Спокойной ночи... Или тот, кто пишет стихи

В моем компе ажурная композиция расцветала в разные стороны и, переплетаясь, выстраивалась наподобие Пизанской башни. — Здорово! Руслан заглянул ко мне в комп, и я, не удержавшись, притянул его к себе и нежно поцеловал. Фартучек, что был повязан вокруг его тонкой талии, и бандана на голове, сдерживающая светлые рассыпчатые волосы, смотрелись совсем по-девчачьи. — Олежа? Фисташковые глаза округлились, увидев в моих неприкрытую, плескающуюся похоть. Ведро в его руках звякнуло, и он его опустил на пол, дабы не облить меня плескающейся в ней водой. — А я говорил! Наряд горничной — и он тебя завалит даже при мне, — ухмыльнулись, спускаясь с чердака следом. Пока у меня был интимный завис с программой, парни драили свой расчудесный чердак. Я посадил покрасневшего Руслана к себе на колени и воззрился требовательно на развеселого Кольку. — Даже не мечтай! — оскалился мне братишка, прочитав мои сексуальные желания. Да, в принципе, чего читать-то там. Русланчик нежно прижимался ко мне, когда как мои руки не могли не шарить по его тонкому телу, ныряя периодически под фартук. — Хотя мы все и помыли, но дел там непочатый край. Так что отпускай свою зазнобу! — Тогда нафига спустились? — я со вздохом отчаянья расцепил руки, что продолжали жамкать Руслана. — Воду сменить. Руслан, пойдем, этому извращенцу еще пахать и пахать, как рабу на галерах. Колька отметил, что у меня еще конь не валялся в моем ебнутом программировании, и протопал с ведром в ванную комнату, оставляя нас с Русланом наедине. Мне извиняющее улыбнулись и, поправив бандану, ушли за матерящимся под грохот мощной водной струи о железное ведро Николаем. А я снова ушел в мир цифр и формул, пока не почувствовал, что на улице темнеет. На чердаке странным образом притихли. Хотя еще полчаса назад я слышал, как двигали явно грузный шкаф моей бабки из цельного дерева и бархатную софу. Я потянулся, разминая плечи и затекшие конечности, и решил пройтись. Чердачная лестница была тоже помыта, и сверху шли приглушенные голоса: тихие хохотки Кольки и умудренное бурчание Руслана. — Это точно не туда. — Думаешь? — Ага! Посмотри, у меня сзади все нормально? — Вроде... но жопа слишком торчит. Снова хохот, но уже довольно дикий и в две глотки, что так и заинтриговало меня. Я поднялся по лесенке и глянул осторожно, чуть приподнимая голову над полом чердака. А там... В длинных платьях, затянутых в корсеты, и шляпках выхаживали две настоящие дамы. Словно я сел на машину времени и попал в девятнадцатый век. — Не-еее! Надо панталоны тебе поправить. Юбку задери повыше, а то так не добраться! Дева, что говорила хмурым голоском Руслана, повиновалась, приподнимая подол, а мой братишка, присев в своем пышном безобразии, сунулся прямо туда. — Боже! Как они вообще в этом ходили-то? — И не говори, я даже тебя сверху не вижу. Не то, что добраться до своих трусов. А как, к примеру, в туалет писали? Уйя, это были мои... яйца! — Ну... вообще-то не предполагалось, что они там... у девушек должны быть, — проблеял от накатившей истерики Колька. — Потерпи, просто ты под свою шнуровку засунул часть этих долбанных кружев. И вообще... — Колька выглянул из-под подола платья Руслана. — Тебе такое носить сам Бог велел, раз ты с моим братом. Но вот как ты умудрился поймать меня на слабо и заставить все это нацепить? Руслан ничего не ответил, лишь интригующе улыбнулся. — Ну, вот и готово! Теперь должно сидеть сносно, — Колька только поднялся неуклюже на свои ноги. И, судя по всему, парни не ограничились только платьями и шляпками, натянув на себя еще и шнурованные ботиночки на небольшом каблучке. Николая