Как и планировал, день я занял компьютерной игрой. Конечно, мысли атаковали меня довольно настойчиво, но, стоило им в очередной раз навалиться и пытаться придавить меня к земле, я упрямо их отбрасывал и вновь суматошно погружался в мир игры, думая только о нём, а всё остальные мысли упорно игнорируя. Хватит. Отстаньте. На работе я явно чувствовал, что Реджи загружает меня, как может, сваливая на меня почти всю работу. Но я, что удивительно, был ему благодарен. Периодически я настолько забывался, что мне даже легчало. А стоило навалиться мыслям ― я получал очередную порцию заданий и вновь ненадолго выпадал из мира своих мыслей. Всегда бы так. После работы мы хмуро убрались, почти не участвуя в беседе девочек о здоровье Тэсс, и Реджи с воистину удивительными заботой и вниманием увёл меня оттуда, привёз домой и накормил снотворным, уложив спать. *** Сегодня я был самым счастливым человеком на свете. Правда, всего несколько секунд, но всё же… Ближе к обеду я проснулся от жуткого кошмара. Сердце колотилось бешено, нервы были напряжены до предела. Вот же святое дерьмо… приснится же такая срань… Ро и с Марком. Чёрт, да я спятил. Но какой, мать его, длинный и реалистичный кошмар… как хорошо, что всего лишь кошмар. Конечно, такого не могло произойти. Всего лишь глупый сон. Как же я счастлив, господи… Однако после я, наконец, совсем проснулся, оглядевшись. Дом Реджи. Постель Реджи. Так что, это был не… я взвыл, судорожно сжавшись в комок и зарывшись поглубже в подушку. Чёрт возьми, это был не сон. Это чёртов кошмар наяву… в этот момент мне стало так мучительно больно, что словами даже и не передашь. Кажется, больнее даже, чем было в тот самый день. Чёрт бы тебя побрал, мозг, за что? Зачем? Зачем ты сгенерировал этот грёбаный сон, заставивший меня поверить, что всё это мне только приснилось?! Как можно быть такой падлой… мне же теперь так больно, твою же мать… Я стиснул зубы, надавив рукой на солнечное сплетение, словно надеялся голыми руками вырвать из своей груди этот ноющий ком. Жаль, не выйдет. Но желание было очень сильно. Из глаз вновь начали сочиться эти чёртовы слёзы, за которые было ужасно стыдно, даже несмотря на то, что в комнате я был совершенно один. Вот только в этот раз так просто остановить их не получилось. Пришлось дать себе волю. Кажется, уже немного отойдя, я встал, намереваясь пойти вниз и попросить у Реджи ещё успокоительного, если он уже не спит, или найти его самому… но уже у самой двери меня вновь резко накрыло. Я в таких деталях вспомнил и этот сон, и тот день, тот проклятый день, все те слова, звуки, нашу первую встречу, и встречу после первого года в академии и вообще всё… стиснув зубы, я со всей силы саданул по двери, уткнувшись в неё лбом. И продолжал бить, слыша, как трещит дерево под ударами, но остановиться я уже просто не мог. Это получилось лишь тогда, когда рука снова была содрана в кровь и какая-то часть сознания остановила меня, нашёптывая, что это чужая дверь, а рука так и вовсе своя личная… раздражённо дёрнувшись, я ударился во всю ту же дверь уже головой. И ещё раз. И ещё. Как в трансе. Всё сильнее и сильнее, пока не ударился так, что всё перед глазами поплыло. Отойдя на два шага, я постарался восстановить дыхание и вернуть себе равновесие. Кажется, вышло. Голова всё ещё немного кружилась, в ней была странная лёгкость, но так было даже лучше. Я спустился вниз, где Реджи уже готовил завтрак. ― Хоть ничего не угробил? ― спросил он, не поворачиваясь. И правда, видимо, меня было слышно на весь дом. ― Только руку, ― хмуро отозвался я. ― У тебя есть ещё успокоительное? Лучше побольше, ― попросил я, сев за стол и подперев голову. Реджи сходил в ванную, принеся мне две таблетки успокоительного, и, как только я их выпил, без лишних слов обработал содранную кожу на моей руке, намазав пострадавшие участки йодом, а заодно ― и старые царапины. ― Как мне тебя отблагодарить? ― спросил я, чувствуя себя жутко обязанным этому парню, который уже второй день возился со мной. ― Не увечь себя больше. Этого хватит, ― серьёзно ответил он, несмотря на мой шутливый тон. Я тоже невольно посерьёзнел, вздохнув и отвернувшись к окну. В этот день, несмотря на аппетитные запахи, я снова так и не смог заставить себя поесть. Но к вечеру Реджи, как и планировал, всё же затолкал в меня полбутылки водки пополам с соком. И я, к сожалению, чувствовал, как меня неумолимо развозит. Но уже ничего не мог с этим поделать. ― Чёрт возьми, Реджи, мне так хуёво… ― я закрыл лицо руками, чувствуя, что оно просто пылает. Не зря говорят, что пить на голодный желудок ― гиблое дело. Меня ещё никогда не штормило так от спиртного. Ну, по крайней мере, уже очень давно. Настолько, что я и позабыл. ― Он… был моим светом, понимаешь? До него у меня такая херня творилась в жизни, а он вытащил меня из этого всего и… заставил поверить, что я тоже могу быть счастлив, что заслуживаю чего-то большего… а теперь… теперь я уже и не знаю… может, это вовсе была просто издёвка судьбы? Просто способ посмеяться. Мол… дам-ка я ему классного парня, в которого он взаимно влюбится и наивно поверит, что может быть счастливым… но каким, к чёрту, счастливым, с чего бы? И теперь мне, чёрт возьми, так больно, что лучше бы я сдох, Реджи… Мы сидели в гостиной, на диване. По телевизору шла какая-то незамысловатая семейная комедия, на которую нам давно уже было всё равно. Я уткнулся в плечо Реджи, ища хоть какой-то опоры для идущей кругом головы, которая, ко всему прочему, теперь ещё и побаливала после моей утренней самоэкзекуции. ― Ну вот, ― я невесело усмехнулся. ― Я так и знал, что напьюсь и буду размазывать сопли по твоей футболке… ― Ничего, постираешь, ― добродушно отозвался Реджи, похлопав меня по голове. ― Только смотри, не испорти, я её на матче в Атланте купил. ― Зачем же ты вообще надел свою драгоценную футболку «Атланта Хокс»? ― резонно заметил я. ― Потому что всё остальное в стирке, ― просто ответил Реджи. ― А эту берёг на особый случай, вот и осталась. Так уж вышло, ― он пожал плечами, вздохнув и сев на диване пониже. ― Я никак не пойму, почему это произошло?.. Ведь у всего есть причина, да? Должна быть… но какая у этого? Я ведь и не думал никогда ему изменять, у нас всё было так хорошо… и вдруг… и что самое хреновое, знаешь?.. Какая бы чертовщина не творилась в моей жизни, я всегда думал… Ро любит меня, это главное… у меня есть Ро, а всё остальное пустяки, вместе