Спокойной ночи... Или тот, кто пишет стихи

Сессия была закрыта. Колька ко мне носу не совал. Наступило похолодание, и зацвела обильно черёмуха. Я не люблю её приторный сладкий запах. Она напоминает мне похороны моей бабушки, её свежую могилу из чернозёма среди поникших крупных берёз и черёмух, осыпанных мелким белым крошевом, как снег. Я затопил камин, смотря, как мой мальчик мёрзнет и жмётся под пледом. Ещё пару недель и начнётся летняя практика. Придётся Руслану выезжать на пленэр со своей группой. А, возможно, и на целый месяц в университетские лагеря. Руслан с книжкой переполз к камину, поцеловав меня при этом в щёку, как нашу идиллию разбили. На улице послышался рокот Лёшкиного убитого автомобиля. Но это было не самое страшное, так как Алексей был не один. — Ма... ма? Руслан уронил книгу на пол, когда за спиной Алексея появилась тётя Даша. Хмурая, сухая, скуластая. Она оглядела наш дом с Русланом и хрустнула челюстью. — Вот от тебя... Олег, я такого не ожидала. И не гадала, что подложишь одного из моих сыновей под себя. И не стыдно тебе? Лёшка, потупив взор, переминался при этом с ноги на ногу. Я же, развернувшись к этой суровой женщине, не знал с чего начать. Конечно... я думал и не раз, что разговор с родителями, как моими, так и Руслана, рано или поздно, но состоится. Как данность, раз я всерьез увлёкся этим милым непонятным созданием и стал с ним жить, как законный супруг. Но почему в этот момент? Когда на меня раз в год наваливается настоящая хандра под приторный запах этой чумной черёмухи? — Нет, не стыдно. Я отошёл от камина и, сложив руки на груди, встал от вздёрнутого Руслана сбоку. — Мама, ты не права... это полностью моя идея! — Спать с другим мужиком? — Дарья Васильевна смерила нас обоих хмурым взглядом. — Бред! Стихи? Чушь! Сказка о любви между геями? Миф! — Тогда, чтобы я вам не сказал бы, вы бы все равно не приняли бы наши отношения, — заверил сурово я хмурую женщину. — А у тебя язык здорово подвязан! Впрочем, ты всегда был башковитый, с малолетства. Не то что мой идиот — Алексей. Поверил вашей сказочке и вместо того, чтобы тебе, Олег, начистить морду, а тебе, Руслан, всыпать по заднице, надо же, с великой какой-то радости разрешил вместе трахаться и жить. — И что вы предлагаете? Вернуть Руслана в дом? Где его до полусмерти избивает отец. Или силком заставите жить его с молодожёнами? А! Дарья Васильевна тяжело вздохнула и сама села без приглашения на диван: — Вот поэтому я тебя всегда недолюбливала. И когда вы эту ненормальную Лерку с Лёшкой делили почём зря. Вечно у тебя, Олег, на лице было написано "я такой умный! И пошли вы все, идиоты". — Мама, я от Олега никуда не уйду, — Руслан сжал свои кулаки, вытянувшись натянутой стрункой и прикрывая меня своим тонким телом. — Было бы куда — я бы тебя за шкирку сама бы уволокла. Да уши бы открутила! Нашёл на свою ебливую жопу сраную любовь, — огрызнулась тётя Даша, а потом холодно прошипела Лёшке. — Отвези меня домой. — Мам... а? — Алексей подорвался, следуя за её натянутой спиной. Как Дарья Васильевна замерла у входной двери: — Живите... разрешаю... до поры до времени. Но помните, вас благословлять не собираюсь и считаю вашу связь грехом, омерзительным и грязным! Просто... после того раза... когда я чуть не потеряла Руслана. Чувствую, что у меня нет никаких прав навязывать свое мнение и лезть в вашу жизнь. Дверью перед носом Лёшки хлопнули со всего размаха. Так хряпнули, что даже Алексей вжал голову в свои плечи. Он ещё помялся, явно что-то собираясь добавить, прежде чем уйти вслед своей