Спокойной ночи... Или тот, кто пишет стихи

Моя мама погостила недолго, всего неделю. Но это хватило Руслану, чтобы уломать Анну на портрет. Марта тоже хотела попозировать, но усидеть даже минуту на одном месте не могла. Но даже лёгкие наброски с моей маленькой сестрички и с Софии покорили мою мать полностью. И если готовый портрет Анны остался у нас на чердаке, то все наброски уехали в Германию. Июнь начался с летней практики. Мне навязали лихо всех хвостатых двоечников. Да и Руслан с Колей уехали на весь этот месяц на выездной пленэр. Этюды художники должны были писать за городом на университетской станции. И как бы Русланчик не хотел отрываться от меня, но все же поехал. Настояли учителя, да и Колька если что был рядом. Как только прошло несколько дней, от братишки пришла срочная записка по телефону. Станция находилась не в зоне действия сотовых телефонов, а это значит, что что-то произошло экстраординарное, коль Николай протопал около тридцати километров до райцентра, дабы отправить сообщение мне. Я выбил пропуск на станцию у декана Руслана, ибо мой гомофоб ни в жизнь не разрешил бы мне прохлаждаться на природе. И, спихнув всех никчёмных студентов Игорю, укатил с Мишкой на пленэр к художникам. Тем более у многих этих творческих засранцев оставались по моему предмету довольно-таки веерные хвосты. — Природа, девушки... м-ммм... красота! Эх, и засиделся я в городе, заработался, - Мишка выпал первым, когда мы отметились на КПП станции и припарковались внутри. — Кто бы говорил! — ухмыльнулся я таким тоном, что Мишка заржал. — Да ладно тебе, зато теперь Игорь поймёт, как сталкивать всех должников на нас двоих. Ну и чего тут стряслось? — А мне почём знать? Но Колька просто так дёргать меня не будет. Вот встретимся с ними и все уточним. Художники находились у реки и старательно шеренгой писали один и тот же вид на высокий берег. Русланчик стоял сбоку от Коли, а с другой стороны его подпирал какой-то неизвестный мне парень. Ибо за полгода я выучил всех ребят, что так или иначе крутились вокруг моего мальчика. И не просто подпирал, а все что-то спрашивал вполголоса. Навязчиво дотрагиваясь то до локтя Руслана, то до плеча. И то... как на это действо стрелял глазами Николай, было однозначно понятно, что ему это очень даже не нравится. — Ха! И что за фрукт? С медной головой? — Мишка отследил, как Русланчик пытается отделаться от навязчивости соседа, впрочем, весьма безуспешно. Как расслышал хмурое и громкое от Николая: — Задрал уже, не мешай нам писать! — Ладно! Ладно! Даже в мыслях не было, - медная голова подхватила свой переносной мольберт и отошла демонстративно в сторону. И я даже расслышал от Руслана: — Спасибо... друг... Мы с Мишкой переглянулись и подошли к рисующим парням. — Приветик, сладенький! - Мишка буквально повис на вздрогнувшем Николае. — И что тут у нас? Ну, надо же - речка! — МИ-ХА-ИЛ! — прорычал Колька, отбиваясь и тем самым привлекая внимание всей своей группы. А Русланчик, хлопнув глазами и уставившись на вредного Мишку, перевёл свои очи назад. И упёрся ими недоуменно на меня. Я подошёл к их преподавателю, поздоровавшись, и попросил разрешения поговорить с Русланом наедине. Мне, естественно, его дали. И я, кивнув своему любимому мальчику в сторону живописной дороги, повёл его прогуляться, подальше от чужих глаз. — А что, отпускают на перерыв? — подорвался медноголовый. Но его тут же поставили на место, указав на недописанный пейзаж. — Как у тебя дела? Когда мы отошли достаточно в сторону от всех, я приобнял своего милого и утащил под плакучие ивы. Подальше от левых взглядов. — Все... хорошо... Русланчик доверчиво приник к моей груди и ответно обвил своими руками. — А все ли? Что за медная башка? — Дим...