Болезнь

      Мне всегда нравился запах больниц. Можете считать меня сумасшедшей, но это так. Но не в этот раз. Запах кажется слишком резким что ли. И свет. Он слишком яркий. А крик мамы слишком громкий для моего воспаленного от похмелья мозга.       - Не могу поверить, Роза! – последние пол часа она мерила шагами комнату, ее белый халат был испачкан в кофе, а из хвоста вырвались пара прядок. Ее смена давно закончилась, но она так и сидела тут, со своей непутевой дочкой.       - Мам…       - Дорогая, я понимаю, ты взрослая, но я думала, что ты понимаешь, выпивка и сигареты приводят к тому, с чем мы работаем.       - Мам, я не курю. Не хочу рака легких. А насчет выпивки… восемнадцать бывает один раз в жизни! – я уже прокляла тысячу раз Мию и ее коктейли.       - Я понимаю, дорогая. Как твоя голова, - после того, как после аспирина мне не стало лучше, они взяли у меня все что только можно на анализы. И это все моя мать паникерша!       - Все в порядке. Это похмелье, - у нее зазвонил телефон и она, переминаясь с ноги на ногу, ответила.       - Да… Подожди, что?.. Ты уверена?.. Проверь все еще раз, - ее Огромные глаза уставились на меня.       - Что такое, мам?       - У тебя что-то болит, есть ли неприятные ощущения, может они были еще до травмы, - заговорила она чисто профессиональным тоном. Но по глазам было видно, что она в ужасе.       - Мам, все хорошо. Со мной все в порядке, - Она подошла и посветила мне в глаза фонариком. Я вывернула голову от света и сердито посмотрела на нее. – ма, что произошло!       Она отводит взгляд и тогда я понимаю, что-то не так. Моя мама может быть просто терминатором в плане чувств, но если она так расстроена, да какой к черту расстройство! Она в ужасе. Перебираю в голове все, что могло бы случиться. Но ничего не приходит в мой неразумный мозг. Я шумно выдыхаю и утыкаюсь головой о ладони, закрывая пылавшее лицо. Может что-то с отцом? Ну тогда бы мне на мобильный тоже позвонили. Болезни тоже вроде отпадают. Джанин просто ненормальная, когда дело касается моего здоровья. В легких немного першит, и я захожусь в лающем кашле, но он не останавливается, и я наклоняюсь, сложив руки лодочкой. На ладони капает что-то из моего горла, и я одергиваю руки, в шоке смотря на них. Кровь. Я кашляю кровью.       Мама поворачивается, не смотря на меня.       - Ты в порядке, - я поднимаю руки и хватаю стоящую рядом коробку с салфетками. Снова захожусь в кашле. Мать с ужасом смотрит на меня и на салфетки. Затем, кажется приходит в себя и быстро набирает чей-то номер на телефоне. Кашель останавливается, и я выкидываю салфетки. У меня во рту чувствуется четкий металлический привкус крови, и я всхлипываю.       Мама обнимает меня, прижав к своей груди. И тут до меня доходит. Вот почему меня после того, как зашили дурацкий порез на лбу отправили в онкологию. Я думала, это просто что бы я была с мамой, но ведь это не так! Наверное они нашли Это в моем анализе крови. Срань господня, у меня что и вправду рак.       Я каменею в маминых объятиях. Твою ж мать. Не может быть. Одно дело ухаживать за больными и помогать им, но совершенно другое, когда ты сам болен. Судя по кашлю, у меня рак легких. Судя по крови, это вторая степень с метастазами. Я слишком много знаю об этом заболевании. Почти все знаю о раке легких.