матери. — Вы это, парни, не судите строго... Мне пришлось ей все рассказать. Валя вчера у нас в гостях ляпнула, что у Руслана любимый мужчина. И что мой брат не собирается жить с нами. Хорошо, что отца не было дома, и того скандала с матерью хватило. Она меня чуть сковородой с кипящим маслом не прибила. Я тяжело вздохнул и убедил Лёшку: — Ладно, не грузись, что сделано, то сделано. Но Алексей не уходил, мялся дальше. — Что-то ещё? — Ну... она вчера... к твоим побежала... с горяча... так что... Ну, в общем, вот как-то так, — Лешка запахнул куртку и тихо сбежал от нас с Русланом. — Что же будет, Олеженька? — испуганно глянули фисташковые глаза в мои. — Не знаю, но мне все равно. Я от тебя не откажусь, — я прижал своего парня за его тонкую талию и меня обняли ответно. — И я тоже, Олеженька... и я тоже. Тишина длилась до вечера, а потом прозвенел телефонный звонок. И когда я поднял трубку, то услышал отцовский глухой голос: — Ты больше не мой сын. И попробуй только подойди к моему дому или к Николаю! Дальше шли гудки. Ну вот и разобрались. Делов-то, как два пальца об асфальт. — Кто-то звонил? — из кухни выглянул Русланчик. — Нет, ошиблись номером. Пошли лучше кушать. Моё чудо радостно улыбнулось и закивало. *** Утром поднял звонок по сотовому. Звонила моя мать из Германии. Я, тяжело вздохнув, выпутался из тонких рук Руслана и ушёл в другую комнату. Даже этот разговор было необходимо пережить. Хотя... Работа у меня есть, Руслан учится бесплатно и даже стипендию получает. Дом переписан давно на меня. Так что есть где жить, а все остальное... По миру не пойдём, и то хлеб. — Да... — я нажал на прием вызова. — Олежка, привет, мне тут Сергей звонил. У моей мамы голос немного картавит. Это из-за того, что она чаще говорит на немецком, а не на русском. И вот интересно, что же наговорил ей мой отец? Хотя ща узнаем. — Да, я слушаю. — То, что с мальчиком у тебя, это правда? — Да... — я в третий раз сказал это короткое ёмкое слово. — Понятно. По голосу мать не понять, а вот отца — стопроцентно. А её — нет. Сколько бы я не пытался. — Я сегодня вылетаю в Москву, вечером с девочками буду у тебя, — огорошили меня окончательно. — Ма... не стоит так дёргаться, — начал я юлить, только ее тут и не хватало. — Прекрати, я твоя мать, в конце концов! И если в первый раз я по глупости своей послушалась Сергея и оставила тебя на его молодую жену, то в этот не дождётесь. Мальчику своему привет передай! Скоро буду, сестрёнки тоже по тебе скучают. Да и на могиле матери я год не была. И снова бросили трубку. Привет Руслану? О чем это она? Вот ведь, её никогда не поймёшь. То ли сердится, то ли, наоборот, поддерживает. Руслан стоял в проёме двери и тёр свои глазки. — Тебе привет от моей мамы. — Тёти Светы? — проснулось моё чудо. — Нет, моей биологической — Софии. — Но я её не знаю... и ни разу не видел, — замялся Руслан, а потом прижался ко мне своим полыхающим стояком. — Вот и познакомитесь, — я поднял его на свои руки и унёс обратно в тёплую кровать, где завалил под себя. — Как хочешь заняться этим? Я поддел его своими бёдрами, показывая свой ответно налитый стояк. Руслан развёл свои ноги сам, оплетая мою поясницу и застенчиво шепча: — Потрахай меня в попку... — Зудится? — Очень, ох! — выгибаясь на мое емкое проникновение в самую глубину и забывая, впрочем, как и обычно по утрам, прикрывать свое налитое хозяйство между ног и нежные бусинки сосков. *** Днем ко всему развернувшемуся ералашу примчался Колька с основательно груженной сумкой вещей. — Буду жить с вами! — ЧЕГО? У меня глаза были