ка... — ойкнули у меня в руках и залились стыдливым румянцем. — Он переводной студент из другого города. Я и сам не пойму, чего он все вяжется ко мне. Если бы не Николай, то сошёл бы окончательно с ума. — Ну... ничего, мы с Мишкой тут на неделю прописались, так что вот и посмотрим, чего этот Димка хочет от тебя. Тем более у вашего курса полно долгов и по программированию, и по высшей математике, — усмехнулся игриво я фисташковым глазкам своего мальчика и за ручку увёл ещё дальше, вглубь шатра бесконечных ив. Русланчик, дрожа, прижался ко мне, когда я приспустил ему джинсы, разворачивая к себе его похотливой попой. — Олежа... а вдруг увидят? — Кто это? — Ну... мало ли? И потом, у нас нет никакой смазки... — И на кой она мне? Присел на корточки и лизнул его сжавшееся колечко, поддрачивая спереди Руслана своей рукой. Стал осторожно нежить любимую свою дырочку. Он прогнулся сильнее, охнул и прикусил свою кисть руки. А когда его задница размякла, давая мне больше возможностей, я встал, прижимая к себе его худое тело. И, выпустив свой налитый член, сплюнул на него и плавным толчком проникнул вовнутрь. Руслан меня сжимал жарко, жадно подмахивал сам, упираясь вспотевшим своим лбом в кору ивы. А потом все же глухо вскрикнул, выплеснувшись первым на ствол дерева. В первую же ночь я забрал его к себе в аспирантский корпус, выпнув из нашей комнатушки ехидного Мишку. Если вы думаете, что мы ночью снова продолжили изыскания под ивами. Ни фига! Обломаю я вас. Мы просто крепко проспали. И, как я понял по тому, как Руслан, цепляясь за меня, выпал из реальности, он до этого все эти дни без меня попросту не спал. Наутро студенты шептались, но им хватало ума держать при себе свое сраное мнение. Русланчик в кои-то веки выглядел порозовевшим и выспавшимся. Зато Колька при виде Михаила переходил в режим усиленной самообороны. — На кой ты этого утырка притащил за собой? Колька, отмахнувшись в который раз от Мишки, навис надо мной. Праздно загорающего на лавке. — Шеф как узнал, что еду к вам, дал в нагрузку. А что? — Что-что! Он меня попросту задрал. Как Димка твоего Руслана! — Ты из-за этого так переживал? Я отследил, как Русланчик пошёл в корпус, где располагалась столовая. Сегодня его группа была дежурной. — А что, не должен был? — заметили ехидно мне. — Нет, наоборот. Хочу тебя поблагодарить. Руслан практически, как я понял, эти дни и не спал... особо. — Поспишь тут, когда к тебе все время лезут. Кончилось тем, что я его к себе положил под бок! — И даже не приставал? — съехидничал я. — Не-а... сил не было, самому смертельно спать хотелось, — съязвили ответно мне, а потом добили, — ладно, я в столовку, ибо стою в паре с Русланом. Так что загорайте дальше, ваше высочество! — Учту, ваше величество! Я сладко потянулся и ушел на речку на мостки. Подальше от всех левых глаз. Солнышко припекало, несмотря на ранние часы, как на меня упала чья-то тень. — К-хм... здравствуйте! Так вы и есть тот самый Олег Сергеевич? Я раскрыл глаза и уставился в медовые напротив, оформленные медными волнами волос... "Красивый, засранец. Был бы девкой – трахнул!" — всплыла дурная мысль. Я облокотился и, сделав ладонью козырёк, усмехнулся. Как можно более вызывающе: — Тот самый? Это как? Юноша обезоруживающе улыбнулся и присел на мостки под мой бок: — Тот, что был на фото, на международной выставке. Я оглядел этого хитрожопого пиздюка и, отодвинувшись от него подальше, сел на край, опустив ноги в прохладу вод. Теперь над моей головой была жиденькая тень от чахлого деревца. Медноголовый переполз ко мне следом, повторив мою позу, только солнце било ему прямиком в макушку. От чего волосы просто вспыхнули всеми оттенками расплавленного золота. Ну просто огненный пацан... М-дя... — И что, если да? — снова я задал вопрос вместо простого ответа. Мне снова сладко улыбнулись, а потом пояснили: — Я просто думал это фотошоп. Все так нереально! Ну... костюмы старинные, обстановка и вы... — Как я помню, на фото рядом со мной были и Руслан и Николай. Они-то, как вы уже видели, реальнее некуда. — Да... но... Руслан без должного макияжа и одежды – полинялей портовой мыши. Да и Коля тоже не фонтан! Макияж? О чем это он? Я точно помнил, что Коля ничем Руслана тогда не красил. Вот переодел - да! Да так, что я тогда однозначно заработал нехилый каменный стояк. — А я так не полинялый?! И фонтанистее некуда? — Вы... Его глаза стали вдруг такими голодными, что мне откровенно поплохело… — Вы... само совершенство! И, если честно, я в вас влюбился без памяти, только увидев в художественном журнале эту фотосессию, что заняла все призовые места. Меня от такого передёрнуло всего, и я, встав на ноги, едко заметил, сразу расставив все точки над i. — Мне жаль, но я не смогу вам ответить взаимностью. Ибо занят! — Русланом? — ухмыльнулись с такой издёвкой в спину, что меня прошил