мы справимся с чем угодно… я знал, что всегда могу прийти к нему, если мне будет плохо, я знал, что у меня есть он, всегда светлое пятно в моей жизни, единственное, что всегда примет меня с теплом и даст веру в будущее, которого вообще, по идее, не должно быть у таких отморозков… а теперь… я теперь просто не знаю, о чём мне думать… я не вижу в будущем ничего. И ничего не хочу, Реджи… я ведь жить так хотел только из-за него, я хотел провести с ним побольше времени, узнать его лучше, узнавать заново каждый день… я хочу быть только с ним и ни с кем другим… даже если бы и был кто-то лучше ― я не хочу. Я хочу с ним. Я полюбил все его недостатки, я хочу, чтобы он ворчал на меня по утрам, хочу помогать ему, оберегать его, есть его вкусную стряпню, смотреть, как он курит, покупать его любимые сигареты и… ― я затих, не выдержав и сдавленно всхлипнув. ― Всё пройдёт, Дэн. Жизнь движется вперёд. Раны зарастают, от этого никуда не денешься. Главное просто проживать день за днём и дать организму… или душе, если хочешь, залатать эти раны. Дать время и стараться не бередить эту рану. ― Тогда сейчас я что делаю?.. ― Выдавливаешь гной и обеззараживаешь, ― невозмутимо отозвался Реджи, приподняв стакан с недопитым коктейлем. ― Разве не чувствуешь, как становится немного легче? ― Если честно, не очень… ― признался я. ― Скоро почувствуешь. Сейчас мы из неё всё вычистили… теперь надо дать ей немного отдыха, ― Реджи влил в себя остатки грязно-оранжевого коктейля, шумно выдохнув. Я откинулся на спинку дивана, запрокинув голову к потолку. ― Зачем вообще любить, Реджи? Зачем это всё, если конец известен заранее? Если даже когда ты стараешься… даже когда не делаешь ничего плохого… всё получается… вот так? ― глухо спросил я. ― С таким образом мыслей и жить, выходит, смысла нет, тоже ведь конец известен, ― хмыкнул Реджи. ― Об этом я думаю тоже… ― тихо признался я. ― Всё равно помирать, так зачем вообще рождаться и жить, проходить через всё это дерьмо… люди умирают каждый день, а мир остаётся прежним. Так к чему вообще весь этот фарс продолжать… ― Так, Дэн, притормози, ― Реджи взял меня за плечи, встряхнув. ― Хорош загоняться. Если уж жизнь дана ― значит, надо просто её прожить. Умереть ты ещё успеешь. Мы все умрём. ― Ну и вот. Какая разница, раньше или позже… ― Да в общем-то, никакой, ― вдруг признался Реджи. ― Фишка в том, что это случится в любом случае. Потому ни к чему самому этот момент приближать. Мне было ещё, что сказать по этому вопросу, но я предпочёл промолчать, чтобы не разводить эту дискуссию, которая и меня самого вгоняла в ещё более депрессивное настроение. ― А вообще, если быть совсем честным, тут я тебе не помощник… во всех этих любовных делах. Я сам так попал однажды и с тех пор довольно скептически отношусь ко всем этим чувствам. Секс ― да, флирт ― да, но если наклёвывается что-то большее ― лучше бежать, быстро и подальше. Ни к чему лезть в это дерьмо. Это так редко кончается чем-то хорошим, что поневоле задумаешься… человек ― явно не то существо, которое должно быть счастливым, ― Реджи горько усмехнулся. ― Если ты и счастлив вдруг, это значит лишь одно: стоит насторожиться вдвойне. Счастье ― всего лишь признак того, что скоро жизнь крепко огреет тебя по затылку толстой ржавой трубой. Такая вот извращённая пытка… и любовь среди этих пыток ― самое коварное дерьмо. Сначала она делает тебя счастливым до усрачки. Тебе кажется, что ты самый счастливый человек на планете. Что ты особенный. Ведь тебя любит ОНА… ну, или ОН в твоём случае. И ведь он ― самый лучший, и ты просто счастлив. Тебя подбрасывает до самых небес от этого безграничного счастья. И ты так опьянён, что даже не задумываешься о том, что с небес тебе после придётся долго и очень больно падать… и всё это счастье ― оно лишь для контраста. Чтобы потом тебе было побольнее. Но ты веришь, как наивный придурок, что не упадёшь, потому что ОН будет держать тебя за руку и не отпустит падать вниз. Ни в коем случае не отпустит. Так слишком редко случается. Однако ты, конечно же, веришь, что именно твой случай ― уникальный. Тот самый, особенный. Ведь ты так любишь его. А он тебя. Но… вот настаёт день, когда он просто берёт и разжимает руку. И ты падаешь. И всё внутри превращается в кашу и продолжает болеть от осознания, что ему теперь абсолютно всё равно, что тебе больно. И ты остаёшься один на один с этими воспоминаниями, этим прошлым, которое тупой пилой елозит по мозгам и все внутренности перекручивает через мясорубку… и вряд ли ты поймёшь когда-нибудь, как он мог просто взять и отпустить тебя после того, как так долго держал. По крайней мере, я так и не понял… потому и избегаю этого всего. Мне всегда всё казалось простым. Если я говорил девушке, что люблю её ― это означало, что я люблю её. Что я готов провести с ней всю жизнь. Готов полюбить её недостатки, готов вместе бороться с трудностями, готов делать её лучше и позволять ей делать лучше меня. А вот для девушек по каким-то необъяснимым причинам «люблю» означает что угодно. То есть, вообще что угодно. И вот через пару лет они запросто могут сказать «не люблю». Почему? А хрен его разберёт… ну их к чертям собачьим, ― Реджи раздосадовано махнул рукой, завершив свою жуткую тираду. ― Чёрт, я тебя, кажется, только загрузил ещё больше. Хорош помощничек… твою мать, ― он покачал головой, с кряхтением поднявшись на ноги. ― Так, давай, тряпка, собрался в кучку и шуруй спать. Всё будет в лучшем виде. Поверь, жизнь всё расставит по своим местам и ты, хочешь того или нет, проживёшь её, и проживёшь так, как должен. Понял? Я лишь растерянно кивнул, всё ещё находясь где-то в мыслях о длинной тираде Реджи. Он сдёрнул меня с дивана, перекинув мою руку через свои плечи и дотащив меня до комнаты. Там он помог мне раздеться, отбиваясь от моих неловких попыток справиться самостоятельно, и, пожелав приятных снов, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Перед глазами всё плыло и кружилось, вызывая тошноту, потому я спустил с кровати одну ногу, поставив на пол. Как ни странно, это здорово помогало. А алкоголь, со своей стороны, помог быстро и безболезненно вырубиться. *** На следующий день утром мне снова было крайне паршиво. Ещё и противно потряхивало с похмелья. Вспомнив о том, что Реджи порой работает и тогда, когда у меня выходные, я предложил ему взять сегодня сверхурочные. Заменить Пола и Филиппа. В конце концов, работа меня, и