квадратными. — ТОГО! Я из дома удрал! До вечера точно не хватятся. И вообще, надоело слушать всю ту вонь и грязь, что подняли в отношении вас. Я, конечно, знал, что наш с тобой отец ещё тот самодур. Так ещё и мать: "А ты с Русланом спал? А зачем тогда у брата столько времени торчишь? А может ты тоже голубой, раз у тебя нет девушки". И так сутки напролёт. Я еле дождался, пока отец укатит на работу, и смылся. — Коля? — Руслан вышел из сада, услышав звонкий голос моего братишки. — Ты и тут? — И что такого? Я, конечно, не в восторге от ваших голубых нежностей, но вы мне своими потрахушками жить не мешаете и никак не влияете на мою ориентацию. — Ты в этом сам-то уверен? — скептически спросил я, подняв бровь. — Уверен. Вот если бы у Руслана была тут трёшка и там пизда, и сам он был как минимум трансвеститом, тогда я бы точно его трахнул. — Ну спасибочки, удружил, — хмыкнул я, смотря, как бледнеет Русланчик, шепча себе под нос. — Трансвестит... я? — А вообще, зря примчался! Отец вечером хватится, примчится сюда мозги мне промывать. — Да с чего бы? — С того. Он мне звонил вчера. Я глянул на задумавшегося Руслана, но тот все ещё обсасывал мысль о трансвестите и, медленно развернувшись и что-то шепча под нос, отправился обратно в сад. — Руслан не знает? — догадался Колька. — Нет... Отец сказал, что отрекается от меня. И чтобы я не смел приближаться ни к его дому, ни к тебе лично. А ты прикатил сюда сам. — Пиздец! — Это ещё не все. Моя мать будет вечером здесь. Наш папа не утерпел и поставил ее в известность о моей ориентации, — я глянул на круглые глаза Кольки. — А вчера приезжала мать Руслана. Николай застонал как раненный зверь, хватаясь за свою голову. — Пиздец в кубе! И откуда только все это принесло? Жили тихо, мирно. Вы ведь сильно больно и не выставлялись напоказ. И кто же такой болтливый? — Так было и с нашим универом. Угадай с трех раз! — Лёша? Он что, совсем ку-ку? — покрутили себе у виска. — Не совсем. Его невеста. Просто та по незнанию ляпнула их матери, что у Руслана все тип-топ. И вообще он практически замужем за мной. И понеслось! — Транс-свес-стит... — Руслан бездумно пришёл обратно, а потом глянул на меня затравленно. — А сколько это будет стоить, чтобы стать женщиной? — И этот ку-ку! — покрутил снова у виска Колька. А я сграбастал Руслана в свои руки: — Совсем что ли тронулся? Только попробуй что-то сделать со своими яйцами и членом. Брошу к чертовой матери! Руслан испуганно зарылся у меня на груди: — Но ведь... тогда... все будут... счастливы. — Кто это? — разозлился окончательно я. — Твои родители, мои... да и ты всегда любил девочек... — Пиздец в энной степени! Да вы, парни, жжёте. С вами точно не соскучиться! — заржал истерично Колька. — Заткнись! — рыкнул я на него и уцеловал плачущего Руслана. — Запомни раз и навсегда! Я тебя люблю как мужчину, и мне ты совершенно не нужен в образе бабы. — Но ведь тебе нравилось, когда я был в юбке... на твоём дне рождения... — И что? Знаешь почему? Потому что твой член, возбуждаясь, так мило задирал юбку вверх, и твои нежные яички просто фантастично смотрелись в нежном кружеве. Как нас перебил зелёный Коля: — Парни, тайм-аут! Ещё немного, и я пойду блевать от ваших голубых фантазий. — М-ммм... а чего тогда лез к моему парню в трусы? — рыкнул я на Николая, прижав к себе своего любимого, красного от стыда. Но уже не плачущего. — Так я же говорил! Меня подводит всегда моя любознательность. И ещё вопрос! Можно я останусь хотя бы до приезда тёти Сони? Может, при мне она на вас орать не будет? — И откуда столько