холодный пот. Я глянул на этого засранца через плечо и холодно предупредил: — Держись от Руслана и Николая подальше. Ибо если ты хоть пальцем тронешь моих мальчиков - я тебе оторву все... что ниже пояса, голыми руками. Дима заулыбался ещё призывнее и, расстегнув демонстративно ширинку, наклонил голову на бок: — Так зачем же ждать случая? Приступайте, вашими-то руками я не против! — Гондон... - сплюнул я на горячие доски и пошёл с этих чертовых мостков. Вот только этой липучки мне и не хватало. А на крыльце столовки Михаил снова приставал к моему Кольке. Причём весьма неоднозначно! Ну что за бурда пошла по моей размеренной жизни? И вдруг ни с того ни с сего. А ведь только утрясли более или менее со своими родителями все наши спорные вопросы. Ну хорошо, я тебе устрою, медный сучок! И тут же пошёл разбираться с преподом Руслана с вопросом как можно сдать ему практику заочно. — У Руслана как раз проблем практически никаких. И мне протянули список, подчёркивая, что должен сдать мой мальчик, дабы через неделю вернуться со мной в город. — А вот Колю отпустить не могу, у него есть крупные завалы по композиции и рисунку, — поведали параллельно мне. А в обед этот медноволосый хитро пристал ко мне на предмет математики, а именно пересдать. И кроме того позаниматься дополнительно. Тет-а-тет! — Мишка, это к тебе! Фыркнул я тут же и непонимающего пройдоху всучил своему дружку со всеми вытекающими проблемами. Кушайте - не хочу! Михаил поднял на меня свою задумчивую бровь, а потом, почесав ручки, приступил к особо зверской экзекуции, давая Димке понять все особенности зимования местных раков. *** — А вы хитры, — заверили меня на следующий день с утра. — Вы не менее! Мой друг оценил ваш математический уровень. И он, о чудо из чудес, оказался выше среднего! — Я не отступлюсь от своей любви. — Флаг в руки, барабан на шею и ветер в спину, что б флаг стоял. — Вы ещё про электричку забыли. — А её сам найдёшь, если приспичит. — Практика будет целый месяц... многое может измениться, — заверили меня масляно. — Ой, действительно! Только вы не учли одного. Через несколько дней я забираю Руслана домой, — я осадил этого прохиндея ещё на раз. — Как это? Никому не могут сократить учебную программу. Я проверял лично сам. Ни по каким причинам! — Конечно никому, кроме полинялой портовой мыши! Только вот незадача. Ваш уровень и Руслана – небо и земля! Отдал я игриво честь Димке, слыша, как он тут же ловит первого встречного и переспрашивает, в чем особая соль с Русланом? — Он - гений! — усмехнулись криво медноголовому в ответ, а потом хлопнули дружески по плечу. — Ничего, попервости трудно это осознать и понять, но потом привыкнешь. Вечером же я наблюдал премилую картину, как на мостках Мишка целуется в засос с Елизаветой, чувственно разминая ей пышную грудь. И на это секси-действо таращился Колька, злобно сжимая свои кулаки. "Весь мир сошёл с ума!" — подумалось невзначай мне, но ничего... ещё пару тройку дней, и мы окажемся с Русланом в нашем уютном домике. Подальше от всех этих ебнутых обезумевших людей. *** — Говорят, ты пускаешь в свою попку? Так пикантно! Димка решил плясать от обратного. И если ночью я с Русланом был вместе, то днём своего мальчика полностью защитить не мог. А Колька меж тем отрабатывал долги по вышке. Уж в чем-в чем, а у него как раз по математике был полный завал и не сданный экзамен, который ему перенесли на время после практики. И там над ним полновластно издевался Мишка. Русланчик от такого, вздрогнув, выронил кисть, но промолчал. По большому счёту не зная, что же ответить на такой наезд. — Ну и большой у Олега Сергеевича? А? Уж поделись, сестрёнка! - Димка цеплял его за локоть и, нависая, давил. — Пре-крати... — прошептали сдавленно в ответ. — Я все думаю... Как такое чмо, как ты - ни кожи ни рожи - завоевало такого, как он. Продолжали изгаляться над Русланом, но, увидев, что я направил к ним свои ноги, быстро отступали в тень. — Олег... я некрасивый, да? Я даже опешил от такого, а потом, стеганув глазами это медноголового засранца, что лихо от меня делал теперь ноги, увёл Руслана в комнату, где мы временно квартировали. — Ты самый красивый на свете! И для меня любимый, особенный человечек, — заверил я Руслана, усаживая к себе на колени, обнимая за талию и целуя