Спокойной ночи... Или тот, кто пишет стихи

Не люблю дни рождения... особенно свои. Во-первых, если что мне и дарили, то всякую требуху, которая мне и нафиг была не нужна. Зима практически сошла на нет и подкатило сраное первое апреля. Именно так... мой день рождения... И в этом еще один плюс — не называть эту ебнутую дату! Морозец еще держался по утрам, а снег — грязными мысками в городе и дырчатым уплотненным полотном в деревне. Одно радовало — Руслан стал меньше мерзнуть. Посему очень часто в выходные дни Колька приезжал к нам, и мои художники вдвоем ползали на пленэр писать этюды. И я стал замечать, что Николай, постепенно вдохновленный вкрадчивым участием Руслана, уже так не психовал по поводу своих работ. И даже перестал сравнивать работы Руслана и свои. То, что мой робкий мальчик научился находить общий язык хотя бы с Колей, радовало как никогда. Да и Николай перестал в штыки принимать советы гения. И теперь, как мне объяснил как-то тихо Руслан, мой братишка вырабатывал свой собственный стиль. Непохожий ни на кого. — Я сегодня вечером должен зайти домой... к маме... Утро моего дня варенья началось с полного краха. Вообще я планировал забрать своего Русланчика из учебного корпуса и провести романтический вечер при свечах. Он и я. И никаких левых глаз и ушей. — Жаль... я думал... мы побудем сегодня вечером вместе... — начал было ныть я. — Я приеду, обязательно, меня Леша обещал подкинуть до нашего дома. Но ближе к полуночи... — замялся Руслан, отчаянно сминая в руках свой свободный свитер. Значит, мой недопраздник откладывается на двенадцать, вот ведь срань. — Кстати, я тоже занят! — Колька вышел из душа и сел нагло напротив меня. — А о тебе речи и не шло, — огрызнулся я хмуро. — Угу, я тебя тоже люблю, брателло! Так что свой подарок получишь завтра от меня и наших родителей, — хмыкнули весьма зловредно. Значит, мой вечер день варенья я проведу один на один. В лучшем случае. А в худшем — Мишка по старой памяти припрет ко мне своих шлюх... *** — Почему нельзя? Только потому, что ты стал по мальчикам? Могу попросить своих девочек, и они найдут тебе среди геев посмазливее и помягче, нежели твои Руслановские святые мощи! М-да, как я и думал, Мишка мою днюху запомнил навсегда еще по студенчеству. — Нет, значит нет, — я схмурил свои брови и зыркнул на подслушивающего нас краем уха Игоря. Кстати, о певчих ранних птичках. Эдуард Федорович нарисовался хмурым и злобным. Он оглядел всех нас с ног до головы, поздравил меня с днем рождения и упер Игоря вместе с Мишей, намекая мне, что после шести вечера, когда я отведу всю свою бесконечную практику у студентов, я свободен як журавль в небе. Мог бы и раньше отпустить, вот ведь, старый пень. Хотя, что мне делать дома одному? Ныть на стены и ждать полночи, когда прибудет с Лешкой Руслан и, судя по всему, тоже захочет отпраздновать с нами. По своей дурости и собственному личному ощущению справедливости, не задумываясь, что он будет третьим лишним. Я тяжело вздохнул и потащился на пары. Что ж... студенты, работа, бесчисленные ляпы, чужая лень и тупость. Колесо закрутилось, и я даже не поверил, что шесть часов вечера так быстро настанут. Студенты, ушлые люди, поздравили меня с днюхой и свалили. А я потащился на кафедру. Даже не зная, хорошо ли будет, если я кого застану там или нет. — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! Орово было на весь коридор, как только я вошел на кафедру. Девицы-лаборантки визжали и хлопали в ладоши. Шеф подкручивал усы и злорадно хмыкал. Мишка и мой Колька колдовали над праздничным столом. А с моих ушей осыпалось конфетти. Ибо Игорь, добрая душа, выстрелил мне буквально в мою кирпичную рожу... М-да... полный звиздец. Вот почему не люблю свои днюхи. — Кстати, именинник, как-то ты не тянешь на праздничную атмосферу... Колька! Где подарок ваших родителей? Колька отлип от стаканов и