правда, хорошо отвлекает. И, думаю, стоило бы работать как можно больше. Чем больше ― тем лучше. Особенно теперь, когда я, как выражался Реджи, «вычистил рану». Теперь, если верить его опыту, надо дать ей время затянуться и не теребить её. Работа, работа и ещё раз работа. Реджи мой энтузиазм, впрочем, поддержал, с Полом и Филиппом мы договорились (последний, правда, всё же увязался «хотя бы посмотреть»), Гаррет тоже не был против, если мы сами в состоянии разобраться. Ему, в общем-то, всё равно, кто именно из нас работает. Вот и славно. Реджи вновь старался надавать мне побольше заданий, однако мою работотерапию внезапно прервала одна из официанток. Она подошла, подозвав меня и попросив наклониться к ней через стойку. ― Там к тебе пришли. За столиком у чёрного входа, ― прокричала она мне в ухо, отстранившись. Я кивнул, давая девушке понять, что послание получил и она может быть свободна. Однако внутри я поёжился и напрягся. Кто там ещё меня ждёт и с чего вдруг? Мне даже думать не хотелось о том, кто это может быть. И, как выяснилось, не зря. Кошмар наяву обрёл материальную форму. *** Ро Едва я завел Ареса и сорвался с места, как в мозгу словно прошло наваждение. К горлу подкатил горький ком, а в ушах до противного зазвенело. Глаза заволокло белесой поволокой, а руки слипались от застывшей на пальцах крови Марка. Арес ревел так, словно орал на меня матом, а я все прибавлял и прибавлял газа. Наконец, я выехал за черту города, чудом не поймав полицейскую машину на хвост за превышение скорости. В груди словно завелся паразит, облаченный в игольчатый панцирь, который ворочался в грудной клетке и разрастался с каждым моим вздохом. Еще немного и его иглы проколют насквозь мои легкие, селезенку, сердце. Сердце… Чертов орган непередаваемо сжимался, словно стараясь исчезнуть вовсе. Дышать было все сложнее. Я физически ощущал боль, ни черта не понимая, что у меня болит. Я летел вперед, словно там, за горизонтом, которого и не видно ни черта, есть чудодейственное лекарство от моей боли. Я мчался навстречу полоске асфальта впереди, которая почему-то все продолжала петлять и отдаляться, как в кошмарном сне. Я должен проснуться! Я не успел понять, как я оказался на перекрестке. Чертов алкоголь в моей крови не дал сигналу о приближающейся с диким ревом справа ко мне фуре вовремя дойти до моего мозга, чтобы я успел среагировать. Стремительно закрыв газ и нажав на тормоз, я перестал держать все под контролем и не удержал равновесие. До столкновения с фурой оставались считанные метры, когда Арес накренился, заваливаясь на бок. Закрыв голову руками на чистом инстинкте, я вместе с мотоциклом опрокинулся на асфальт, приложившись затылком. Последнее, что я запомнил – это растягивающийся в вязкой темноте сигнал клаксона фуры и укоризненный рев Ареса. *** Звук пульсоксиметра был почти знакомым и до тупого родным, как голос мамаши, что будит любимого сыночка по утрам в детский сад. Я с отвратительным вязким преодолением открыл глаза, осмотревшись. Ну да, больница во всей красе. За окном была явно ночь или глубокий вечер, потому из света были лишь дисплей приборов жизнеобеспечения, да небольшое окно в стене по правую от меня руку, за которой лениво перетаптывались туда-сюда медсестры и врачебный персонал. Я моргнул и понял, что это было самым отвратительным решением в моей жизни. Боль наковальней поцеловала меня в оба виска, заливая все пространство моего черепа тягучей болью. Попытавшись дотронуться до головы рукой, дабы унять боль, я с отвращением заметил исколотый капельницей локоть и прищепку пульсоксиметра на пальце. Дышать почему-то тоже было как-то непривычно. Лишь сейчас я заметил, что добрую половину моей морды занимает дыхательная маска, ведущая к системе искусственной вентиляции легких. Это что, все так плохо что ли? Я постарался приподняться и присесть, но мой позвоночник отреагировал сугубо отрицательно на эту мою идею – боль, прострелившая на этот раз всю спину и ноги, резко пресекла все мои попытки к движению. Я так и замер, с тревогой глядя на проходящий мимо моей палаты персонал, не в силах сдвинуться или пошевелиться. Наверное, брат скоро узнает в какой я больнице и приедет за мной. Ох, ну как я могу доставлять ему столько проблем? Интересно, а Гарри уже в курсе, что я угробил Ареса? Черт, он меня кастрирует прямо здесь. Хорошо бы, чтобы Гарри позвонил Дэну, чтобы тот приехал и навестил меня… Дэн. Я широко распахнул глаза, а слезы сами собой потекли из глаз. Минуя маску, рассекая щеки, соленые капли навязчиво затекали в уши, приглушая электронный писк аппаратов. Я крепко зажмурился, не в силах даже взять себя в руки. Как в дешевом кинотеатре вся пестрота событий последних прожитых мной суток отсветила в моих мыслях. Я собственноручно угробил наши отношения. Я сам все это натворил. Захотелось закричать, но крик даже не разомкнул моих губ, заставив звук захлебнуться еще в трахее. Я изменял Дэну. Я, мать его, трахал Марка. Какого хрена вообще ты творил, Ро?! - О, какого хрена, спрашиваешь? Просто признайся, что с Дэном ты себе не мог позволить того, что давал тебе Марк. – прямо на краю моей постели из самого воздуха материализовался… я. Я сидел в кожаных брюках, обтягивающих субтильные колени, а длинные волосы струились по голым плечам, оттеняя темный макияж. Мой двойник прошлых лет вязко улыбался, глядя на меня с состраданием и… превосходством? Что за хрень тут творится вообще?! - Это не хрень, Ро. Расслабься. – второй Хэйз нахмурился, небрежно махнув на меня рукой, - Прими как факт. И вообще, перестань убиваться. Дэном больше, Дэном меньше. У нас раньше таких «Дэнни» целые роты выстраивались – бери, какого пожелаешь. – парень в кожаных брюках заливисто засмеялся, откинувшись на постель и опершись на руки позади себя. Я сосредоточенно таращился на глюк передо мной и с ужасом соображал, что я чувствую его вес: откинувшись назад, этот субъект практически навалился на мои ноги, натянув простыню, которой я был накрыт. Мне снова захотелось истошно завопить, но ни единого звука так и не вышло. - Естественно, ты не закричишь. Ты в бессознанке, малыш. – рука с черным маникюром полюбовно погладила меня по ноге, снисходительно мне улыбнувшись, - Но не волнуйся, это ненадолго. Скоро снотворное вперемешку с лошадиной дозой обезболивающего тебя отпустит. Мои брови сами собой взметнулись вверх, выражая крайнюю степень моего охерения. Я