Спокойной ночи... Или тот, кто пишет стихи

Медсестра охала и ахала! Хирург хмыкал и накладывал мастерски швы. Но Руслану повезло: при глубоком порезе ни важных вен ни артерий не зацепило. Ему наложили аккуратный шов и обкололи всевозможными антибиотиками, успокоительным и противостолбнячным. Так что его сухая попа теперь расцветала черными синяками. Мишка отзвонился нашему шефу за нас обоих, а я отчитался перед братом. — И как положение на фронте искусств? — съязвил Мишка, смотря, как я осторожно беру на руки спящего Руслана и несу в сторону машины. — Как-как? Как в разоренном улье! Если учитывать то, что та девка, что тебе пыталась перечить, безответная любовь моего брата, то и вовсе кирдык, — буркнул я, еще пока не зная, что кирдык только начинался, и что дальше будет полный атас. — И все из-за этого воробья? — кивнули мне на спящего Руслана. — Ну да. — Смотрю я на вас со стороны, и мне кажется, что про голубизну кем-то подмечено... м-ммм, верно. Дыма без огня, сам знаешь... не бывает, — подметил сально мне Мишка. — И что теперь? Перестанешь ко мне шляться домой? — буркнул устало я. — Да с чего бы? Наоборот! Поселюсь прямо у тебя в хате. Это ж какая развлекаловка! И забесплатно, — обрадовались на всю улицу. — Обормот, — осадил я. — Хоть ты не начинай. Мне и так проблем выше крыши. — Как? Твоя крыша еще при тебе? А я думал, ее унесло ветром в голубую даль, раз ты запал на парня, да еще на такого невзрачного глиста! — Сам ты глист, — оскалился я и кивнул на руль своей тачки. — Поведешь ты. — И куда вас везти? Сладкая парочка голубков? — открыли пригласительно перед нами заднюю дверь. — Ко мне домой. Время уже позднее, шеф нас на кафедре не ждет. Кольке я позвонил, как и обещал. Осталось только созвониться с Алексеем и объяснить что стряслось на этот раз, — усаживаясь неловко внутри машины и устраивая на своей груди спящего мальчишку. — Хм-ммм... Алексей — это, как я понял, брат Руслана, да? — дверцу за нами галантно захлопнули и упали за руль. — Угу, у тебя отличная память, — подметил едко я. — Не без того. Мне это помогает выжить на перипетии бурной жизни. А он в курсе... ну то, что вы с Русланом того — этого? — включая мотор. — А то как же, — я подмигнул ошарашенным глазам в зеркале заднего вида. — У-ууу... как у вас все запущенно... — крутанули баранку, выруливая с парковки, и покатили ко мне домой. Мой дом вечером оказался забит людьми под завязку. Прикатил Лешка, причем с Николаем. Как оказалось, Колька позвонил ему первым и рассказал, что стряслось. И прямой как рельса Леша с кулаками отбойного молотка тут же отпросился с работы. И пока мы с Русланом зависали в травме, устроил разнос к чертям собачим всем. И нашим, и вашим. Он даже нашел того сукиного сына, кто порезал Руслана. Этого козла выдали перепуганные до усрачки его же предприимчивые дружки. Как поведал нам Колька, Лешка с чугунной статуей Венеры наперевес смотрелся весьма эффектно! Особенно, когда расхерячил часть мольбертов и забаррикадированные двери старшего курса. — А чего мне по телефону не сказал, что вызвал к себе тяжелую артиллерию? — усмехнулся криво я. — Когда ты звонил, Лешки еще не было. А потом так закрутилось, завертелось! Что и времени тебе перезвонить не оказалось. Ты просто не представляешь, каким образом Лешка этого придурка уволок в наш деканат и устроил там разборки с деканом. Да он чуть до ректора всю эту говнянную волну не догнал. Ладно, у нас декан — понимающий дядька. Тормознул. А то бы и до милиции дело дошло! Мы сидели втроем в гостиной и гоняли от делать нечего чаи. Лешка же дежурил