помчался ко мне, вытаскивая черт знает откуда упакованный костюм: — Держи! Тебе мать из Германии прислала, а вот это от отца и моей мамки. Я очумело поймал одежду, как я понял, на этот вечер для себя любимого. И тупо уставился в длинную коробочку. — Ну, открывай же, — подмигнул мне Эдуард Федорович. — Часы? И вот на кой они мне... — А знаешь, в них даже датчик влажности встроен, измеритель высоты над уровнем моря и скорости ветра, а еще в них можно нырять. Ба, да тут еще кое-что! Мишка сунулся туда же своим носом и краем пальца поддел то, что, позвякивая звеньями, лежало под часами скрученным в несколько раз. — Цепочка из белого золота, вес отменный! — Думаешь? По виду так нержавейка, — ухмыльнулся я, поддев «это» блестящее пальцем. — Не, точно золото! Просто ты никогда его особо и не носил, — заверил Мишка. — Ну что стоишь столбом? Вали переодеваться в лабораторию! Шеф буквально вытолкнул меня за двери, и я со вздохом вселенской скорби стал переодеваться. Коллектив хотел праздничную елку на сегодняшний вечер, и куда деваться... он ее получит. Все равно я до двенадцати свободен на весь сегодняшний вечер. И вынужден провести его черт знает с кем и черте где. — Ну вот, теперь совсем жених женихом! Только чего-то не хватает? А, парни? — Шеф задумчиво поглядел на прыскающих лаборанточек и скривившегося как сухой изюм Игоря. — А, Мишка? — Думаю, подарка от кафедры! — оскалился тот. — Ну не совсем подарка и не совсем от кафедры... — подмигнули мне совсем как расшалившийся мальчишка и, подойдя к подсобке, открыли дверь. Вначале я увидел ноги... Стройные, длинные, в небольших меховых сапожках и в кружевных шелковых чулках, которые сверху практически под основанием пышной юбки вязались на небольшой бантик. Тонкая талия... хм-ммм... И где они только откопали такую высокую девушку и с такими бесподобными формами?! Плоская грудь, вернее практическое ее полное отсутствие, пена белоснежных кружев блузки, снова игривый бантик на стоечке, под самым горлышком кокетки и... Огромные фисташковые глаза... Вот тут мой мозг отказал, совсем... — Руслан? Какого... Лешего! — выдавил я из себя. Моя любовь вспыхнула щеками и совсем оробела, услышав от ошалелого Игоря. — Это... то самое чмо? Глазам не верю! — Ну что, и как тебе невеста? А?! — Эдуард Федорович, как заправский тамада, оказался рядом и просто силком мне вручил застывшего от всего происходящего Руслана. — Девочки молодцы. Нарядили знатно! — подмигнул Мишка нашим лаборанткам. — Сюрприз удался! Но это не все! — Шеф протянул мне два билета и осторожно подмигнул. — А это от меня лично, на неделю. Забронирован двухместный номер на горячие местные источники, время выберете сами, билеты действительны на целый год. Конечно, ребята, это вам не свадьба, но все же... Горько! — Шеф! Вы совсем что ли? — начал возражать Игорь, но я уже целовал свою любовь под веселый счет наших неожиданных свидетелей. Посему он только и выдавил из себя: — Очешуеть... совсем у всех крыша протекла... — А теперь за стол! М-да, нашему шефу только тамадой работать. Мест было безбожно мало, посему одна из лаборанток оказалась на коленях у ушлого Мишки, Руслан, естественно, на моих. Я сначала хотел его посадить к себе под бок, но вкрадчивый шепот Кольки заставил меня передумать: — На нем стринги! И он попросту примерзнет своей голой задницей к стулу. Но если не хочешь брать его к себе на колени, я возьму, так и быть, к себе. Как друг друга! — Не дождешься, — оскалился я своему хитрому братишке и, притягивая вожделенную задницу любимого поближе к своему ноющему члену, даже через плотную ткань штанов ощущая, насколько ледяные у Руслана ягодицы. Конечно, на улице сейчас не морозы, но отопление ушлые службы вырубили еще неделю назад. — Ну, если вы мне моего парня проморозите этим чертовым балаганом... я вас кастрирую! — И кого? Ну, допустим, идея была моя, а вот