снова почувствовал его прикосновение. Я, мать его, ощущаю его присутствие кожей! - Ага. Конечно, ощущаешь. У тебя же ноги не отнялись. – непонятная субстанция готической наружности бесцеремонно улеглась поверх меня на койку, преспокойненько сложив руки на моем торсе и устроив на них голову, - Дэн тебя ненавидит, Ро. Так и хотелось вручить этому уроду премию «Капитан очевидность года». Поджав губы, я закатил глаза. Не удивительно, что Дэн меня ненавидит. Я буквально вытер о него ноги, изрядно втоптав его гордость и достоинство в помои. Он так меня любил, а я… - А ты был просто верен себе. Мой милый душка Ро, ты только вспомни, сколько раз в постели с ним ты все спускал на тормоза? Сколько раз одергивал себя на грани, боясь сорваться и причинить дорогому Дэнни боль? Боль физическую, совсем не похожую на простые постельные игры и ласки. – парень, возлежавший на моем животе, глубоко и как-то удрученно вздохнул, - Ведь ты так и не рассказал ему, почему никто рядом с тобой не держался больше месяца. Не рассказал о своей маленькой «тайне», правда, Ро? – губы, выкрашенные помадой в темную вишню, растянулись в усмешке, а четыре пальца в воздухе обозначили кавычки. Я виновато опустил взгляд, скосив его в сторону. Да, Дэн так и не узнал, почему для меня особенный. Почему я его так оберегал от знаний о моем прошлом. Почему я… - Почему ты чертов садист. – растянув и посмаковав последнее слово как вкусную сочную ягоду, Ро с обнаженным торсом приподнялся, уложив свой подбородок мне на грудь и, высунув язык, коснулся трубки, идущей к маске на моем лице, - Я уже вижу его незабываемо радостное лицо от этой новости. «Ах, Ро, ну наконец-то! Я так долго ждал этого признания! Давай, привяжи мои ноги тугой бечевкой к трубе на кухне и оставь на двое суток, совсем как Кэтти. Или нет! Ро, детка, лучше прижги мне пятки раскаленной вилкой, как Бобби! Сделай меня самым счастливым на свете!» Этот плод моего больного сознания откровенно измывался надо мной, намеренно стараясь уколоть в самые больные места. И делал это, надо признать, весьма искусно. Может, это моя совесть? - Хренов тебе. Разве совесть могла бы себя повести так? – парень в кожаных штанах, заприметив за окном моей палаты вставшего врача, что заглядывал ко мне через стекло, что-то помечая на каких-то своих листах, стремительно вскочил, больно надавив мне своей рукой на живот, и помчал к этому стеклу. Недолго размышляя, это нечто, встав практически вплотную к стеклу, где стоял мужчина в синем халате, развернулся спиной и, рывком стянув с себя штаны с бельем, загнулся раком. - Отсоси, старикан! – вновь повернувшись лицом к врачу, этот фрик живописно потряс членом, приправив это двумя средними пальцами, что он вытянул навстречу объекту своих измывательств. Мне хотелось провалиться от стыда сквозь койку. И ниже. Нет, определенно, это не совесть. Может, моя похоть? Альтер – эго? - Ну, скорее второе. Но кто у кого из нас альтер–эго – это еще поспорить можно. – натянув штаны обратно, Ро вернулся к моей койке, вновь забравшись на меня и удобно сложив щеку мне на грудь. Докатились. Я поехал крышей. - Психи никогда не признают, что они психи. Так что ты нормальный. Ну, относительно. – внезапно Ро приподнял голову, больно ущипнув меня за сосок, - М, слушай, а давай сосок проколем? Мне кажется, прикольно будет. Еще чего. Не хочу я колоть сосок. И вообще, мы о Дэне вроде говорили?! - А чего о нем говорить? Был Дэн – нет Дэна. Конец разговора. – продолжая не спеша пощипывать мой сосок, полуголый имбецил задумчиво прикусил губу, - По-хорошему тебе нужно было сразу прямо там упасть Дэну в ноги и все выложить как на духу. А, и еще сказать в конце, что любишь и жить не можешь без него. Ну, как во всех мылодрамах показывают. – нарочно исковеркав слово мелодрама, со знанием дела кивнул Ро, - Но ты к чертям упустил весь момент. Да, он прав. В той фазе я вообще с трудом соображал, что творится в моей голове. Я был на каком-то автопилоте, слепо выполняя какие-то механизированные телодвижения. И в итоге я потерял Дэна. Хотя… - Да, ты можешь кинуться своему милому Дэнни на шею и молить о прощении спустя прошедшее время, но тут есть несколько «но», мой сладкий. Первое – как я уже сказал, ты нахрен упустил момент, Дэн на тебя обозлен до предела, его сердце разбито, и он скорее больше обрадовался бы, предложи ты ему въебать тебе битой по яйцам, чем твоим соплежуйным речам. Второе – ты, мать твою, под следствием. Алло, детка, ты забыл нахрен, что тебя пасут днем и ночью, а ты тут свой член рассовываешь по всем сквозным дыркам, да еще и любовные триллеры мутишь?! Напоминаю, что суд должен состояться уже в ближайшую неделю, ага. Ну, и, в-третьих, кое-кто был под мухой, когда та фура практически перемолола тебя вместе с Аресом под своими колесами. Ареса прилично покорежило, но Гарри его быстро приведет в порядок, если уже не привел, а вот права ты – ой как не скоро увидишь. – горестно вздохнув, мое альтер-эго погладило меня по голове, после настойчиво принявшись колупать ногтям какую-то болючую запекшуюся болячку у меня чуть выше лба в районе волосистой части головы, - Да и вообще, кто тебя отсюда выпустит? Ушиб головного мозга, перелом руки, да и вообще ты весь иссиня-зеленый. Тоже мне, Халк. Услышав про ушиб головного мозга, я скептически сузил глаза. Ага, так вот ты откуда нарисовался, хрен с горы. Альтер-эго гребаное. - О да, давай валить всю вину на то, что у Ро головка бо-бо. – приложив усилие, странный плод моего расстройства психики, наконец отодрал какую-то противного вида болячку с моей головы, заставив меня поморщиться от боли, - Тут все гораздо сложнее, Роуэн. Я устало посмотрел на самого себя, тяжело вздохнув. Стоит признаться, что все, что говорит этот сукин сын – настоящая правда. Он рационален, конструктивен, логичен и прямолинеен как рельса. Все его аргументы неопровержимы. Но это не давало ответов на то, что мне, в конце концов, стоит делать со всем тем дерьмом, что я сам на себя навалил. - Сейчас ты ничего не сделаешь. Сначала выспись, а потом решим, как тебя вытащить из этого борделя, мой сладкий. – усмехнувшись, парень умиротворено положил голову мне на грудь, сладко причмокнув. Я и сам не заметил, как вместе с ним рухнул куда-то в пустоту. *** - Ро… Роуэн… Хэй, Ро, слышишь меня? – желание отмахнуться от назойливого голоса было почему-то пресечено в самом начале – дернув рукой в искомом