благородства? — заметил ехидно я, беря на руки ослабевшего своего мальчика. — Сам не знаю. Но хочется хоть чем-то помочь. Ты же мой родной брат! — Черт с тобой. Все равно не отвянешь, — я отмахнулся от Коли и отправился прямиком в нашу спальню со своей любимой ношей на руках. — И просьба не беспокоить. — Ага, как и обычно, часа два-три... — Спасибо, что понимаешь нас как никогда! — я подмигнул брату своим ехидным глазом. Думая, что перед смертью лучше всласть потрахаться, а там уж что будет, то будет. *** Когда сползли обратно, я сморщил нос от стоящего жуткого амбре. В центре гостиной стоял огромный пахучий черёмуховый букет и вонял. Кольки не было, видно ушёл гулять. Хотя сегодня я был очень нежен. И Руслан практически не кричал, только тихонько постанывал и безостановочно тёк в моих ласковых руках. Черт, я распахнул все фрамуги, а эту ужасную вонь унёс на кухню. Не мог же я выставить букет братишки. Ещё обидится вновь. И что мне тогда делать? Только нашли общий язык и пришли к всемирному примирению. — Ты не любишь черёмуху? — Руслан тут же заметил мои странные действия. — У меня на нее аллергия в плане не нужных ассоциаций. Ну не говорить же, что от этого чертова запаха могилки мерещатся и похоронный плач. — А Коля не в курсе? Да? — Ну да, не проговорись. Завтра завянет, и я её выкину... По-тихому. Я специально для этого плана из вазы слил всю воду, не оставив ни капли, как с порога послышалось маминым голосом: — Ну, привет, родные! И как вы тут без меня? Марта с визгом кинулась ко мне в объятья, так как ей всего-то исполнилось шесть лет. А вот Анна уже совсем взрослая и рассудительная. У нас с ней разница была не такой большой. И она всего была на несколько лет моложе Кольки. Анна поправила чёрные волосы, которые были точь-в-точь как у мамы, перевела свои прозрачные арийские глаза, доставшиеся ей от родного отца — чистокровного немца, прицельно на замершего Руслана. — Ну что ж, давайте знакомиться, — моя мама улыбнулась тепло Руслану и подмигнула мне. — Мальчика-то своего представь? Чего как не родной! — Руслан, знакомься это моя мама — София. А это мои младшие сестрёнки. Марта и Анна! Марта взвизгнула, затараторила на немецком, даже я половину не понимал, что она говорит. Но она спрыгнула с меня и, вцепившись в рукава длинной кофты Руслана, потянула его в сад. — Дорогая, Руслан знает только русский. Поэтому прошу, говори с ним только на русском! Прости её, Руслан, она знает русский, но вот беда — в садике, в Берлине учат только на немецком, и ей трудно пока отделять один язык от другого. — Ничего страшного... — прошептал Руслан. — Я, кажется, понял... она хочет в сад? — В садик! Садик! Цветочки собирать пойдём? Нет? Утащили опешившего Руслана на улицу. — А он у тебя славный и очень мягкий, робкий... Сергей сказал, что именно он писал тебе стихи? Так? — Ну да... Чаю? — Не откажемся, правда, Анна? — Да, — кивнула строго мне головой сестра. А когда расселись с горячими кружками, я не вытерпел. — И что ты мне скажешь, мама? — А что сказать? Гомосексуализмом в Европе сейчас никого не удивишь. Если по любви — хорошо, а если нет, так вряд ли ты бы стал жить с парнем. Вокруг тебя баб красивых да умных всегда было — не продохнуть. Светлана, наверное, в ужасе? — Не знаю, хотя Колька сказал, они долго ругались после того, как на них все вылила мать Руслана, — я отпил свой чай, слушая, как на улице трещит без удержу Марта. — А как Коля сам? — Ну-ууу... с ним тоже не так все просто, хотя он и не особо против наших отношений с Русланом. Кстати, он сбежал к нам