одежда Мишки, — хихикнул Колька игриво. — Обоих, — отрезал я, запуская свою горячую руку под пышную юбку Руслана и охая от обжигающей обнаженной поверхности. — Прости... я им говорил, что это слишком... но они меня сдали лаборанткам... — охнул на мои разминания своей худосочной задницы Русланчик. — О тебе вообще нет речи, — отмахнулся я от затравленных извинений любимого. — Да ладно тебе, дружище, — Мишка хмыкнул с другой стороны от Кольки. — Ты бы видел себя со стороны. Особенно свой голодный оскал! И потом, не отрицай. Даже Игорь понял, какой Русланчик во всем этом душка. А он настоящий гомофоб и отъявленный бабник. — Ой, кто бы говорил. Бабник! Я оглядел жмущегося ко мне Руслана и не мог отрицать очевидного. Девочки, и правда, постарались. И одеть все помогли, каждую деталь костюма, и макияж сделать. Правда, от последнего остались только чуть подкрашенные ресницы. Ибо блеск я уже с Руслана сожрал. Но мой мальчик выглядел просто волшебно. Задница его стала теплеть. Я отогрел левую полужопицу и приступил к правой. Русланчик покраснел еще сильнее, ибо та полосочка вдоль ложбинки совершенно не скрывала его самого нежного и похотливого места. И пока я разминал следующее ледяное полушарие, мои наглые пальцы несколько раз прошлись по сморщенному бежевому колечку, заставив Русланчика затрепетать. Шеф продолжал вести программу, подняв очередной тост и снова за нас. После слов «горько» я просто чмокнул под хохот ребят красного, как рак, Руслана в полыхающую щеку и услышал разочарованное от Эдуарда Федоровича: — Так не честно! — Шеф, вы Руслана совсем застыдили. — Спать же с тобой наверняка не стесняется, подумаешь, фифа, — влез в нашу с Эдуардом Федоровичем перепалку Игорь. — Игор-рь! — шеф сверкнул на нашего защищенного недоспециалиста своими хмурыми глазами. И когда кандидат совсем притих, махнул на импровизированный танцпол за нашими спинами. — А теперь танцевать, музыку! И когда Мишка умудрился припереть свой музыкальный центр с лазерной подсветкой? Впрочем, все равно. — Танцуете? — Колька попробовал упереть с моих колен отогретого Руслана. — Прости, но только с Олегом. — Как скажешь, принцесса! — Колька подмигнул мне своим карим глазом и утянул вторую нашу лаборантку, плоскую Наташку на танцпол. — У тебя случайно стояка нет? — прошептал я на красное ушко своему любимому, хотя какой стояк, если у него только задница стала чуть теплой, колени же до сих пор были температуры окружающей среды, которая не отличалась особой теплотой. Руслан покачал отрицательно головой. — Тогда пойдем. Если, конечно, ты не скопытишься с этих каблуков, — хмыкнул я Руслану, поднимая его на ноги и вставая сам. — Я постараюсь не упасть, но все же, пожалуйста... придерживай меня, ладно. Прошептали мне влажные губы, и я, заключив свою любовь в крепкие объятья, потащил к танцующим следом. Руслан приспособился быстро, и уже через полчаса, поймав свой центр тяжести, нисколько не спотыкался. А когда пошли сплошные медляки, и вовсе расслабился в моих поддерживающих заботливых руках. Лаборантки не забывали ни одного из наших мужчин, вальсируя периодически со всеми. После пятого медленного танца я утащил к столу запыхавшегося Руслана и снова усадил к себе на колени. — И как тебе наши девушки? — усмехнулся я Николаю, который загорал за столом, налегая на мясные нарезки. — Да так... Одна не вышла лицом, вторая — буферами. Так что Руслан, если с ними сравнивать — наилучшая партия! — съязвили нам обоим. Руслан вспыхнул ушами, тем более что мои руки снова нырнули к нему под кружева юбок, оглаживая потеплевшую попку. — Ну вот, прогресс, даже коленки оттаяли, — заметил я игриво ему, не обращая на подъеб Николая. Колька только ухмыльнулся на наши любовные игры под фалдами Руслановой юбки и ушел танцевать с грудастой Светкой. Я наклонил голову к Руслану и тихо спросил: — И чего я такого не знаю? Руслан