направлении, я отметил, что рука плотно притянута чем-то к моему телу. Открыв глаза, я тут же зажмурился от солнечного света, с недовольством заворчав. Моя левая рука, лаконично одетая в гипс, спокойно лежала на моей груди, зафиксированная плотной повязкой из неопрена. Так вот почему она не хотела отмахиваться, коварная рука. - Ро, ты как? – заботливый голос Гарри заставил мое сердце в радостном кульбите пропустить удар. Ох, как хорошо, что это не Ро, которого я видел ночью! Широко распахнув глаза, я увидел склонившегося надо мной Гарри, который сосредоточенно всматривался в мое лицо. Поежившись от его взгляда, я вспомнил, что он мне задавал вопрос. - Я в норме. – как было странно наконец услышать свой голос, вместо того, чтобы уже почему-то привычно смолчать, - Где я? - В больнице Дирборна. Прилично ты умотал, Ро. Сюда тебя везти было ближе. – вздохнув, брат опустился на стул возле моей койки, - Я за всю твою жизнь возле твоей больничной постели провел времени больше, чем в отпусках бывал. Ты в конец обнаглевший, Роуэн. - Прости, Гарри. – я скосил взгляд в сторону, осматривая палату на наличие этого психованного. Идиота в готических шмотках на периметре палаты, благо, не наблюдалось, - Я сильно угробил мотоцикл, да? - Сегодня уже пригонят из мастерской. Но, черт возьми, Ро, затормози ты на секунду позже – тебя бы сбила или вовсе переехала бы фура. Ты хоть понимаешь, насколько легко ты умудрился отделаться? Не зря мистер Фивз учил тебя экстремальному вождению, сукин ты сын. – Гарри напряженно взглянул на меня, замерев, - Но ты был пьян, Ро. Какого черта ты несся на такой скорости, еще и выпив? - Гарри, я и Дэн, мы… - Мистер Роуэн Хэйз? – я нервно вздрогнул, когда меня по имени окликнул кто-то посторонний. Пугливо осмотревшись, я заметил, как в дверях моей палаты застыли двое статно сложенных парней в военном камуфляже. Один из них, светловолосый и с усами, прошел вглубь моей палаты, оценивающе оглядываясь. Второй замер в дверном проеме, перегородив собой всякую дорогу. - Да, это я. В чем дело? – я нахмурился, с трудом, но все же сумев сесть на постели. Еще бы, пропахать столько метров хребтом по асфальту волоком за мотоциклом – не удивительно, что она у меня болит. Чёртова спина. - Мы представители армейского суда. Врачи сказали, что мы можем с Вами побеседовать. Меня зовут Томас Нирэнс. Не могли бы Вы ответить нам на пару вопросов, мистер Хэйз? – я панически сглотнул, но все же кивнул, получив одобрительный жест головой от Гарри, который так и не шелохнулся с места, сидя рядом со мной. - Вы наверняка, как и Ваш опекун, уже ознакомились с составом обвинения. Что Вы можете сказать по этому поводу, мистер Хэйз? – обладатель кустистых усов замер в паре метров от меня, не сводя своего выжидающего взгляда. - Это наглая клевета, мистер Нирэнс. Я не гей. И я крайне обеспокоен таким недоверием ко мне со стороны академии. – взяв всю свою волю в кулак, спокойно ответил я. - Клевета, говорите? Хорошо, мистер Хэйз. А кем Вам тогда приходится мистер Блейз Рихт? – сузив глаза, поинтересовался мужчина в камуфляже. - Блейз Рихт мой друг. – не моргая, отрапортовал я. Внутри что-то вздрогнуло и порвалось. - И Вы готовы будете это подтвердить на суде? – при общении с этим мужчиной мне было жутко не по себе, но я старался держаться. - Да, мистер Нирэнс. – я кивнул, приложив все усилие воли, чтоб не сжать в кулаке простынь. - Хорошо. А имя Марк Элгорт? Оно Вам знакомо? – я похолодел и, наверное, побледнел, судя по тому, как напрягся Гарри, вопросительно на меня уставившись. Я с трудом сглотнул ком страха и дикого ужаса, но все же сумел произнести: - Это мой старый товарищ. Мы учились в одном городе раньше, и вот судьба свела нас снова. Двух старых приятелей. - Угу, хорошо. – чему-то своему улыбнулся Томас, кивнув напарнику и вновь обернувшись ко мне, - Мы слышали, Вы позавчера попали в аварию. Очень сожалеем, мистер Хэйз. Впредь, пожалуйста, будьте осторожнее. И воздержитесь от употребления алкогольных напитков в компании мистера Элгорта или мистера Рихта, проживающих, кстати, по счастливой случайности, в одной квартире. Всего Вам доброго, мистер Хэйз. – отвратительно расслоив свои губы в подобии улыбки, этот мерзкий тип направился к двери и, уже почти выйдя, обернулся, - Кстати, повестку мы Вам уже отправили факсом. До свидания, мистер Хэйз! – и двое представителей армейского суда исчезли столь же стремительно, как и появились. *** Когда принесли завтрак, я уже был морально готов сожрать минимум буйвола. Согласно моим подсчетам, сегодня был третий день моего пребывания в больнице Дирборна. В первую ночь меня доставили, почти сутки я провалялся овощем, потом приехал Гарри. В этот же день черт принес этих отвратных законников. После которых, кстати, Гарри весь день меня отчитывал и мочалил, когда узнал о том, что я натворил. Мой брат встал исключительно на сторону Дэна и обещался, что если Дэнни захочет меня убить, то он поможет ему спрятать труп. Да я бы, собственно, был бы и не против. Ох, если бы все решалось так просто. И, как итог, сегодня уже шел третий день. Что меня несказанно радовало, так это отсутствие другого Ро. Это давало мне основание полагать, что тот наш странный диалог – был всего лишь плодом моих галлюцинаций вследствие травмы головы. А это значит… - Фу, курица у них тут отстой. Резина какая-то. – я с немым ужасом резко заморгал, здоровой правой рукой старательно потерев глаза, - Привет что ли. На моей кровати снова сидел Ро, одетый в кожаные брюки и какую-то рубашку с кружевом. Его волосы были затянуты в тугой высокий хвост, а во рту он держал… кусок моего завтрака и старательно пережевывал. Что, блядь?! - Какого хрена ты опять здесь?! – завопил я как потерпевший, ошалело тыкая Ро практически в нос вытянутым пальцем. - А ты думал, я провел одну воспитательную беседу выходного дня и съебал в небытие? Хуй тебе, детка, в сахарной пудре, – показав мне фак, мой незваный гость проглотил кусок курицы, брезгливо поморщившись и вывалив язык, - Определенно повара нужно грохнуть. Блядина. - Какого хрена ты жрешь мою еду?! – возмущенно взвизгнул я, с диким желанием его прибить, замахнувшись на глюк гипсовой рукой. - Вообще-то, это и моя еда тоже. Хочу и жру! – обладатель кожаных штанов удовлетворенно показал мне язык. Недолго думая, Ро непонятно откуда взял жевательную резинку, положив ее за щеку, а после, словно его перемкнуло, подскочил на месте, резко ко мне придвинувшись и обняв за шею, - Ты вообще хоть что-то делать собираешься, кретин? - В плане? – не понимая, нахмурился я. Руки моего альтер-эго ласково скользили по моей шее, заигрывающее поглаживая мои уши. Он какой-то озабоченный, блядь. - Не какой-то, а озабоченный. Но сейчас не о том. – охамев в край, этот ублюдок укусил меня за нос, звонко засмеявшись, - Ты Дэна возвращать собираешься или как, м? - Ай! Больно! – я потер укушенный нос, сердито сдвинув брови, - Как будто меня кто отсюда отпустит! - Пф! А с каких пор тебе нужно разрешение?