около постели Руслана, ждал, когда он проснется после всех тех уколов, что ему впаяли в распрекрасный зад. — А я все же надеялся, что про вашу мужскую всепоглощающую любовь — гон! — заметил Мишка. — Ты это Леше скажи, — хмыкнул едко я. — Ага, щас! Я не смертник! Я просто не пойму, что ты в нем нашел? — не выдержал Михаил и глянул на угрюмого Николая. — Коль, может ты просветишь меня? — Кроме его ебнутости на всю голову и гениальности, у меня больше никаких вариантов нет, — Николай осел в кресле и закрыл свои уставшие глаза. — И вообще, отвяньте, а? Я в глубокой всепоглощающей депрессии... — С какого это перепою? — ухмыльнулся Мишка. — Думаешь, меня сегодня не достали? "А правда, что твой брат — гей? И спит с Русланом? А ты тоже того самого и по тому же? В общем, по мальчикам-зайчикам! А если нет — то почему защищал этого гомика?"... И так далее и тому подобное... Особенно гадко это звучало с губ Елизаветы. — Твоя Елизавета — дура, — оповестил нас ровно Мишка. — Она просто... была увлечена Русланом. А тут такое вскрылось, вот ее и понесло. Мишка глянул на задумчивого меня, потом на Кольку и уточнил: — Вот это меня и смущает. Хотя, конечно, я не сильно рассматривал внешность Руслана, но все же... Почему на него все так крайне резко реагируют? Одни влюбляются. Другие ненавидят до такой степени, что готовы исполосовать ему все вены резаками. Я задумался. А что тут скажешь? Для меня Руслан как яркий, теплый огонек, что греет мою душу и сердце. Он мне кажется настолько красивым и необычным. Но для других? Мишка его вообще глистом обозвал — невзрачным и полинялым. Для Николая он навязчивая помеха в моей жизни, с которой приходится теперь считаться. И еще делить мое внимание, которое принадлежало еще недавно только ему. Хочет он этого или нет. — Думаю, Руслан из тех людей, что не оставляют равнодушным никого. Просто у всех векторы восприятия его необычности разные. И зависят подчас от самих окружающих его людей, а не от Руслана, — выдал наконец-то я свой тщательный анализ. — А можно попроще? Человеческим языком, — офигел в конец Колька. — Проще не получится, братишка! И извини нас. Из-за наших Руслановых взаимоотношений у тебя все теперь кувырком. — Да причем тут вы? Его же порезали не из-за ваших отношений. Это уже потом присобачили в довесок. Как оправдание! А вообще... Колька собрался со своими мыслями, но наши задушевные размышления перебил вернувшийся Лешка. — Он просыпался на несколько минут, спросил где ты и снова уснул. Температуры нет, — отчитались передо мной, а потом устало рухнули на диван. — Если бы не ваш декан, Колька, сравнял бы весь этот чертов корпус с землей! Но вообще мы потом с ним поговорили нормально, по душам. Он мужик что надо и дал мне слово разобраться со всеми этими утырками, что третировали Руслана! Олег... кстати, к-хм... он хочет поговорить и с тобой. — Зачем я-то ему сдался? — не понял я Лешку, хотя по загривку прошла неприятная волна мурашек. Ох, и чует мой зад — неспроста все это. — Ну... я сказал, что ты официальный мужчина моего братишки, — замялся Алексей, влипая мне промеж глазок емко так и главное... так понятненько. Недвусмысленно, одним словом. Это заявление повергло меня в конкретный шок. Причем не только меня, но и Мишку с Колей. — Ну ладно, парни. Мне сегодня к Валечке пора! И так у нее неделю не был. Со всеми вашими брачными голубыми танцами! — помахали нам и резво смылись, пока мы втроем дружно собирали челюсти. — Лихо... Брателло, ты в курсе? А тебя женили! Причем так невзначай, официально и на парне, — отмер первым Мишка. — Даже не знаю, кто