замер, но быстро сообразил о чем это я. — Елизавета стала встречаться с парнем из параллели... — пояснили осторожно мне в ответ. *** Через часа два нашей тусни по поводу меня, разнаряженной елки, я стал замечать, что Руслан странно вздрагивает от моих обычных прикосновений. — Ты вроде вина выпил мало? Что не так? Русланчик, в очередной раз высиживая на мне, пошел замысловатыми пятнами с моего невинного вопроса. Хотя, что тут такого? Его задницу я уже жулькаю с начала всей этой долбанной эпопеи, периодически потирая его нежный анус под тонкой тесемочкой ткани. Неужели встало спереди? И это спустя несколько часов... Просто незнамо какой прогресс! Хотя... на таком прохладном фоне? Я переместил руку на зажатый член Руслана и понял: пиздец — мягко сказано! — Бо-оольно... — простонали мне зажато в шею. — Это все ликер... — Какой? Я оглядел придирчиво наш стол, но кроме вина и водки ничего не нашел в наличии. Коньяк почил смертью храбрых уже вначале. — Ты выходил курить с шефом... А Миша сказал, что я слишком зажатый и вялый. Он предложил выпить энергетический ликер... для поднятия настроения. «Для поднятия настроения»... резануло лихо мое ухо. Однозначно наркота и, судя по тому, как налито спереди моего пацана, мощный афродизиак. Я поманил пальцем вальсирующего пьяненького Колю и, схватив его за ухо, прошипел, откручивая: — Ты чего не доглядел? Мишка ему наркоты сунул! — Какой это? — Колька даже прохмелел, пытаясь выдрать свое ухо. — Такой это! Возбуждающей! — Чо, правда что ли? — выпучили на нас карие глазки и пьяно заржали. — Так в ликере была возбудиха? Теперь понятно чего девки так потекли после ухода вашего начальства. Молоток Мишка! — Я щас из вас зубила сделаю! Держи! — я передал трясущегося Руслана на руки развеселого Кольки и пошел бить морду Михаилу. Тот нашелся в подсобке трахающийся с Наташкой. — Совсем охуел, да? — А чего? Шеф с Игорем уже свалили! Почему и не позажигать три на три. Или я промахнулся и неправильно в вашей голубой паре определил девочку? Так не вопрос. Эта возбудиха — унисекс, — хихикнули мне в ответ, продолжая пялить развратную девицу. Той вообще было все по барабану с кем и как. Главное — драли крупным и весьма емко. Когда я вернулся, то совсем озверел от увиденного: Колька сосался со Светкой, удерживая на своих коленях зажатого Руслана. — Коля, пусти меня... — Ты нам не мешаешь. Колька умудрялся даже мять пухлые сиськи девке. Светка же только повизгивала и хихикала, предлагая щедро: — А давайте втроем! — Я вам дам "втроем"! — я выцарапал из этого ебнутого бутерброда Руслана и, завернув своего парня в его же пуховик, поднял на руки. — Мы на такси домой! И мой тебе совет — хотя бы еби ее в гандонах. — Слушаюсь, мой генерал! — отдал мне честь уже ни черта не соображающий Колька. А чего тут соображать, коль Светка тут же залезла к нему на колени, занимая опустевшее место, и стала расстегивать свою полупрозрачную кофту, показывая свое нижнее белье на мягких налитых титьках. Видно и у моего братишки сегодня наконец-то будет первый секс. Таксист нам подмигивал всю дорогу, оценивая стройные ноги Русланчика, что очень сексапильно и по-женски торчали из совершенно мужского пуховика. Более того, нам даже скостили сумму, смотря, как моя распаленная «девица» невменяемо трется об меня, периодически ловя мои губы своими. Руслана я буквально затащил в дом на руках. И, по-быстрому растопив камин, утянул его, перевозбужденного в кресло поверх своих бедер. — Иди сюда! А ты сегодня как самая развратная шлюшка. Надо бы узнать, что за ликер этот мудила сунул тебе. — Олежа, трахни! А то я с ума сойду... В попке так чешется, так и просит... чтобы ты оказался в ней, — цеплялись беззащитно за мои плечи. Что за сладкие речи! Я заставил сесть его к себе лицом, широко раскинув его ноги в тонком кружеве. И где же моя ненаглядная дырочка, что весь вечер сводила меня