сегодня днём. Не выдержал наездов как отца, так и матери. Видно, по округе гуляет. Я думаю, он просто захотел побыть наедине... сам с собой. — Тяжело ему... С одной стороны ты — его любимый старший брат, а с другой — властный отец. Каким бывает тяжёлым Сергей, мне не нужно объяснять. По себе знаю! А как отнеслась мама Руслана к выбору сына? — Нелегко, она нас как бы не обвиняла ни в чем открыто. Но и не поддержала. Сказала, что все это грязь и блажь. И если бы было куда Руслана пристроить, то жить бы нам с ним не дала. — Бедный мальчик, — покачала моя мама своей головой, а потом улыбнулась вернувшемуся Николаю. — Ну, здравствуй, Коля. — Коля! Коля! Марта, услышав это имя, прибежала с улицы, запрыгала вокруг опешившего Николая. — Здравствуйте, а вы рано. — Поменяла билеты, так что буквально перепрыгнули с самолёта на самолёт и сэкономили пять часов, а что, не рад? — усмехнулась игриво моя мама Кольке. Анна вспыхнула при виде моего сводного брата щеками и шеей. Опа! Кажется, у Коли появилась его долгожданная дама сердца. Неужели Анна влюблена в моего братишку? Я оглядел затушевавшуюся девицу. Конечно, по красоте она уступает моей маме и сильно. В Анне было много намешано немецкого, отсюда резковатые линии лица, светлые прозрачные глаза, крупный нос. Да и грудь ещё пока не дотягивает даже до двойки, еле намечена острыми сосками, а ещё мощный рост. Анна встала при появлении Коли, и я понял, что они практически один в один, если Николай не меньше. Даже сейчас по росту моя сестрёнка была ближе ко мне, чем к Николаю. Ещё бы — моя мама высокая, практически в рост моего отца, а мой отчим выше её сантиметров на двадцать. И подпирает двух метровую отметку своей светлой шевелюрой жёстких волос. Настоящий рослый чистокровный немец. София обняла Колю как родного, а потом, отпустив, поманила к себе Руслана, вернувшегося вслед Марте. — Иди сюда, мой родной! Ох, и не просто тебе любить моего ненаглядного сына. Руслан шагнул в её нежные руки и, уткнувшись носиком, всхлипнул. — Ну-ну, ребятки, оставьте-ка нас одних, — помахали на нас всех рукой, мол, кыш-кыш, а второй притянули моего мальчика к себе поближе, усаживая на кухонной софе, рядом с собой. — Пойдем, — я кивнул Кольке и, прихватив весёлую Марту за ручку, вышел в гостиную. Анна, естественно, пошла за Колькой как блаженная. И я вдруг понял: ей не просто нравится Николай. Она в него по-настоящему влюблена. София не любила встречаться с бывшим своим мужем. Но к матери приезжала буквально каждое лето, особенно когда та болела, и привозила дочерей. Ну а Колька всегда увязывался со мной, если я уезжал к бабушке в её дом. И Анна Колю, естественно, видела и не раз. Но вместе они никогда не играли. Девочка всегда была по-немецки сурова и неприветлива. Колька же, кроме меня, никого вокруг не видел. Да и не интересовал его тогда женский пол. Ведь деревня это что?! Рыбалка, походы за грибами, прогулки по лесу. Естественно, я общался со своими сёстрами больше. Но в нашем случае разница в возрасте была ещё более заметна, нежели с Николаем. — Почему плачет Руслан? Марта хлопнула своими карими глазами. Они были похожи так на глаза нашей мамы, только значительно светлее и круглее. А ещё у Марты в отличие от Анны светлые кудри, в её отца. Да и смазливенькая она по-женски. В общем, ещё та красотка будет лет так через десять. — Он расстроен, так как его мама не хочет, чтобы он жил с нашим Олегом, — ответила за меня ровно Анна. — А почему хочет? Нет?! — построила Марта свое предложение по-немецки. — "Почему не хочет?" — поправила её