из них более ненормальный... Лешка или Руслан... — выдавил из себя Николай. А я в ужасе стал соображать, во что мне выльется разговор «по душам» Леши и декана факультета искусств. Ясно было одно — все это завтра докатится до моего шефа! А там... Я даже не хотел заглядывать дальше. Ибо, кроме полной жопы, ничего в голову не приходило. И только Русланово «Спокойной ночи...», прошелестевшее так тихо, но уже настолько привычное для меня, грело мне мою истерзанную душу. Утром на наши обнимашки с Русланом смотрели две пары невыспавшихся глаз. Вернее, Колька уже обыденно и зевающее, а вот Мишка таращился во всю, чем сильно нервировал Руслана, который под его язвительным взором еще сильнее вжимался в мою грудь, ища защиты. — Тощий как спичка! Даже коленки мослами. Только глазюки! И то не видать из-за торчащих во все стороны волос. И чего ты в нем только нашел? Я только хотел открыть рот, чтобы защитить своего мальчика, как Руслан взялся за наглого Мишку сам: — Скажите, вы так сильно любите Олега? Мишка поперхнулся в кружку, Колька беззвучно заржал, складываясь пополам за нашими спинами. — Чего? — отхекался Мишка. — Я спрашиваю, вам нравится мой Олег? — спросили прямо, открыто и немного даже с вызовом, чего я за ним ранее не замечал. — Руслан... М-ммм... мне, конечно, симпатизирует Олег, но не в том плане... что тебе, — собрали растекающиеся мозги в кучку. — Понятно, а что же вы тогда ставите в приоритет при выборе себе достойной пары? Внешность, пол... или все же самого человека как личность? Миша поймал отпавшую челюсть, глянул на скрюченного в истерике Кольку. Тот уже не ржал, скатившись ко мне и уперевшись носом в мой зад, а хрипел! Точнее хрюкал, заходясь до хрипоты. — Руслан, Михаил вообще еще ни разу не задумывался над серьезностью таких отношений. Посему для него главное — наличие у партнера пизды и пышных буферов, — выдал я, а потом за ухо вытащил хрюкающего мне в поясницу Кольку. — Для этого, впрочем, тоже. — Это почему это! — обиделся Колька, охая на выкрученное свое ухо. — Напомнить? Елизавета, — пояснил я. — А тебе, Руслан, значит все равно с кем: парнем или девушкой? — ухмыльнулся ехидно Мишка. — Нет, вы поняли все весьма превратно. И со своей точки зрения. Мне все равно, какой пол у Олега, — полыхнули фисташковые глаза. — Потому что я люблю только его! А не гипотетическую девушку или парня. Мишка хлопнул челюстью, я же отпустил пищащего Кольку и, подняв на руки Руслана, унес переодеваться. — Ты еще душ сегодня не принимал? Так! — Я-ааа... — протянули краснея, а потом кивнули на руку. — А как же повязка и швы? — Я тебе помогу. Я поставил его на подкашивающиеся ноги и стал осторожно раздевать. Руслан задрожал, хватаясь за меня левой рукой. — Как же теперь ты рисовать будешь? Больной рукой-то! — Это неважно, я переученный левша. И одинаково пишу как левой рукой, так и правой. Впрочем, если мне отрежут обе руки, я буду все равно рисовать. Кисть в зубы возьму! — буркнули потешно мне, закрывая стыдливо свои розовые сосочки бинтами больной руки, а ладонью левой прикрывая набухшие муди. Видно, от этого комплекса он еще долго не отделается. Я отвел его левую руку чуть в сторону, смотря, как Руслан нежно краснеет, заметил: — Все не привыкнешь, да? — а потом отодвинул от его сосочков больную правую и прижал ласково совсем покрасневшего и дрожащего паренька к себе. — Помни: что бы кто не говорил — мне нравятся твои яички и пенис, а так же сосочки. — Почему? — задали робко вопрос, но перестали дрожать и даже не вздрогнули, когда я коснулся своими пальцами его нежного ануса. — Они же