с ума? Вот она, милая! Стринги не выдержали моего натиска, рассыпаясь буквально у меня в руках. Я развел себе колени и, выпустив на волю свой изнывающий член, потянулся за смазкой. А дальше... Руслан сам опустился на меня, вбирая в себя до самого конца. Он сегодня так был открыт, что срывало башню. И, судя по его крикам, всхлипываниям и откровенным стонам, не только мне. Я задрал ему юбку спереди, чтобы лицезреть его налитый член и трущиеся о мой низ живота его перевозбужденные сжавшиеся яички, и повел, заглушая его дикие крики своими жаркими поцелуями. — Что за?! — сзади нас выросла мощная тень. — Ах ты, сука! Так и знал, что ты когда-нибудь приведешь очередную блядь. Что, наигрался моим братом, а теперь снова стал прыгать по сучкам — доступным девкам?! Леша злобно навис над нашей безудержно трахающейся двойкой. И тут наконец-то догнал! Видя, что у моей распутной девки спереди качается налитый под завязку член. — Ле-ша-а... не смотри-и... не надо-о... А-ААААА! — изгибаясь на мне и фонтанчиком стреляя на лицо себе, мне и совсем охуевшее от такого развратного представления рыло своего старшего брата. — Ну что, насмотрелся? На мою сучку-девку! — я прижал трясущегося в оргазменной дрожи Руслана и поверх его завитых отросших волос оскалился Лешке. — Заценил?! А теперь быстро свалил. И в следующий раз стучи, коль приперся без нашего приглашения. Леша позеленел, побледнел и молча свалил. — Я кончил на лицо... своего… брата... как же так? — Руслан буквально чуть не плакал. Но я поддел его зад снизу пока еще своим неудовлетворенным членом, выбивая новые откровенные чпоки и стоны. — Успокойся. Он сам виноват. Нечего было врываться в чужой дом, да еще и права качать. А теперь расслабься, любимый, и получай удовольствие. Я накрыл его губы своими, а потом вообще подмял под себя, совершенно не обращая на очередные сопли Руслана по поводу своих же бесконечных комплексов. И хотя он до сих пор всхлипывал и размазывал слезы, но его нежное тело после наркоты хотело тупо трахаться, и вновь стоящий член только подтверждал мои похотливые доводы. *** — Извини... Лешка сидел утром на нашей кухне и тупо пялился в чашку с чаем. Судя по его черным кругам под глазами, он вовсе не спал, а по припорошенной его машине — провел эту ночку в нашем же доме, просто выйдя из гостиной и оставаясь на территории столовой. Я поднял свою бровь и съязвил: — Ну и как моя шлюшка? Понравилась? — Не ерничай! Самому тошно. Ты просто не представляешь, как у меня башню снесло, когда я услышал ваши истошные крики! Я и подумать не мог... что Руслан может быть... таким... развратным. — Ну... вот он проспится, отдохнет, и ты попросишь у него свое прощение. Я к тебе без претензий. — Еще бы у тебя они были. Ведь ты ебешь моего брата в зад, а не он тебя! — Хотел бы увидеть нашу сцепку наоборот? А ты еще тот изврат, — заржал я, глядя на белоснежное вытянутое лицо Леши, видно представившего сию убойную картину. — Прекрати рассказывать мне ужасы после бессонной ночи. Одно я понял — ты его «этим» не заставляешь заниматься силком. И походу... Руслану такой вид секса... — Леша рвано сглотнул, но все же договорил. — Очень... нравится. — Ну, я никогда насильником не был. И я очень постарался, чтобы мой мальчик перестал корить себя тем, что нечаянно спустил свою ароматную сперму братишке на его, так некстати, любопытное рыльце. Лешка застонал как раненный зверь и схватился за полыхающие щеки: — Хватит меня этим попрекать и ебать мне мозги! И я прекрасно слышал, как ты «очень старался». — Так не один же! — снова подъебнул я и, отпивая свой кофе, заметил. — И все же, чего же ты от меня вчера вечером хотел? — Ну... — замялся этот громила, умиленно краснея. — Я подарок тебе привез. Руслан сказал, что у тебя день рождения, вот я и... — Его глаза уставились в мою протянутую ладонь. — И где подарок? — пояснил я. — Ну ты, блин, и