повело, и Руслан его поймал в свои тонкие руки, выравнивая. — Я полный кретин, что согласился на такое. — То, что кретин — не спорю! — я улегся грудью на пол, продолжая стоять ногами на лестнице, и, игриво подперев свой подбородок, обворожительно улыбнулся обоим. — И вот мне тоже интересно... как? Руслан вспыхнул, Колька схватился за свою шляпку на голове: — Только... не это... — А вам обоим... очень идет! Я в один толчок подтянулся и, встав прямо на ноги, подошел к пошатывающимся парням. Колька отшатнулся от Руслана и полетел бы, если бы я его не поймал в свои руки. — Братишка, полегче! Даже не все женщины умеют ходить в таких длинных и пышных юбках. Колька теперь практически не отличался по румянцу от хихикающего в затянутые перчатками ладони Руслана. — Легко тебе говорить, — прокряхтели мне в руках. — Он меня тоньше. И ему не так давит корсет. Я оглядел все убранное пространство и понял, что мальчики потрудились на славу. Чердак был ровно поделен пополам, и в середине, как раз напротив выхода с лестницы стоял распахнутый старинный шкаф моей бабки, комод и пыльная софа, образуя небольшой романтический уголок отдыха. — А ничего так получилось, главное удобно. Я вам сюда торшер принесу и пару стульев. Парни даже по-братски поделили так необходимые им столы. Руслану достался один большой, основательный. Кольке же два поменьше, но он их поставил для себя удобной буквой «Г». — Ну и по какому случаю такие забавы с женской одеждой? — я отпустил красного Кольку и за тонкую талию пригреб к себе застенчиво улыбающегося Руслана. — Я вдруг подумал сделать фото... в старинном стиле, — прошептали у меня в руках и уткнулись стыдливо в район шеи. — И, кстати, ты тоже в этом участвуешь. Так что отлипни от Руслана и иди надевать одежду. Я оглядел яростно настроенного Кольку, что задрал буквально до колена свою юбку впереди, вперив руки в утянутые бока, и, не вытерпев, заржал: — Боже! Колька, а у тебя, оказывается, очень ровные ножки. Як у девки! — Да пошел ты! — Николай одернул юбку и снова чуть не упал, наступив на ее край. — И потом, если ты еле влез в платья нашей бабки и прабабки. То мне они... — я покрутил Руслана в своих руках. — Как говорится... Даже на головку члена! — Ой-ой! Половой ты наш гигант! — Колька, чертыхаясь и путаясь во всех этих шуршащих фалдах, залез-таки в шкаф моей бабки. — Прекрати тискать Руслана, он уже и так дышит через раз. И смотри сюда! И мне вытащили на свет божий два отпадных мужских костюма прошлого века. — Похоже, твой прадед или дед были практически одинаковой с тобой комплекции, братан. А двум прекрасным дамам нужен достойный кавалер. И меня, даже не послушав, взяли в оборот в четыре руки, сдергивая штаны и свитер, а потом, оставив только трусы, ибо Колька, увидев, как прикрывает нижнюю часть лица рукой Русланчик и буквально становится бордовым, сжалился, но не надо мной, конечно, а над ним, начали натягивать старинную одежду. Фрак и штаны немного пахли нафталином. Даже не им, а смесью лаванды, еще какой-то хрени и камфары. Обычно так пахнут старинные вещи из сундуков. — Только ради тебя. Я его пожалел. Мы-то с тобой полностью оголялись, — Колька натягивал на меня в виде удавки бабочку прямо через уши. — Как голяком? — теперь уже не выдержал я и глянул с таким интересом на Руслана, что тот чуть ли не упал в обморок от переизбытка чувств. — Панталоны баб и мужские труселя не совместимы по определению, — оскалились нам, язвительно видя, как нас обоих затрясло. Видать, от пошлых мыслей и желаний. — Ну вот, — мне на уши напялили шляпу, и я стал чем-то похож на фокусника. — Осталась одна проблема... — Коля с удовольствием