твои, — заверил я его тихо и стал осторожно потирать его сжатый вход. — Я-ааа... клизму не делал... — уткнулись мне доверчиво в шею своей полыхающей мордашкой. — Не страшно. Я дотянулся до душа и отрегулировал температуру воды, а потом, не отпуская его из своих рук, продолжая потирать так манившее меня местечко, свободной рукой стал искать по шкафчикам. — Ты ищешь смазку? — прошептали влажно мне на ушко. — Вообще-то полиэтилен. Тебе надо замотать руку, — пояснил я, а когда рука была упакована должным образом, подтолкнул его под воду. — Обопрись левой на стену и прогнись в талии. И когда Руслан все исполнил, я нежно огладил его поджарые ягодицы, что продолжали цвести следами от уколов, и протолкнул палец вовнутрь. Он охнул, уперся головой в свою забинтованную руку, стараясь ее не держать под водой. А я, поласкав его изнутри, вытащил палец и, обмыв его в воде, снова погрузил обратно. — Как ты? — Я... терпимо, но разве тебе не противно ковыряться в моем... дерьме... — Ну, во-первых, оно твое. И потом — не так уж там и грязно, — заметил я, снова и снова играя его полуоткрытой дырочкой. А потом, заставив его шире расставить свои ножки, сел перед ним на корточки и, прильнув к помытой заднице, стал ласкать языком. — Олеженька... — проблеяли сверху, смотря себе между ног. — Мне так стыдно, что ты там языком ласкаешь... — Но приятно? — отлип я от его размякшей дырочки и, оттянув Русланов налитый член вниз между его худых бедер, взял покрасневшую головку в рот, продолжая растягивать попку уже пальчиками. — Да... но... так непривычно... Ох! — прогнулись сильнее, и я понял, что нащупал ему простату. Ибо, потерев еще раз в этом направлении, получил в рот обильный залп пряной спермы. У Руслана подкосились ножки, и он сполз ко мне на пол, ловя своим ртом разгоряченный воздух. А когда я стал ему выцеловывать его тонкую шею, Руслан обернулся ко мне и поцеловал. — А тебе не противно? Я же только что твой зад лизал и делал тебе минет? — заметил хитро я, но Руслан покачал отрицательно головой и, неуклюже повернувшись ко мне, взял ответно мой налитый член в свой нежный ротик. Я же, наблюдая, как мне неумело сосут головку члена, снова стал разминать его сзади, теперь уже шуруя там тремя пальцами. — Возьмешь меня сегодня? — спросили робко, выпуская мой налитый стояк. — Попробую, если ты не против, — кивнул я согласно и даже не удивился, когда ко мне развернулись снова попой и, прогнувшись сильнее в талии, развели широко колени. Я притянул его к себе, обнимая за тощий живот, и приставил блестящую головку своего члена к полураскрытой его дырочке, выдавив на нее перед этим обильно гель для тела. А потом нажал. Руслан вздрогнул, сдавленно пискнул, но вырываться не стал. Я чуть откатился назад и снова потянул его немного на себя. Чувствуя, как снова напряглись от боли передо мной. И так снова и снова, пока мой полыхающий пах не уперся в его трясущуюся промежность. Это было настоящим безумием! Он сжимал меня так, что мне самому было очень больно, особенно в районе уздечки. Его горячая задница сдавливала меня со всех сторон, да и всхлипывал он все громче и громче. И вот, когда наша состыковка наконец-то произошла, я бережно потянул его заплаканную мордашку к себе и зацеловал искусанные в кровь губы, благодаря за доверие и неподдельную любовь, которую это чудо испытывало ко мне. — У нас получилось? — прошептал Руслан, неумело поворачивая ко мне голову. — Да, я весь в тебе. А ты как сам? Больно? — Немного, но это того стоило. Теперь я ведь твой, да? Правда? — Конечно мой, а я твой, только твой, Руслан. Я