засранец. Я тут переживаю за Руслана, а ты! — А я как за него переживаю! И поверь мне, это не первая и далеко не последняя ночь наших с ним совместных переживаний. — Не язви! — мне вытащили откуда-то сбоку сверток и протянули. — Мне парни подсказали... Раз ты программист, я-то в этом совсем не смыслю, но ты теперь мне не посторонний человек. Да и Руслан в тебе души не чает. В общем, это благодарность за то, что ты принял его чувства и полюбил в ответ. Я раскрыл сверток и уставился в рисовальный столик последнего поколения, что подключается к компу, и к нему дополнительный съемный диск памяти. — Может и ему пригодится. Он же художник как-никак. По нему можно даже пальцами рисовать! И вообще... — Спасибо! Руслан это видел? — Нет... я думал подарить вам обоим. На два месяца совместной жизни. Я только хотел пожать руку Леши... как в дверях нарисовался розовенький только проснувшийся Руслан: — Братик... прости меня. Лешка подорвался и смял в руках своего маленького братишку, одетого в мятые домашние штаны и рубашку с длинными рукавами. — Вот дурашка! Это ты прости! Я думал, Олег тебе изменяет с девчонкой. И даже подумать не мог, что ею окажешься ты, — заверили со всей своей дурной страстью багровые уши Руслана. — А чего у тебя ноги так дрожат? Это из-за того, что этот козел тебя вчера... — начал раздуваться Леха, грозно зыркая на меня. — Олеженька тут не при чем, — испугался Руслан на реакцию своего старшего брата, а потом потупил фисташковые глаза на багровой мордашке. — Вообще-то... это из-за каблуков. Я не привык, и у меня плоскостопие. И все было бы вообще замечательно, но... Входные двери открылись, и к нам буквально ввалились в обнимку, помятые после бурной ночки Колька и Мишка. — Какого лешего? — начал было я. — Олега! Дай отлежаться... Все вопросы потом! — Мишка буквально втащил моего зелененького братишку и, видя, что его снова зовет унитаз, постарался дать искомое. — И откуда они такие? — Лешка продолжал прижимать к себе Русланчика, у которого глаза буквально полезли на лоб. — А черт его знает? Когда мы с Русланом от них уезжали на такси, они не были в столь плачевном состоянии, — заметил тяжело я, отправляясь на неаппетитные звуки блюющего человека. Колька буквально вжился головой в унитаз, став с ним одним колером. Мишку тоже штормило, но не так сильно. — Я жду объяснений, — я навис над качающимся Мишкой. — Строгим-то не будь. Мальчик стал вчера мужчиной! Просто повелся на слабо по молодости и моей пьяной тупости что может сразу с двумя и глотнул того самого ликера. — И что? Смог? — заметил я ехидно. — Да где там... все же спиртное в большом количестве и этот наркотик не очень хорошо совмещаются. Но Светку-таки трахнул. И не переживай так, в гандонах. Я проверял... самолично! Так что свой долг я выполнил. Братишку твоего по сучкам выгулял и доставил до хаты, — Мишка развернулся и, дойдя до первой горизонтальной поверхности, улегся на ней клубком. — М-да... совсем тяжелый случай, — Лешка почесал затылок, смотря, как упорно пытаются устроиться на сундуке моей бабки, который я спустил вниз с чердака, дабы оттартать в гараж. Он был очень тяжелым, обитым железом, покатым и коротким. — Хорошо хоть не блюет, а вот Кольке явно придется постелить прямо здесь. В туалете! — заметил едко я и пошел за теплыми двумя пледами. Вернувшись же, узрел премиленькую картину. Мишка не просто умудрился устроиться с ногами на кованном сундуке, он еще и под бок к себе уложил проблевавшегося Кольку. — Это ты их так утрамбовал? — Да на кой мне это? Сами, — усмехнулся Лешка, что все еще дежурил в этом коридоре. Он помог мне укрыть наших бухариков, и мы вместе вернулись на кухню к Руслану, который, попивая утренний чай, дожидался нас. *** — Боже... А минералочка есть? — Я не бог. И спасибо скажи Леше. Я выдал Мишке запотевший полный стакан. Колька стенал на кушетке с оплывшими, словно