- флегматично поведя бровью, Ро ловко спрыгнул, выдернув из моей вены катетер, - Просто встаешь, говоришь, что тебе нужно покурить. После выходишь к аварийной лестнице и, когда бдительность медсестры, дежурной по этажу, ослабнет, просто текаешь. - И что дальше, мистер гениальность? – я свесил босые ноги с кровати, нашарив вслепую шлепки, - У меня из одежды только больничная пижама, а я в другом городе вообще! – я напряженно следил за тем, как мое альтер-эго маячит по комнате, всматриваясь в каждый угол. Внезапно он замер у рамы, обрамляющей стекло врезанного в стену окна, что-то с мерзким смехом залепив жвачкой. - Камера слежения. Я выиграл нам две минуты. Ну, поднимайся уже, чего мнешься? – схватив меня за руку, этот псих выволок меня из палаты, превратив все остальное происходящее в какой-то дурной калейдоскоп. Он несся впереди меня, заливаясь звонким смехом, подставляя свое лицо проливному дождю, полоскавшему на улице, при этом ни на секунду не разжимая своих пальцев. Я послушно бежал за ним, не обращая внимания ни на крики медперсонала, ни на дождь, ни на потерявшийся в погоне шлепок. Его рука, несмотря на дождь, была сухой и теплой, а спина – широкой и расправленной. - Но ведь… но ведь ты говорил, что Дэн – один из многих. Почему ты вдруг помогаешь мне его вернуть? – я не старался перекричать звуки дождя или шум улиц, потому что наверняка знал, что Ро услышит даже мой самый задавленный писк. Завернув в очередной проулок под навес, подальше от любопытных глаз, мы наконец остановились, чтобы перевести дух. Весь макияж Ро размазался и потек по щекам, а волосы мокрой мочалкой свалялись на голове, несмотря на тугую резинку на затылке. Он тяжело дышал, упершись в свои колени руками и согнувшись. - Знаешь, мне просто важно, чтоб ты был счастлив. И раз ты считаешь, что тебе для этого нужен Дэн – мы его получим. Уж поверь мне. – показав мне большой палец, парень в кожаных штанах весело улыбнулся, тряхнув волосами, - Нужно поспешить. Иначе те уроды в камуфле придут к Дэну раньше нас. – в момент взяв себя в руки, мой личный глюк разогнулся, глубоко вобрав в легкие воздух, - Идем, нам нужно найти одежду и денег, чтоб добраться до пункта назначения. Времени в обрез, детка. *** Спустя три с половиной часа, мокрый до нитки, в огромной рубашке цвета кислого зеленого яблока, каких-то непонятных штанах-алладинах, размашисто раскрашенных всеми цветами радуги, и в резиновых шлепках я ввалился в свою квартиру. Экшн был умопомрачительным. Мне благоволила сама судьба, раз послала мне толпу развеселых обкуренных хиппи, которые плясали на открытой поляне босиком под дождем и пели какую-то откровенную чушь. Я думал, что их уже не водится в природе. Но нет, мне чертовски повезло. Меня одели, накормили прямо в фургончике горячими сандвичами и, разрисовав в цветочек мой гипс, дали денег на дорогу. Не веря собственному счастью, я благодарил их всех и каждого в отдельности, клятвенно пообещав вернуть одежду и деньги с процентами. Ро даже записал их номер. Так, а куда он его записал-то? - На гипсе. Под голубым цветком с розовой сердцевинкой. Да, там, где еще божья коровка. – признаться честно, я уже особо не отслеживал, когда мое наваждение пропадало, а когда появлялось вновь. Сейчас он преспокойно сидел себе в кресле, уютно забравшись в него с ногами и закутавшись при этом в махровый халат. Честное слово, ему еще кружки какао в руках не хватало. - Я бы не отказался, если честно. – довольно заулыбавшись, кивнул обладатель распущенной черной шевелюры. - Вот и сделай себе его сам. А я в душ. – собравшись с силами, я двинулся в ванную, напоследок приметив, как Ро обиженно скуксился. Время неумолимо бежало вперед, а мне еще нужно было заехать в мастерскую за Аресом, потому что без него я чувствовал себя неспокойно. Прикрыв глаза, я шагнул под струи душа, опершись левой рукой на стену за ширмой, чтобы не мочить гипс. - Слушай, а как ты думаешь, какова вероятность, что он тебя простит? – я вздрогнул от неожиданности, когда услышал голос своего двойника в радиусе метра. Рывком отодвинув ширму, я увидел сидящего на унитазе как на троне Ро, смакующего горячий ароматный какао. - А этот диалог не терпит, пока я выберусь из ванной?! – отфыркиваясь от мыльной пены, почти взвизгнул я, прикрыв пах мочалкой. - Я тебя умоляю, чего я не видел в твоих кустах? Или ты там отрастил себе многочлен? – с интересом вытянув шею, оскалился гот, растянув в узкие нитки черные губы. Я закатил глаза, решив проигнорировать этот откровенный идиотизм, и задернул шторку обратно. Я определенно еду с катушек. Срочно нужно увидеться с Дэном. *** Дэн За столиком сидел парень в кожаной куртке, с натянутым на голову капюшоном серой толстовки и в тёмных очках. Перед ним на столе лежал шлем, который он поглаживал, словно любимую кошку. Уж не знаю, к чему эти игры, но я, впрочем, всё равно не сомневался, что это именно ты. Кто же ещё. Сглотнув, я подошёл ближе и, не садясь, опёрся рукой на стол, взглянув на тебя сверху. Музыка сейчас звучала тихая и интимная, всё-таки, время уже за полночь, потому разговаривать можно было не очень громко. ― Что тебе нужно? ― отчеканил я, судорожно наскребая холодность и равнодушие из всех возможных мест и запасов организма. Ты, видимо, всё же сочтя, что можешь говорить со мной на одном уровне, поднялся, едва заметно облизнув губы. ― Дэн, нам нужно поговорить. ― Ещё не всё сказал? ― выдал я тут же, едва ты успел закончить фразу. Я и сам удивлялся тому, что мне до сих пор удавалось сохранить ровный голос. Как будто мне действительно всё равно. Я сжимал зубы, глядя тебе в лицо, на точку над переносицей, из-за чего должно было казаться, что смотрю в глаза. Мне хотелось выглядеть твёрдым и решительным, но я не мог позволить себе заглянуть в твои глаза по-настоящему. Чувствовал, что просто