глядел на мой новый образ. — И какая же? — я также натянул перчатки, которые, в отличии от фрака и шляпы, мне были узки. — А ты как думаешь? Кто-то из нас должен сходить вниз и принести фотоаппарат. Колька и Руслан даже очень умело состроили мне свои глазки. И я, тяжело вздохнув, оправился вниз по крутым ступенькам, придерживая головной убор за поля, дабы не потерять его во время спуска. Так как в их чертовых платьях травм было просто не избежать. Часа четыре мы делали фото в разных ракурсах и на фоне старинных вещей. Особенно мне понравилось одно: на нем Руслан во всей своей красе восседает на софе, украшенной небрежно накинутой сверху полупрозрачной пуховой белоснежной шалью, узор которой был словно снег на застывших окнах. И он в старинном платье болотного темного цвета смотрелся, и правда, как дева из прошлого. Со своим отрешенным взглядом фисташковых глаз и полуулыбкой на лице. Вместе мои дамы тоже выглядели весьма фотоэстетично. А вот когда Колька поставил нас Русланом в один кадр, пошла сплошная пошлость. Руслан при моей близости краснел и дрожал. Да и у меня руки ползли явно ниже талии. — Господи, встаньте ровно! И не жамкай ты его так, Олега. Это же не порно, в конце концов! Кончилось тем, что меня определили в пару с братом. Теперь работал с камерой Руслан. А затем завершающим аккордом мы сделали несколько общих фото. И тут у меня вышло даже очень прилично держать себя в руках. — Ладно, ребятки. Я вниз! И даю вам часа... — Колька озверело сдирал с себя шуршащие юбки, он серьезно осмотрел нас обоих и похабно улыбнулся, подытожив. — Три часа! И не скалься, как голодный волк на Красную Шапочку. Мне Руслана откровенно жалко. Ты ж его во все стороны порвешь, если вам урезать временной лимит. Николай скользнул за дверцу резного шкафа, как за ширму, и оттуда продолжал вещать. Меж тем я, сев на софу, притянул к себе на колени несопротивляющегося Руслана и, огладив его пах, понял... что он возбужден не меньше, чем я. И, сжав его в своих объятьях, потянул ленточку шляпки, стягивая ее с волос Руслана... поцеловал... Минута, две, три... вечность... Бухтение как-то за шкафом прекратилось, и до меня дошло, что щелкает затвором фотоаппарат. Я прижал к себе перевозбужденного Руслана, у которого сердце буквально бухало где-то в глотке, и поверх его соскользнувшей шляпки глянул осуждающе на фотографирующего нас Колю. — Совсем того? С головой не дружишь? — Ага! Но ты просто, Олега, не представляешь... как вы красиво смотрелись в этот момент. И при всем при том, совершенно не пошло. Нам помахали ручкой и, прихватив аппаратуру, ушли вниз, щедро напоминая: — Три часа. Время пошло! — Вот же... язва, — сплюнул я, слыша, как основательно закрывают дверь на чердак. — Нет... он славный, добрый, светлый. И очень любит тебя, — Руслан выглянул своими фисташковыми глазами и потянулся снова к моим губам. — Я его тоже люблю... но тебя намного сильнее... и совершенно по-другому, — запутался я в своем признании, распаковывая между чувственными поцелуями свой эротический подарок. Вязочек было много, и если бы не сам Руслан — я бы потратил на их развязывание как раз все отведенное нам время. — Мы все запачкаем... Ох! — прогнулись на мне, вбирая своей оголенной задницей мой натянутый ствол до конца. — Похрен, — я умудрился распустить корсет Руслана сверху, и теперь он был оголен до пояса. — Какие же у тебя славные сосочки... И не прикрывайся. Они просто само совершенство. Я просто не мог их не целовать, вылизывать и посасывать, убирая прикрывающие руки Руслана с его обнаженной груди. Руслан охал, ахал и отчаянно работал своей попкой на мне, принимая до самого своего донышка. Его