от укуса шмелей, глазами. — А ты как, герой-любовник?! — второй стакан я поставил рядом с кушеткой на пол. — Какой еще любовник?! Помню только, как держал на коленях Руслана, и Светка сосалась со мной, и я ей мял... ее ти-ти... а дальше полная неизвестность... — приподнялись на локте и со вздохом полного уничтожения опали обратно. Осыпаясь... — Поздравляю, ты уже не девственник! — Мишка отлип от почти пустого стакана и попросил налить еще. — Чаво? — глаза таки продрали, и они глянули недоверчиво из узких щелей ярко-бордовых глазниц. — Зуб даю! Сам видел, как ты трахался. Второй стакан минералки отправился гулко следом за первым. — Я-ааа? — тыкнули в свою грудь и с ужасом глянули на меня... сглатывая. — Надеюсь, хоть не с Русланом?! — Со мной? — Руслан аж подпрыгнул на высоком стуле и, ухнув, схватился за свою резанувшую после нашего зажигательного секса поясницу, а потом за ноющие от высоких каблуков щиколотки ног. Его, как ни странно, с наркоты не тошнило, хотя он столько спиртного, как мой брательник, и не пил. И тут Мишка заржал, а за ним следом я, оседая на другой стул. Лешка вернулся с огорода, где он только что курил, и уставился на наше дурное веселье. — Чего ржем? От жопы отлегло? — От жопы! Уха-ха! — затрясся Михаил уже в истерике. — Но это будет нечто! Если Коля и Руслан будут ебаться друг с другом... Уха-ха! И, видя, как Леша сжимает кулаки, явно не понимая шутки, выкинул ладони вперед, дабы остановить ненужное кровопролитие. — Леша, успокойся! Никто, кроме Олега, твоего братика не ебет, — а потом глянул на охреневшего с такой мысли Колю. — Боже, Николай, наивный ежик! Да Светка буквально все сама сделала и то не с первого раза. Ты ж даже пизду её найти не смог, вернее вы оба её искали у ней. Я время аж засек с Наташкой. Вышло где-то полчаса, не меньше! Я представил такую ебнутую картину, как два пьяных в дупель ежика ищут друг у друга пизду... Ой, у меня есть пизда, значит я девочка! Ой, а у меня коки, так значит я мальчик? Вау! Ну, надо же, какое открытие. Аж до жопы пробрало. И наконец-то на «ха-ха» пробило Лешу. Он сложился пополам прямо на пол, смотря, как багровеет от стыда Коля. — Но ведь нашли же? Уха-ха! — Так пошли от обратного... Ухи-хи! Сначала определили, что у Кольки яйца и член, — не унимался Мишка. — Ща обоссюсь или помру от истерики! Вытерли горькие слезы и сдали окончательно Колю с потрохами: — Не, друганы, вы только картину прикиньте: сидят двое голых на полу, и один у другого спрашивает: «А это точно пизда?», а Светка, заглядывая себе между ног и оценивая: «А что же еще?! Вроде она... но я уже не уверена...». Леша свалился на пол спиной, подергивая коленками. Мишка тоже скатился в истерике следом, уже икая, как нашу веселуху прервал красный от натуги Коля. — Да... мне круто повезло, что это все же была Светка... в случае с Русланом, мы бы «пизду» до своей смерти искали, — и уже рассмеялся сам, хватаясь от боли то за затылок, то за пульсирующие виски. — Смешно, ха-ха, — выдавил гротескно Леха. — Но если полезешь в трусы к моему брату — так уделаю. У себя в промежности пизду найдешь. Самую что ни на есть настоящую! Понял? Малолетний козел. Леша встал с пола и грозно протопал в гостиную. — А ты мало того что извращенец, так еще и камикадзе, — буркнул устало Мишка, поднимаясь с пола следом. — Я же пошутил, — обиделся Коля. — Ладно, не дуйся, — я протянул ему влажное полотенце на лоб, поясняя. — Просто Леша никогда не понимал шуток. А теперь попей водички и приходи в себя. Я помог выпить минералку Коле и устроил его под теплым пледом, а потом, обняв Руслана, потянул вслед ушедшим парням. Лучшее лекарство после такого грандиозного фиаско с девушкой, это поспать. А еще предстоял серьезный разговор со Светой. Это я чувствовал своей ушлой жопой. Как пить дать, всплывет еще какая-нибудь хрень. Кроме поиска ее распрекрасной пизды.