снова уцеловал его скулу, губы и висок — до чего смог дотянуться. А потом, поддев бедрами сзади, вырвал первый его стон. Причем уже не от боли, а от навалившейся на Руслана нирваны. — Ты там очень похотливый. В попке, — заметил ехидно я и вновь повторил замысловатое движение бедрами, дабы промассировать у него внутри все от и до. Руслан вскрикнул с непривычки, а потом, зажав себе рот, чтобы Колька и Мишка нас не услышали, заскреб ногтями по рифленой стенке кабинки. — Не сдерживай себя! — я продолжал наращивать амплитуду. — Но Миша... Ух! И Коля... Ах! Они же... Ох! Услышат! А-ААА! — изгибаясь на мне и изливаясь во второй раз. — И что? — я чуть замер в нем, пережидая спазм, а потом снова задвигался, догоняя. Оргазм накрыл меня резко, вымученно и даже с какой-то болезненной ноткой. — Какой же ты там узкий. Я осторожно выскользнул из его зада и придержал анус пальцами, чтобы он не закрылся раньше времени, и из него стекла моя сперма. Руслан терпеливо ждал, когда я его отпущу и подмою, а потом прижался полыхающими щеками ко мне. — Я... мне так понравилось, а тебе? — Очень, ты там такой сладкий и славный, малыш. — Значит, ты меня снова возьмешь? — спросили робко, путаясь в словах. — Конечно, и не раз, — заверил я его. — Сегодня вечером? — уточнили прагматично у меня. — Нет, сегодня уже вряд ли. К вечеру у тебя все там ныть будет и болеть. Возможно завтра, а лучше через несколько дней. Руслан все это переварил со всей серьезностью и снова переспросил: — Ты меня жалеешь? Да? — Не совсем так, я тебя берегу. И не хочу, чтобы тебе было больно. Ты должен отдохнуть после своего первого раза. Он счастливо закивал мне и потянулся за поцелуем. Вот ведь, беспокойное хозяйство. Я поднял его снова на руки и прошептал на розовое ушко: — Привыкай быстрее своей нежной попкой к моему похотливому члену. И тогда будем кувыркаться ночи напролет, доставляя друг другу настоящее блаженство. — Я постараюсь, — заверили меня со всей серьезностью, прижимаясь к моей груди. — Вот и замечательно. Я унес его к себе в комнату, где помог обтереться и надеть одежду. Внизу нас встретили натянутыми мордами и Колькиными красными ушами. Естественно парни слышали все наши вскрики, охи и ахи. Да и то, как подволакивал ножки Руслан, однозначно говорило чем мы там вдвоем занимались. Явно не куличики пекли. Я только усмехнулся на их кирпичные лица. — Претензии? Вопросы? — Не-ет... — выдавил из себя смущенный Колька, а Мишка покрутил пальцем у своего виска, намекая на мою ебнутую гениальность. Я же кивнул прихрамывающему Руслану: — Может сегодня останешься дома? У тебя вообще-то больничный. — Нет... — мой мальчик отрицательно покачал головой, а потом украдкой улыбнулся мне и перед нашими гостями нежно обнял своими ручками мою руку, прижимаясь целомудренно ко мне. — Чет мне по-плохело... И конкретно, — перекосило Мишку на наши откровенные обжималовки, и он первым выкатился на крыльцо, на ходу натягивая свой пуховик. Колька поступил практически также, стараясь на нас особо не пялиться. Я поцеловал смущенного Руслана в висок и предложил: — Ну тогда пойдем, что ли? — Ага, — счастливо поддакнули мне и потянули за мою руку к вешалкам с уличной одеждой. Ну а на моей кафедре меня уже ждали, как из печки пирога. Шеф, Игорь и наш декан, вместе с деканом факультета Искусств... "Приплыли..." — подумалось мне, когда мы с Мишей вошли в нашу комнату и узрели такие натянутые лица. Видно вчерашнее Лешкино "поговорили по душам!" мне аукнется и неслабо. Как бы не выгнали взашей за голубую нестандартную любовь. Это была последняя здравая мысль. Как