Анна назидательно. — Это не принято в обществе. — А почему принято в обсТчисТве? — еле выговорили неправильно последнее слово и снова добавили отрицание. — Нет?! Анна тяжело вздохнула и посмотрела на меня: — Потому что гипотенуза! Марта замерла, но, поняв, что сестра её заткнула не выговариваемым словом, надулась: — Ты плохая, Анна! — А ещё параллелограмм! Марта вскочила и убежала в сад. — Зря ты так с ней, — покачал я тяжело головой. — Если это не сделать — Марту не остановить, — Анна глянула на хмурого Николая и вспыхнула своими скулами. Но Колю заботило совершенно иное, и он даже не заметил горячие взгляды моей подросшей сестрёнки. Если подумать, то Коля и Анна связаны родством только через меня. Коля через нашего отца, а Анна через мою маму. Вот ведь... Я им обоим родной брат, хотя и сводный. Но сами они не кровные родственники между собой. Я посмотрел на задумавшуюся Анну по-особому, и она, поймав мой взгляд, покраснела ещё сильнее. — Так, ребятки, думаю, пора действовать! Мама вошла к нам вместе с Русланом, у которого были покрасневшие глаза. Но сам он уже не ревел, можно сказать держался молодцом. — Мальчики, оставайтесь пока здесь в поместье, а я с дочками проедусь до Сергея! Коля, не волнуйся, я поговорю с вашим отцом, и, думаю, мы все утрясём. Руслан, выше голову. Если любишь всем своим сердцем, то борись за свою любовь! — раздавала моя мама лихие указания, а потом повернулась ко мне. — Ключи не одолжишь от своей тачки? Я коротко кивнул и, передавая ей связку, услышал тихий шёпот Софии: — Береги его. Всё-таки такая сильная любовь и привязанность встречается крайне редко в нашем непростом мире. И твой мальчик заслуживает её в полной мере. А я вам помогу. Мама захватила Марту и Анну с собой. Я же притянул Руслана к себе и, посадив на колени, спросил: — Как ты? — Хорошо, только очень необычно... когда совершенно незнакомая женщина... называет тебя любимым сыночком и дорогим человечком. — Ну, тётя София даёт, отжигает почище, чем вы оба, — Колька потянулся, а потом подмигнул нам. — Но я рад, что она не потащила меня к родителям. Чет я пока не горю желанием видеть их обоих. — Слушай, Коля, и как тебе Анна показалась? — вдруг я решил прощупать топкое дно. — Эта каланча? С немецким профейсом? Вот уж никогда не думал, что из симпатичной девушки выйдет такое убожество. Ты был прав, немки... м-ммм... на любителя. — Убожество? А по-моему... она очень мила. Я хочу написать её портрет, если она мне разрешит... конечно, — замялся Руслан. — Кого писать, так это тётю Софию! Вот там я понимаю! И личико как у Олега. Красота, да и только! И фигура, и буфера! — нам показали аппетитные округлости моей матери и прищёлкнули языком. — И потом, женщина, которая выше по росту меня... Для меня просто не существует! Ладно, влюблённые, вы как хотите, а я спать. И так сегодня всю ночь родаки лезли со своими расспросами. Я просто не нарадуюсь приезду твоей маман, Олега. Может после этого они хоть немного поубавят своей ёбнутой прыти и отстанут от меня со своими дурными вопросами? И Колька, насвистывая, ушёл в комнату для гостей. — Анна влюблена в Николая? — спросил робко Руслан у меня. — Заметил, да? — я поцеловал его за ушком и тяжело вздохнул. — Вот только он это вряд ли заметит или оценит. Ему по жизни прут смазливые низкорослые дурочки с большим выменем. — Я это понял... давно... только тогда... почему он так обошёлся со мной? — заглянули фисташковые глаза прямо мне в душу. — Наверное, ты для него редкое исключение, впрочем... как и для меня. — Еще скажи, что тяга ко мне