задранная юбка живописными фалдами закрывала все мои ноги. Я как мог, скатал ее спереди, чтобы наслаждаться торчащим налитым членом своего любимого. Но все равно периодически его покрасневшая головка утопала в шуршащем кружеве, вызывая непроизвольное дрожание у моего сладкого мальчика. — Не могу... больше... сил не хватает... — прошептали мне умучено на бедрах. — Не вопрос. Я опрокинул его на софу и немного даже отпрянул от такого захватывающего зрелища, что предстало моим глазам. Руслан попытался снова прикрыть свою грудь и свести ноги. Не тут-то было! Я убрал в который раз его руки с торчащих сосков, заставил их взяться за софу. — Держись лучше здесь, а то свалишься. А потом, стащив совсем приспущенные до колен женские панталоны, развел его стройные ножки в женских чулочках... Яички совсем поднялись в основание перевозбужденного члена, а тот готов был слить только от легкого дуновения ветра. Руслан покраснел еще сильнее, снова пытаясь свести колени. — Ты прекрасен. Я поцеловал его левую ножку над подвязкой и закинул ее на спинку софы. А потом вторую, отведя ее как можно шире в сторону. — Олежа... я так... не смотри... мне... очень стыдно, — проблеяли, закрывая лицо своими ладонями, а я просто взял его вздрагивающую головку себе рот и осторожно пососал. — О, нет... Ах! Ох... — изогнулись подо мной и слили, поя меня своим горьковатым семенем. — Золотко ты мое, — я отвел его дрожащие пальцы от красного лица и зацеловал. — Не стесняйся. Я огладил его раскрытую задницу и одним плавным движением полностью вошел в него. О, да! Он забился, снова охая и ахая на весь чердак. А я просто сорвался, как заведенная машина, выбивая из него страстные охи и развратные звуки. Его анус раскраснелся и, когда я входил до упора, умиленно чпокал, сжимаясь вокруг основания моего члена. Руслан невменяемо хватался ручками за все что мог, а его зрачки, подернутые пеленой, раскрывались каждый раз при очередном моем ударе. — Я... Ах! Не могу... больше... Ох! Я... Олежа... Сжалься! — скрипели подо мной, вися в воздухе на моих жамкающих руках. — Потерпи еще немного, я скоро, — рычал я, ожесточенно двигая бедрами и трахая... трахая... трахая... — Все изгваздали... — я стянул остатки платья с укатанного Руслана и помог ему сверху натянуть его домашний свитер, вернее старый мой, который Руслану был чуть ли не до колен. Из его раскрытой попки обильно потекло, отчего мой мальчик задрожал и еще сильнее покраснел, цепляясь за меня, так как его ноги попросту не держали. — Господи... сначала эти звуки... — Какие? — не понял я, обтирая его зад от буро-белесой массы подвернувшимися остатками женских панталон. М-да, вот и прабабушкины панталоны почили смертью храбрых. Она бы наверное перевернулась в гробу, узнав, что ее труселя порвали на заднице парня. И кто! Ее правнук в порыве запретной страсти. Полный трындец. — Пердежа... я чуть от такого бесстыдства не помер... под тобой. Ты во мне... а я вместо сексуальных стонов... пукаю. — Дурашка, — я промокнул его нежный зад и, прихватив его штаны с трусами, потащил на своих руках Руслана вниз, правильно рассудив, что лучше сначала в ванную, а уж потом надевать нижнее белье. — Три ваших часа закончились два часа назад, — Колька столкнулся с нами на втором этаже. Но, увидев, что болтается у Руслана между задранных тонких ножек, заткнулся. Потому что пер я его, как девицу — на руках. И, судя по багровому лицу Кольки, сзади... с попки мой мальчик был не отразим. Впрочем, он прекрасен с любого ракурса. — Мог бы и трусы на него надеть. Или решил похвастать его багровым очком? Колька пришел в себя быстро, но, видя, что с его слов Руслана