сломаюсь. Не приведи Кришна ты увидишь, что я и сам готов просить у тебя прощения… сам не знаю, за что. ― Я прошу, выслушай меня, ― ты вдруг сделал шаг мне навстречу, и я краем глаза заметил, как твоя рука потянулась к моей. На автомате я резко шарахнулся назад, едва не снеся стул и придержавшись за покачнувшийся столик. Тише… спокойно. Только не позволяй себе нервничать. Я попытался быстро успокоить дыхание и сердцебиение, хотя, безусловно, это было не так-то просто. ― Я и так слушаю тебя уже две минуты. Ты поджал губы, сжав так и протянутую до сих пор ко мне руку в кулак и опустив голову. ― Я… я всё понимаю, Дэн, мне нет прощения. Я предал твою веру в меня. Я предал наши отношения. Но, Дэн, поверь мне, всё, что я говорил тебе ― было правдой. Я люблю тебя и ты уникален для меня. И я… Я не выдержал, прервав тебя горькой надрывной усмешкой. ― Уникален. Да. И много нас таких у тебя в коллекции, уникальных? Со всех периодически пыль смахиваешь, поминая былые заслуги? ― взвился я. Уникальный. Как же. Уникальным не изменяют. Ты для меня уникальный. Я для тебя, как выяснилось, нет. Ты тяжело вздохнул, проведя пятернёй по капюшону и смахнув его с головы. ― Я… я прекрасно понимаю, как всё это звучит сейчас, и что ты вообще обо мне думаешь, но… ― ты вдруг резко рухнул на колени, как подкошенный. Я было наклонился следом, испугавшись, что тебе стало нехорошо, а ты, пользуясь моим замешательством, всё-таки умудрился вцепиться в мою руку, крепко её сжав. ― Я умоляю тебя простить меня, Дэн! Я на всё готов ради твоего прощения, клянусь! Отступив на полшага от неожиданности, я бегло огляделся вокруг. На нас уже поглядывали любопытные гости клуба, как раз через столик какой-то мажор тыкал в нас пальцем, что-то шепча на ухо своему другу и заставляя того заливаться пьяным смехом. Тихо зарычав от злости, я наклонился чуть ближе к тебе, раздражённо ответив: ― Чтобы снова меня поставить на полку к остальным, да? А Марк тебе чем же не угодил? Как я понял, он довольно долгое время тебя полностью устраивал! ― я вырвал руку, обойдя тебя и вывалившись на улицу через чёрный ход, подальше от любопытных глаз, духоты и шума. Я не знал, собираешься ли ты идти следом. Пойдёшь ― хотя бы продолжим говорить без чужих облизывающих взглядов, не пойдёшь ― да и пожалуйста… но ты всё же пошёл. Я прислонился к стене недалеко от двери, поёжившись от прикосновения холодного кирпича, пусть даже через одежду. Клуб и производственное здание, стоящее рядом, разделял лишь узкий проулок, отгороженный от людной улицы хлипким деревянным забором. Над чёрным входом светила тусклая лампа, вокруг которой сейчас кружились различные мошки, комары и мотыльки, она же служила, фактически, единственным источником света. ― Дэн… ― негромко послышалось с твоей стороны. Я лениво повернул голову в твою сторону, не поднимая глаз. Ты произнёс это «Дэн» так, что, думаю, если бы я поднял глаза на тебя ― я бы просто не выдержал… Ты двинулся в мою сторону, волоча ноги и говоря на ходу: ― Я встречался с Марком в школе четыре месяца, здесь я спал с ним три раза. Поверь мне, он ни в какой мере не может даже отдалённо сравниться с тобой, ― шлем выпал из твоей руки и с глухим стуком упал на землю, несколько раз качнувшись и замерев, но тебе, кажется, было до удивительного всё равно. ― Ты моё хрупкое и драгоценное сокровище. Прости, что я не говорил тебе всего этого раньше… ― подойдя ко мне, ты вновь рухнул на колени. ― Я… столько всего навалилось… я спасовал и не справился… и потерял тебя, Дэн… ― И что, тебе потребовалось переспать с ним целых три раза, чтобы понять, что он «не может даже отдалённо со мной сравниться»? Разок попробовал, а два ― решил перепроверить для уверенности? А если бы я в тот день не вернулся раньше ― ты бы и дальше нас сравнивал? Почему мне не нужно было ни с кем трахаться на стороне, чтобы быть уверенным, что ты ― самый лучший? ― на последних моментах голос всё-таки подвёл меня и предательски дрогнул. Я закусил губу, сильнее вжавшись в холодную стену. ― Дэн, я… ― вновь начал ты и замолк, уткнувшись лбом в мою ногу. Так и знал. Даже сказать ему нечего. ― За столько времени мог бы и что-нибудь получше придумать, Ро. Ты помолчал, немного тяжело поднявшись на ноги и шумно выдохнув. ― Если… если к тебе придут люди в форме и будут спрашивать обо мне… п-п-прошу… скажи, что мы… Я напряжённо ждал окончания фразы, но его так и не было. Нахмурившись, я попытался тебя подтолкнуть: ― Ты о чём это? Отступив от меня на шаг, ты вдруг весь ощутимо собрался, расправил плечи, словно что-то решив для себя. ― Не важно. Скажи им всё, как есть. Правду. ― Правду о чём? ― всё ещё не догонял я. ― Какие люди в форме? Ты вдруг шагнул мне навстречу, порывисто меня обняв, воспользовавшись тем, что мне просто некуда отстраняться. И прежде, чем я успел отпихнуть тебя, ты отстранился сам. Я мельком увидел из-под съехавшей с плеча куртки загипсованную руку, изрисованную какими-то цветными пятнами, которые, впрочем, всё равно не разряжали ситуацию. Удивлённо раскрыв глаза, я пристально взглянул в твою спину, пока ты торопливо направлялся к припаркованному в подворотне мотоциклу, на ходу подбирая шлем. ― Сейчас-то ты во что вляпался, чёрт возьми? ― глухо спросил я. Сердце противно покалывало от волнения. Пусть я и был зол на тебя, но я не мог за тебя не волноваться. Я же… чёрт… Ты мне ничего не ответил, надев шлем, вывез мотоцикл на свет, позволяя мне увидеть, что он явно слегка поцарапан и помят. Что, уже умудрился с него навернуться? Поняв, что ты и не собираешься мне отвечать, я фыркнул. ― Что, опять смолчишь и предпочтёшь утешиться с кем-то другим? Ну, удачной дороги, Роуэн, ― я вновь примостился к стене, от которой было отлип, удивившись твоим увечьям. Дождавшись, пока мотор мотоцикла стихнет вдалеке, я достал из кармана пачку сигарет и дёргано закурил. Чёртов Ро… ещё в тот день был весь из себя… «я ублюдок, я зря испортил тебе жизнь», и вид такой делал, словно только и ждал повода со мной расстаться. А теперь приходит прямо ко мне на работу и извиняется так… прямо при всех, на коленях… я поёжился, обняв себя одной рукой. То ли от холода, то ли от… я никогда не видел, чтобы Ро стоял на коленях. Но это всё ведь только дурацкая игра, да? Очередная его игра. Если бы я правда был ему так дорог, он бы не стал трахаться с другим, тем более с Марком. Ладно один раз, это ещё куда ни шло, но три! Как минимум