чужой декан, напоминавший мне внешне Эйнштейна, спросил у нашего: — Который? — Брюнет, — усмехнулся тот, а потом, кивнув мне, добавил. — Вот не думал, Олег, что ты у нас по мальчикам. Тем более гениальным художникам! Не спорю, конечно, гении притягиваются друг к другу. Но ведь Руслан — парень! Как же ты мог? — Простите меня, Станислав Егорович. Но я пришел не ругаться с вашим молодым человеком или вами. Тем более брат Руслана не против, к-хм, их отношений, а только за, — начал протестовать "Эйнштейн". — "Брат — за"! Что за отговорки? И теперь что, потворствовать этому голубому разврату? — возмутился наш декан. — Может все же выслушаете самого Олега? — не вытерпел теперь уже мой непосредственный шеф, потирая свои седые виски и осуждающе зыркнув на хмыкающего Игоря. Определенно, они мне уже моют кости и не десять минут, а минимум полчаса. — Эдуард Федорович, и вы туда же? — возмутился наш декан. — Олега я знаю со студенчества еще по Москве. Он всегда был положительным молодым человеком, надежным и ответственным. В отличие от других моих подопечных, — прожгли негодующим взглядом Мишку и Игоря. — И, по-моему, его дело кого любить. Мальчика или девочку! Тем более, как я понимаю, не он зачинщик тех беспорядков, что завертелись вокруг Руслана. — Да... но... — начал наш декан по новому кругу. — К тому же, если бы я знал, как вы отрицательно отреагируете на мои слова, — вновь взял слово Эйнштейн. — Я бы никогда не позволил бы себе подвергнуть негативу репутацию вашего молодого педагога. Я просто решил познакомиться с тем, кто смог завоевать любовь нашего гения. И когда узнал, что он и сам гений, только обрадовался такому положению дел. — Но они же... оба парни! — снова завел свою пластинку Станислав Егорович. — Как вы, человек искусств, Григорий Петрович, можете такому потакать? — Ну, в истории искусств и не такое бывало! А вы сами подумайте. Руслан — гений и не просто гений! Такой рождается один на миллион. И никто до сих пор не прорвался через его воздвигнутые неприступные бастионы. Ни педагоги, ни приятели, ни девушки, ни родственники, я уже не говорю о родителях. А ваш молодой человек смог! М-да, еще немного, и мне вручат медаль за стойкость на любовном фронте или, судя по убийственному взору Станислава Егоровича, снесут голову, а может кастрируют прилюдно... Вариантов было масса, причем с таким диапазоном размаха, что держись. Вообще спор двух деканов мне напоминали до безобразия дебаты в передаче «Очевидное невероятное» Капицы (на которого очень внешне походил наш Станислав Егорович) и Эйнштейна (как я уже сравнивал декана факультета искусств — Григория Петровича). Любовь между двумя гениями парнями — чем не очевидное и невероятное! А главное, столько неопределенных вопросов без ответов даже у меня. Кончилось тем, что мой шеф упер нашего декана, прихватив прицепом Игоря и Мишку за собой. И я остался наедине с этим въедливым старичком. — Что ж, простите меня, старика, Олег. Вот не думал, что Станислав Егорович такой гомофоб. — Я сам этого не знал до настоящего момента. Так о чем вы хотели со мной поговорить? — отмахнулся я от его слов и пригласил старика присесть. — Это правда, что Руслана третируют так давно? Режут одежду, раздевают, отнимают вещи? А вот вчера докатились вообще до физической травмы! — Честно говоря, как давно — я точно не знаю. Я сам это узнал совершенно случайно, найдя его совершенно голым вечером на вашем факультете. — С ума сойти! И почему он все это терпел и молчал? — Ему было очень стыдно, и потом, я боюсь, он и сам не знал, кому такое можно рассказать, так