буквально всего затрясло, сдал назад. — Руслан, это не к тебе претензии, а к Олегу! — Он так и понял. Ладно, дай нам еще полчаса, и после душа съездим в магазин. — Куда это и зачем? — Николай сложил руки на своей груди. — Ну, я же обещал тебе новые масляные краски? — подсластил я пилюлю своему братишке и, пока тот радостно прыгал, унес свою любимую добычу под горячую воду. Только в магазине эти двое любителей искусств пришли в себя. Колька тут же зарылся в стенды с бесконечными тюбиками. А Руслан буквально впал в ступор, нежно оглаживая мольберты, рамки, бумагу, кисти... все вокруг, каждую вещицу. Словно не мог надышаться. — Нравится? Хотя тебе как художнику, наверное, все это не в диковинку. — Очень нравится... и потом... у меня своего никогда не было... нового в особенности. Я обалдел от услышанного, а потом переспросил: — Погоди, а как же ты... творишь? — Ну, когда учился в школе... Леша мне свои старые краски отдал. Он тоже неплохо рисовал в детстве, а наш учитель по рисованию подарил свою колонковую кисть. Как одаренному ученику. А когда стал студентом... старые краски кончились, кисть отобрали еще на первом курсе. Вернее, не отобрали, ее обстригли. Но я не жалуюсь, не думай, — испуганно глянули на меня. — В старых мастерских полно старых баночек с краской. Я все собрал, реанимировал, даже растворитель нашел для засохших масляных красок. Ну а пастели, соуса и угля в любой мастерской навалом... Я соображал быстро... сколько у меня денег и хватит ли на такой «Подарок». Ибо, если уж дарить, то дарить от всего сердца. Тем более тому, кто стал мне дороже всего на свете. Я накрыл руку Руслана и предложил: — Выбери себе все, что нужно, я тебе это куплю. — Купишь? Но это слишком дорого... — Руслан вспыхнул, но я, видя, как у него задрожали руки, подтолкнул к стендам. — Давай, мне недавно неплохо заплатили. Так что не жмись. И понеслось. Хозяйка магазина цвела через силу наигранной улыбкой, а ее подручные молодые девочки хмурели, как свинцовые тучи. Конечно, с одной стороны Коля с Русланом обнесли полмагазина, раскрутив меня на круглую и весьма сумму. Но то, как мальчишки вдвоем потом повисли на мне с откровенными поцелуями, дамам пришлось не по вкусу. — У вас очень щедрый... к-хм... спонсор, — буркнула одна хмурая деваха Коле. — Еще бы! Он мой любимый... братишка, — усмехнулся тот внаглую, забирая кучу пакетов. — Правда? Девы из зомби превратилась в цветущие райские модели средней руки. — А вы тоже его любимый братик? — пуская откровенно слюни на меня, вторая преобразившаяся дева поинтересовалась у роющегося по пакетам Руслана. Видно, он пытался проверить, все ли они с Колей купили и ничего ли не оставили на прилавке. — Ага... любимый... — Руслан радостно вылез из шуршащих кулечков, таки найдя искомое, и половину всунул в руки мне. — Только не брат, — добили, не думая, деву и, схватив остатки, пристроились ко мне в хвост. "Больше ноги не будет моей в этом магазине!" — пообещал я мысленно себе... Хотя, куда я денусь? Магазин был таким по богатому ассортименту единственным на весь наш городок. А у меня в семействе было целых два заядлых художника. Один даровитее другого. Теперь чердак, и правда, превратился в художественную мастерскую. И что мне больше всего нравилось, мальчики совершенно не жадничали друг с другом, деля все покупки щедро пополам. Каждый оборудуя себе рабочее место по своему мироощущению. — Спасибо тебе, Коля, что не ревнуешь ко мне Руслана. Мы сидели вечером на кухне, когда мой любимый уже спал. — Ты о чем? Я просто никогда даже подумать не мог, что у первого нашего гения и художника от бога нет своих собственных красок и кистей. Не