дважды он сделал это совершенно осознанно, прекрасно понимая, что изменяет мне. И ему было всё равно. Он даже свои же усилия прикладывал к тому, чтобы мне изменить. Значит, хотелось при всём осознании. А сейчас, видите ли, уникальный я, хрупкое счастье… я зло фыркнул, вытолкнув дым из лёгких, затушив остатки сигареты о стену и закурив снова. Когда я вернулся, Реджи меня ни о чём не спрашивал, хотя и явно заметил моё отсутствие. Лишь когда мы уже были дома и решили перекусить перед сном, он, наконец, решился узнать: ― Кто же к тебе сегодня приходил? ― осторожно спросил он. ― Ро… ― вздохнул я в ответ, вяло намазывая на хлеб шоколадную пасту. ― Оу. Извинялся? ― Реджи нагло стянул мой уже намазанный тост, но я лишь одарил его осуждающим взглядом и взял новый, опять повторяя процедуру. ― Да. ― Но ты не простил его? ― Нет… ― я грустно покачал головой. ― …но хотелось, ― заключил Реджи. ― Да… очень хотелось, ― удивительно легко признался я. ― Но просто стоило мне подумать… ладно бы изменил один раз ― всяко бывает… сорвало крышу, бес попутал, или как там ещё… но несколько… он делал это, зная, что мне будет больно, ― я вцепился зубами в бутерброд, чтобы не кусать и без того уже начавшую кровоточить губу. ― Думаешь, не бывает, чтобы крышу сорвало не на раз, а на какое-то время? ― вдруг спросил Реджи, глядя в окно. Я задумался, внимательно его рассматривая. ― Ты думаешь… он правда всё осознал и извинялся искренне? ― Я ведь его не знаю. И не знаю толком ситуации. Потому не могу судить. Но ты ведь всё равно вполне готов поверить и отдаться ему со всеми потрохами, не так ли? ― он искоса на меня взглянул, сделав глоток кофе из своей кружки, которая, как я уже понял за время своего проживания здесь, не мылась в принципе. Пытался однажды помыть, но чуть не погиб в том бою… больше ничего не трогал. Пристыженно опустив глаза, я уставился в стол. ― Считаешь, что я придурок, да? ― тихо спросил я. ― Совсем себя не уважаю и всё такое?.. ― Да нет, ― Реджи пожал плечами. ― И вообще, какая тебе разница, что думаю я или кто-то ещё? Это твои отношения, Дэн. Если ты хочешь простить его настолько, что тебе самому делается наплевать на то, что он сделал ― прости. Никто не даст тебе гарантии, что он больше так не сделает. Или что сделает так вновь. Сам реши, хочешь ли снова ему довериться. Ошибёшься или нет… тут уже никто не знает. Если так его любишь, что не боишься снова ошибиться ― прощай. Ненадолго задумавшись, я покивал. Он прав. Какая разница, кто и что думает? Да и зачем сваливать на кого-то решения, важные лишь для меня? И я понимал, что я хочу довериться Ро. Что даже сейчас я готов снова поверить, что он удержит меня там, наверху, и не отпустит… и пусть даже очередное падение я вряд ли переживу. Я всё равно готов снова довериться тебе, Ро. Весь, целиком. И пусть я придурок… но я очень люблю тебя, Ро. Проснувшись в обед, я ещё какое-то время лежал и думал об извинениях Ро. Вспоминал, заново взвешивал всё на трезвую голову. Думал, смогу ли позволить ему касаться меня без каких-либо лишних мыслей… Брал в руки телефон, находил его номер в контактах, заставлял палец замереть над кнопкой вызова и вновь отбрасывал мобильник прочь, хватаясь за голову. Я просто не представлял, как мне снова говорить с ним. Как ни в чём не бывало? Сказать, что простил? Попросить о встрече и сказать всё там? Или я вообще всё это делаю зря? И я всё же дурак, что решил простить его после такого? Что, если он и сам мне выскажет, что я придурок, раз решил простить его после того, как он изменил мне и даже не постеснялся сказать об этом? Чёрт, да что так сложно всё… Я так и промаялся с телефоном до самого вечера, до рабочей смены. Может, он всё-таки не сдастся так просто? Придёт ещё раз, и я скажу ему, что простил? Почему-то мне очень хотелось верить в это. Но на работе меня ждало кое-что другое. Пока я резал фрукты, ко мне подошёл как всегда надменный Гаррет и положил на стойку перед моим носом какую-то бумажку. ― Что это? ― спросил я, не отрываясь от своего занятия. Что он там мне за бумажки суёт ― не особо меня интересовало. ― Какие-то люди приходили, искали тебя. Сказал, что ты ещё не вышел на работу, но они ждать не стали, просто оставили это и попросили передать тебе. Повестка какая-то, ― пожал плечами Гаррет и торопливо ушёл, явно не желая со мной беседы беседовать. Ополоснув руки от сока, я взял листок в руки и прочёл, с каждой строчкой всё больше хмурясь. Блейз Рихт… вызываетесь на военный суд по делу Роуэна Хэйза… в качестве свидетеля… явиться в суд по адресу… уже завтра… ― Что такое? ― Реджи через моё плечо взглянул в повестку и задумчиво хмыкнул. ― Военный суд? А это ещё что? ― Сам не понимаю… мне же не померещилось, да? Меня туда вызывают? ― неуверенно спросил я у Реджи. Тот вырвал бумажку из моих рук, пробежавшись по печатным строчкам глазами. ― Да, тебя, это точно, ― ничуть не утешил меня он. ― Причём, рановато вызывают. Может, тебе лучше пойти домой сегодня? Я справлюсь с Филиппом, ― предложил было Реджи, но я лишь покачал головой. ― Просто уйду пораньше на пару часов. Хорошо? Успею выспаться. ― Что ж, как скажешь, ― вздохнул Реджи, взяв нарезанные мною фрукты и ссыпав в тарелку. ― Я пока пойду на улицу, покурю, ладно? ― кивнул я в сторону чёрного выхода ― Бросал бы ты это дело… ― больше в пустоту сказал Реджи, покачав головой. Но я и не обратил толком внимания. Сейчас я думал лишь об одном. У меня есть повод позвонить Ро. Поговорить с Ро. Я звоню не просто так, а, всё-таки, по действительно серьёзному и важному поводу. Закурив, я дрожащими руками достал из кармана мобильник и почти рывком нажал на кнопку вызова, приложив телефон к уху. «Абонент временно недоступен…» ― Чего? ― от удивления вслух спросил я у записанного мужского голоса, который явно никак не мог среагировать на моё возмущение. ― Это ещё как?.. ― уже раздосадовано. Я смотрел на мерцающий дисплей мобильника, словно только он и никто больше был повинен в том, что я не могу связаться с Ро. Для верности я перезвонил ещё раз. Потом попробовал дозвониться до Гарри. Чёрт, что за семейка! Мне бы отдали свои телефоны, раз они им так не нужны! И что мне делать прикажешь? Что это за суд, чёрт возьми, какого хрена я им вдруг понадобился? Чего от меня хотят? Чего ТЫ хочешь от меня? Твою мать, и во что ты опять вляпался, Роуэн?.. И как мне прикажешь тебе помогать, если я даже поговорить не могу с тобой?..