как мы с ним стали встречаться недавно. А насчет брата... Конечно, Алексей его любит, но никогда не понимал до конца, как бы ни старался. Руслан просто отодвинулся от всех и замкнулся в своем мире. Да и с родителями у него очень серьезные проблемы в общении, — пояснил я как мог. — И теперь он живет у вас? — уточнили, словно ставя себе пунктик. — Да, брат Руслана не против. — Ну, после того... что мне поведал сторож вчера, я тоже только "за"! Ночевать в холодных мастерских не дело. И еще, Олег. Я вас прошу лично, если с Русланом что-то опять будет не так или какая-либо даже простенькая проблема — лично говорить мне! Мальчик такой скрытный. И я откровенно рад, что он хотя бы стал открываться вам. А со Станиславом Егоровичем я еще раз серьезно поговорю насчет любви между вами и Русланом. И думаю, что на вашей работе и блестящей репутации, как талантливого и успешного человека, не скажется ваша нежная привязанность к гениальному юноше. — А я-то как надеюсь... — усмехнулся я, пожимая протянутую мне руку. — Ну-ну! Не переживайте так и не беспокойтесь. Главное любите его и берегите! Он такой славный и одаренный мальчик, — заметили мне, уходя, а я словно в трансе рухнул на лабораторный стул, отбив себе основательно несчастный копчик. Вот дела... Вот уж Леша поговорил так поговорил. По душам, твою мать! Хоть бы до ректора не донеслось все это разливай-поле голубого отлива. Вечером я отзвонился на сотовый Кольке и попросил Руслана привести ко мне. Ибо мой мальчик и не знал даже, где находятся наши корпуса. А уж тем более моя кафедра. Да и весь комплекс университета был сильно разбросан в радиусе нескольких автобусных остановок. Поэтому, по большому счету, не всегда студенты с разных факультетов пересекались друг с другом. Разве что в главной библиотеке и административном корпусе, в которых я сам бывал в лучшем случае раз в год. Заседание, из-за которого нас задержал шеф, было посвящено новому учебному плану. И проблеме с должниками. И что меня очень даже успокоило, это то, что ни разу не упомянули утренние разборки по поводу меня и Руслана. Когда измученные мы, наконец, выпали из кабинета шефа, то застали умиленную картину. Как Колька, Руслан и наша лаборантка Светочка гоняют чаи, мило болтая друг с другом. Еще бы, у Светки была трешка в груди, где усиленно глазами зависал мой брат. — И который твой? — хмыкнул Игорь, Кольку он в глаза не видел. Вернее, и не замечал особо, когда мой братишка заходил ко мне на факультет, упорно ожидая моего освобождения от кафедральных дел, дабы укатить ко мне подальше от своих родаков. — Оба! — расплылся я в хитрой улыбке. Утренняя история повторялась, только теперь изучали и рассматривали не меня, а Руслана. Но всю малину испортил Мишка и шеф. Эдуард Федорович, в отличие от Игоря, запоминал хорошо все лица. И особенно те, что усиленно крутились вокруг его сотрудников. Ну а Мишка, увидев моих мальчишек за поеданием плюшек, сам расплылся от предвкушения предстоящего спектакля так, что еще чуть-чуть, и треснул бы вдоль и поперек от накатившего счастья! — Колюшка, любимый ты мой! Олег в связи со своим глобальным пересмотром приоритетов в сексуальном плане разрешил мне официально ухаживать за тобой, — попытались зажать Николая и получили по мордасам крепким кулаком. — Сдохни, гнида! — сплюнул Николай на пол. — Николай, здравствуй, а ты вымахал за последнее время. Не обращай внимание на нашего личного клоуна. Он тут всех достает, — пожал руку моему брату шеф, отодвигая от него согнутого и кряхтящего Мишку после смачного удара. А затем замер над сидящим