говоря уже обо всем остальном, — посмотрели недоуменно на меня. — Знаешь, как он их любовно гладил кончиками своих пальцев, пока думал, что я не вижу? Так девушку свою гладят в первую брачную ночь. "Можно подумать, он в курсе как это!" — усмехнулся я про себя, но вслух ничего не говоря. Просто это было не нужно. Не то время и место для подъеба. Коля осторожно смахнул набежавшие свои слезы и, видя мою дурацкую улыбку, фыркнул: — Только пискни кому, что я плакал, как сентиментальная девка. — И не подумаю, — я нежно обнял Колю за плечи и, чмокнув его в висок, подтолкнул к спальне. — Иди-ка спать! Мне еще пахать и пахать. Хорошо, если не до утра. — Хм-ммм, зато у Руслана зад отдохнет. Ты его и так сегодня утрахал — из ануса сперма текла, как из водопроводной трубы. И бордовая дырка просто не закрывалась. Выдали мне и даже забили на мой справедливый кулак и шип. Хотя я и так знал, что Колька Руслана дразнить этим никогда не будет. Потому что не такой человек мой братишка. И никогда не сделает больно другому. Тем более тому, кто мне стал так дорог. А когда я под утро, зевая, дополз до своего мальчика, меня нежно обняли руками и, переползая головой на мое плечо, прошептали, не просыпаясь: — Спокойной ночи... — Конечно любовь моя... — я поцеловал его в светлую макушку и, прижав к себе, уже засыпая... ответил. — И тебе приятных снов. Воскресенье у меня началось с обеда. Руслан, видно, подумав, раз я пришел на рассвете, будить меня не надо. И так как дом показался мне странно пустым, то я по наитию отправился на чердак. И не ошибся. Мальчишки приволокли старые полки из гаража, по которым я все колебался: выкинуть их, сжечь или свинтить и приспособить в погребе, под банки варенья. И теперь вдвоем умело их собирали, вкручивая в них новые винты. Руслан удерживал своими тонкими руками ободранные доски, а Колька, как более сильный, скручивал их обратно. — Можно было бы новые приобрести. Зачем вам этот хлам? Я поднялся в их обитель и, наклонившись, чмокнул сначала одного во вспотевший висок, а потом другого в подставленные нежные губы. — Для красок и прочего нашего барахла в самый раз, — пропыхтел Коля, уже не обращая внимания, как я целую откровенно Руслана. Только шипя на моего мальчика, чтобы он держал крепче. — Покрасим, так вообще будет само то! А вот под готовые картины придется сколачивать из новых. Такого большого размера не продают. — Размеры мне напиши, спрошу у вашего декана, может чего и подскажет, — хмыкнул я и, потрепав макушку у Руслана, отсел от них на софу. — Руслан, ты как после вчерашнего? Ничего не болит? — Я бы очень удивился, если бы не болело, — съязвил откровенно Коля, крутя ожесточенно отверткой. — Со мной все в порядке, — пропищал затравленно Руслан, а потом, когда посмотрел на меня, схватился за руку Николая. — Где там в порядке! Видел я... — начал было Коля, ворча, но, когда повернул в мою сторону голову, прошептал. — Вот это бля... Так бля! Я приподнял свои брови над глазами: — Вы о чем? Это? Но Колька уже был на ногах. — Раздевайся! — наезжая. — Чего? — не втыкая с какого перепоя. — Позировать будешь! — вердикт Николая звучал пугающе. — Да ни за что! — встал я в позу. Но тут подошел покрасневший Руслан и, присев у меня под боком, попросил: — Только до пояса... прошу... Попозируй... а? Фисташковые глаза глянули просящее так, что я и не понял как оказался по пояс гол. Ладно, хоть домашние штаны оставили при мне, засранцы. — Я не могу тупо сидеть без дела, — возмутился я, смотря, как они тут же соорудили для себя небольшие подставки под бумагу. — Поправимо, — Колька сунул мне какой-то журнал по истории искусств. — И как я должен