у вас семейное, — хлопнул своими глазищами Руслан. — Это ты сказал, а не я. И чем теперь займёмся? Вопрос был чисто риторический. Так как мои руки уже давно гуляли по спине Руслана, очерчивая позвонки и лопатки. И, судя по всему, мой мальчик был не против моей близости. А в связи с наличием левых глаз, мы решили уединиться в спальне. Хотя, возможно, это было и лишнее. Ибо то, как храпел Колька, было слышно даже в гостиной. Видно напряжение последних ебнутых суток его отпустило, и мой брат просто завалился спать. *** Мать прикатила обратно поздно, практически к полуночи. Но счастливая и в сопровождении тёти Даши. Марта забежала первой, крича на весь дом: — Коля! Коля! А когда он появился сонный в проёме двери, запрыгнула ему на руки. Мы с Русланом вышли из кухни, держась за руки. Даже после обжигающей близости сон к нам не шёл, и мы оба на нервах, ждали, когда София с дочерьми придёт домой. — Анна, торт и чай! — моя мама выдала тортик своей правильной дочери, что продолжала пожирать своими голубыми глазищами вошкающегося с Мартой Кольку, а потом поманила нас обоих своей рукой. — Руслан, Олег! Дарья Васильевна хочет вам кое-что сказать. То, как затрясло Руслана, не укрылось ни от кого. Мне даже пришлось его обнять за талию, дабы он не рухнул на пол, и подвести к его суровой матери. — В общем... — тётя Даша смерила нас обоих. — Я была не права. И все же, я люблю тебя даже таким, какой ты есть. Я не отказываюсь от тебя и считаю до сих пор тебя своим сыном. — Ма-ма, — Руслан буквально упал в объятья своей матери и зарыдал. Надрывно, громко на весь наш дом. А та его, уцеловывая и углаживая, попыталась вразумить. — Плакать не стоит, столько народу смотрит. И тем более перед Олегом! Чего ты как девка-то, сыночек. Но Русланчик заревел ещё сильнее и надрывнее, услышав от своей мамы долгожданное «сыночек». Так что все остальные просочились целомудренно в кухню, оставив обнимающуюся мать и сына наедине. — Мам, ты волшебница. И как ты ей только внушила? — я поставил по-армейски быстро чайник и стал с Анной на пару накрывать на стол. — Ха! Дарья Васильевна и сама понимала в душе, что не права. И очень болезненно обошлась со своим младшим сыном. Настоящее волшебство было тогда, когда я ставила твоего отца на место и Светлану. Прости, Коля, что говорю о твоих родителях в таком ключе. — София повела своим носиком и, чихнув, заметила-таки повядший огромный букет опадающей черёмухи. — Боже, и кто её притащил в дом?! Вы уж простите, родные, но мне она напоминает похороны моей матери. Черёмуху смяли в руках и выкинули подальше в распахнутое окно. На тихую радость мне. А потом вернулись к своим баранам. — Так вот, там была настоящая битва. Конечно, не все так прекрасно и душевно, но, мальчики, кое-что я всё-таки добилась. Во-первых, Коля, может сколько хочет гостить у своего брата и Руслана! И хотя ваш отец и не признал отношения молодых, но он забрал назад свои слова по поводу отказа от Олега, как своего родного сына. И ещё, ребятки, так, к слову. Запомни мои слова, Олег. Если что, я тут же заберу вас обоих с Русланом в Германию. С Дарьей Васильевной и своим настоящим мужем я уже все моменты обговорила. Так что теперь давайте пить чай и есть торт. Тем более на улице потеплело, и весенние заморозки, как я понимаю, подошли к концу. Пока мы заваривали чай, разливали его по чашкам и нарезали торт, пришёл Руслан со своей мамой. Он тихонько что-то ей рассказывал, а она, держа его за руку, кивала, утирая рукавом свои скупые слезы. И, как я понял, теперь между ними все было хорошо.