Русланом. — М-да... это точно любовь... По-другому и не скажешь. — И из-за этого... чмо... Ты стал геем? — ткнул в Руслана дрожащим пальцем Игорь брезгливо, словно в гниющую плоть. — Игорь, — повысил на полтона голос наш шеф, — это невежливо, следи за своим языком! — Но шеф, был бы писанный красавец. А тут! — обиделся молодой кандидат. — Я и говорю, что это любовь. Меня зовут Эдуард Федорович, — протянули ладонь моему парню. — Руслан, — глянули из-под лохматой челки фисташковыми глазами. — Приятно познакомиться, — кивнул шеф и заметил едко мне. — Откормил бы ты его что ли, Олег. Да и в парикмахерскую сводил. Такие глаза красивые, а из-за отросших лохм совершенно и не видно, — а потом кивнул охреневшему в конец кандидату. — Идем, Игорь, у меня к тебе еще пара нерешенных вопросов. Парни, до завтра, — и настоящим лайнером уплыл вдаль. — И что у вас тут было? — первым подорвался Николай, смотря, как краснеет наша лаборантка и какими глазками посматривает то на меня, то на притихшего окончательно Руслана. — О, это было грандиозно, — пояснил за меня счастливо Мишка и подмигнул игриво гарной дивчине, а потом хмурому Кольке. — Из-за вашей любви, мальчики, два декана перегрызлись вусмерть. И ладно, Эдуард Федорович заступился за Олега! А то плакала бы его диссертация и работа. — Прости меня... — начал было оправдываться Руслан, как я его перебил. — И за что извиняешься? Это Лешку пробило поговорить по душам с Григорием Петровичем. С чего весь этот кавардак и начался! И потом, все уж утряслось, мой хороший, — я протянул руку Руслану и, когда он накрыл ее своей, потянул на себя. — Парни-парни, только не здесь. И потом, тут дама! — съязвил Мишка. Я только хмыкнул, уточняя у Николая: — Ты с нами? — Не... лучше к себе, — помотали отчаянно головой, краснея ушами, видно вспоминая утренние наши с Русланом любовные игры. — Зато я к вам! Я уничтожающе отморозил взглядом Мишку. — А вот тебя не приглашали точно. Коля, может, передумаешь? Ибо сегодня никаких сексуальных игрищ не будет, да и завтра тоже. У меня работы выше крыши — шеф отоварил на все выходные от щедрот своих. Взамен спасенной моей драгоценной репутации. — Фи, так не интересно, — спекся Мишка и зацапал красную, как свекла, Светку к себе на колени. — Светик, а пойдем на дискотеку, а? Дева затравленно закивала, явно не вникая особо в слова Мишки, находясь под впечатлением очередного прожитого дня на нашей ебнутой кафедре. Зато Колька подорвался, зажигаясь поехать с нами. — Точно не будет? — переспросили меня уже на улице возле машины. — Да, Руслану надо отдохнуть, — заметил я, смотря, как мой мальчик обильно краснеет, и подмаслил обоих художников. — Тем более завтра выходной, и вы можете вдвоем, пока я буду зашиваться с программами, привести в порядок чердак. — Так и знал, что припряжешь, — надулся Колька. — Вам нужна своя изостудия, а, живописцы? — Нужна, — твердо заверил Руслан. — Ну вот и дерзайте! — я открыл им дверцы машины. — Ой, и дурак же ты, Руслан! Ты просто не знаешь, какой там у него кавардак. Не идеализируй моего брата. И хотя у тебя сейчас в голове сплошные розовые сопли в окружении сластей и благоухающих цветов, но он еще тот рабовладелец, — пропыхтел Колька, по-деловому залезая в мой автомобиль. — Рабовладелец? — удивился чистосердечно Русланчик и, глянув задумчиво на меня, прошептал. — А я почему-то... этого раньше не замечал... Колька только хмыкнул, мол, а ты вообще вокруг что-либо, кроме своего потустороннего мира, видишь?! Но, видя мой осуждающий взгляд, целомудренно промолчал, занимая хотя бы на время нейтральную позицию.