***

      Когда мне было семь, я решила сделать обход вместе с мамой. Зайдя в детское отделение я сразу обратила внимание на мальчика, примерно моего возраста, сидящего в коляске и играющего в розовый плейстейшен. Мама назвала его Мейсоном и погладила по голове. Представив нас друг другу, попросила меня посидеть с ним, пока она отвезет другую пациентку в кардиологию.       Мейсон оказался милым парнем с раком легкого, любящим те же печенья, что и я, а тогда для меня это был главный критерий дружбы. С тех пор мы стали друзьями. Проходили годы и ему становилось то хуже, то лучше. Мы были лучшими друзьями, на нем я научилась делать уколы и ставить капельницы. Каждый день после школы я была у него. Приносила ему книги, фильмы и в какой-то момент я поняла, что люблю его. Солнце вставало и садилось с ним. Наши чувства были взаимными, мы били счастливы.       Это случилось, когда мне почти исполнилось шестнадцать. Я знала его восемь лет, встречались мы уже четыре года. Я была в школе, когда мне позвонила мама и сказала, что ему стало хуже. Рак дошёл до последней стадии, никакие лечения не помогали. Его перевели на паллиативное лечение, чтобы избавиться от анемии, кровохарканья и этой ужасной боли, которая преследовала его последние два года. Мы все знали, что ему осталось не долго, ведь это лечение направлено на увеличение количества оставшихся дней для неизлечимо больных. Я готовилась каждый день. Внушала себе, что все в порядке. Что когда это случится, ему станет лучше. Не будет боли, он уйдет в лучшее место. Но я оказалась совершенно не готова.       Это случилось третьего марта. Всю последнюю неделю он был в полу-коме. То просыпался, то отключался. Я не отходила от его кровати, держала его за руку. Весь мир замедлил движение.       Я сидела и пила кофе, слушая музыку. У Мейса была зависимость от рока, особенно он любил Linking Park. Один наушник был воткнут в мое ухо, другое в его. Я закрыла глаза, вспоминая, как он включал музыку на полную катушку у него в комнате, и играл вместе с ними на барабанах. Но тут я услышала, как он подпевает. Его тихий и хриплый голос пронзил тишину палаты, и я так быстро вскочила, что поскользнулась на больничном полу и шлепнулась на задницу, в шоке смотря, как он поднимается на локтях, со своей мальчишеской улыбкой смотря на меня.       - Господи, господи, господи, - зашептала я, взяв его бледное лицо в руки. По моим щекам потекли горячие слезы. – нужно позвать твою маму, - прохрипела я, но он покачал головой.       - Просто побудь со мной, Роза. Я люблю тебя, - он взял мою руку в свою и поцеловал костяшки пальцев, как он делал всегда.       - Ты так напугал меня, Эшфорд! – простонала я, положив голову на его грудь. Он стал гладить меня по волосам. Из моего горла вырвались рыдания. – я не готова.       - К чему, малыш?       - Я не готова потерять тебя. Прошу тебя, не уходи.       - Это не мне решать. Если бы я мог, я бы провел с тобой всю свою жизнь. Я хочу увидеть тебя в белом платье и фате, знаешь ли. А когда ты станешь старой и дряблой, я бы носил тебе твою челюсть, - пошутил он. Я рассмеялась и ткнула в него пальцам.       - Мистер, а не обнаглели ли вы?       - Только не сейчас, - он поднес мою руку к губам, и я закрыла глаза, - я хочу все свое оставшееся время провести с тобой.       - Я люблю тебя.       - Иди сюда, - он подвинулся, подняв одеяло и я, сняв балетки, легла ему под бок. Он поднял руку и обернул ее вокруг моей талии, придвинувшись настолько, насколько можно было. Его холодные губы нашли мои, горячие и соленые, и я растворилась в нашем последнем поцелуе. – посмотри на себя. Ты выглядишь просто ужасно, давай, поспи, - он последний раз чмокнул меня, и я закрыла глаза, прижавшись к нему, вдыхая его родной запах. Я спрятала лицо на его груди, что бы он не видел моих слез, чувствуя его дыхание на своих волосах.       - Знаешь, - прошептал он через какое-то время, думая, что я сплю, - если бы Бог сказал мне, что отмотает годы, проведенные с тобой назад, что бы я мог увидеть эту планету, каждый самый красивый ее уголок, я бы отказался. Потому что моя планета это ты. Ты самое красивое существо, которое я когда-либо видел. И я так счастлив что нашел тебя. И что я люблю тебя.       Через несколько часов я проснулась от писка приборов. Я понимала, что это значит, но я не могла признать самой себе, что только что мой любимый умер.

***

Но сейчас, вспомнив всю историю с единственной любовью моей жизни, меня мучил всего один вопрос. - Мам, сколько мне осталось?