сесть? — Как тебе удобно, — Руслан только поправил складки пледа, что свисали с края софы. И немного мне развернул ноги. — Как хотите, — я облокотился на спинку, думая как еще вчера на нее опирал распахнутые ножки Руслана. И, судя по тому, как вспыхнули его щеки, он подумал о том же. А потом уставился в книгу. Что ж, почитаем... почитаем... Через час меня даже это заинтересовало, а через два, если бы я не замерз, то и не заметил, как парни сворачивают свои рисунки. — Ну что, все? Я встал и, напялив обратно свой свитер, передернул плечами. Сидеть без движения в прохладном помещении и обнаженным не сахар. — Вам чердак следует утеплить. — Неженка, — буркнул Коля, видно не довольный своим рисунком. Руслан же, быстро свернув свое полотно, снова ушел к оставленным полкам. — И чего не так? — спросил я у Коли тихо. — Ничего... просто в портретах я профан, вот и все, — рисунок засунули грубо в папку. — Так может, попросишь Руслана помочь? Научить... — начал было я, как Коля меня огрел карими глазами. — Это тебе не программирование. Только талант и практика! — рыкнули на меня и ушли, топоча вниз. — Наверное... мне не следовало это предлагать... — затушевался Руслан, и я понял, что за своим чтением полностью просрал их разговор. Хотя я такой всегда — если увлечен, то ничего вокруг и не вижу. — Поругались? — Нет... просто Коля, он... сильно принижает свои способности по сравнению с моими... у него прекрасное чувство цвета и динамики. И, кроме того, он великолепно знает теорию: как строить весь каркас рисунка, нужные пропорции, перспективу и прочее... Вот, смотри! Руслан осторожно достал рисунок Коли и положил мне на колени. На бумаге сидел я... наверное... Одежда, поза, книга... Все было вроде то самое, но в то же время нарисованный человек был не я. — Он слишком все идеализирует, — тяжело вздохнул Руслан и убрал обратно рисунок Николая. — А покажи свой, — попросил я и когда углядел просимое — обалдел от увиденного. Я не знаю всех примочек художников, но на листе бумаги Руслана я был живым и настоящим. — Общая мастерская это хорошо... наверное... но вряд ли исполнимо... в нашем с Колей случае... — прошептал Руслан, как услышал грозное от входа на чердак. — Это еще почему? — Колька вернулся с банкой белой краски и кистями. — Только потому, что я хуже пишу тебя? — Я этого не сказал, — возмутился Руслан. — Вот и не говори. Мы делим чердак пополам! Так как ты... — хмуро глянули на меня и продолжили. — Любимый моего брата, так что заткнись и помогай красить! Руслан вспыхнул щеками и удивленно воззрился на меня. — Иди-иди! Кажется, тебя признали членом нашей семьи окончательно. А я пойду, приготовлю что-нибудь поесть. Наверняка уже проголодались, а? Творцы! — А то! — Колька мне улыбнулся и подмигнул. — И по-моему, у тебя, брателло, работа выполнена только наполовину. Так что вали вниз, женушка. — Язва, — буркнул я, спускаясь вниз и слыша сдавленные смешки Руслана, приправленные откровенным хихиканьем Кольки. — Молоток, Русланчик! Я его на позирование уже не первый год уламываю, и все никак. А давай в следующий раз уломаем его на абсолютное ню, а? Прикинь, как он будет обнаженным смотреться на фоне прозрачных фрамуг?! Или грубого холста?! Текстура белоснежной кожи Олега и... Пуская откровенные слюни на мои фантастические планы. — Абсолютное? — испуганный голос Руслана меня рассмешил окончательно. В нем явно боролся художник и мой возлюбленный. Интересно, и кто победит? Чувство собственничества или прекрасного? Поживем — увидим. Но главное было в другом. Мальчики подружились друг с другом, и это было просто замечательно. Для всех нас троих: для меня, Руслана и Николая.