его в заплаканные щёчки. — Но... Дима... он намного ярче и красивее меня. — Не заметил как-то особо. Я же тебя люблю! И потом, если уж на то пошло... Дима не девушка. И у него тот же набор в штанах, что и у тебя. А значит... — Что? — удивился мой любимый, не улавливая моей странной логики. — Это значит только то, что хватит меня стесняться. И из всех мужских яиц и членов я люблю только твои милые причиндалы. Я скользнул в джинсы Русланчика своей ручкой, огладил любимые муди своего мальчика. Но продолжить нам не дали. Мишка забарабанил в нашу дверь, матерясь на всю дачку и костеря всех нерадивых студентов общим скопом. *** Оставалось переночевать последнюю ночь. Я вечером, после того как помогал Мишке в муштре последних студентов, хватился как Коли, так и Руслана. — Ну и какой их черт унёс? Обоих? Я раскурил сигарету на крыльце, слушая, как ворчит у меня под боком Мишка. — Да тут ползать-то негде! Либо на мостки попёрлись, либо в заброшенный цех. А ещё, возможно, в ближнюю деревню на поебушки или танцы. — Руслан на поебушки? Ну ты меня рассмешил, — я смял сигарету и, глянув на Михаила, уточнил. — И где у нас цех? *** Огромное здание как только не использовали. И в виде ангара, и склада и даже крытого стадиона. Двери были символически перемотаны цепью, украшенной, как бантиком, увесистым замком. — И ты туда полезешь? - Мишка потянул створки на себя и под цепью образовался широкий проход. — Больше совесть успокоить! А ты шуруй на мостки. Может они там. — И вот скажи-ка мне, дружище? И чего это я тебе помогаю! А главное, ради кого? — Ну, это ты уж сам решай, — хмыкнул я, ныряя вовнутрь. Свет пробивал в выбитые загаженные стекла высоких окон, но, как ни странно, вещей тут было немного. Странного вида резервуары не то под воду, не то ещё под что. Конструкции не то сеялки, не то веялки. В общем - агрегаты неописуемой конфигурации. Я обошёл все пространство внизу за каких-то десять минут и уже собирался ползти обратно, как наверху что-то сгрохотало. Где-то должна быть лестница! Её я нашел у одной из стен. Полусгнившую, развалившуюся железную конструкцию. И буквально на руках залез по ней наверх. Оказывается, тут есть ещё один коридор, который уходил в административную часть этой развалюхи. Я прошёл его до конца. Ба, да тут ещё один выход. Пожарный и уже с добротными ступенями, вылитыми из цемента. Я потыркался в закрытые помещения – никого. И по пожарной конструкции сбежал вниз. — Отпусти меня сейчас же! - голос Руслана стеганул меня по натянутым нервам. — Для тебя же, дурень, стараюсь! Считай, это приватный урок по совращению, - голос рыжего черта был вкрадчивым и мурлыкающим. — Мне это не нужно, совсем! — Да неужели? И на что спорим, что я уведу у тебя Олега? И полгода не пройдёт! — Отстань от нас обоих! "Надо же... а мой мальчик подрос и стал более уверенным в себе", — подумал я про себя, осторожно продвигаясь между сваленных конструкций в сторону огромного подвала, но уже по нижнему коридору. Возможно, мне тогда показалось, и грохот был здесь? Не наверху, а внизу. — Не слишком сильно ты и сопротивляешься! А ты с задницы ничего так... Аппетитненький! Снова послышался тот самый грохот, и я буквально в прыжке вынес дверь, которая была забита намертво гвоздями. Комнатка была залита светом ранней луны и совершенно пустой, если не считать парочку старых столов. На одном из которых рыжий засранец пытался загнуть моего любимого парня. Он недоуменно повернул голову в сторону почившей двери. И охнул от моих убойных кулаков. Русланчик, связанный своей же одеждой, распахнул свои фисташковые глазищи, обернувшись ко мне через свое плечико и, увидев, что я добиваю этого ублюдка ногами, попросил: — Олежа, не трогай ты его... Он не успел мне ничего сделать! Но, столкнувшись с моим безумным взглядом, повесил виновато голову на свои связанные руки. — Какого хрена ты оказался вместе с ним здесь? - я отметил соблазнительную позу раком своего мальчика, стреноженные ноги и руки, оголённую задницу. И подошёл ближе. — Он сказал, что хочет поговорить наедине... ну мы сюда и влезли... через окно... — Идиот! Я распластал его на шатком столе ещё сильнее, вжав грудью в старые облезлые доски, и, огладив задрожавшую спину, шире развёл его стройные ножки. — Олежа... не надо... только не здесь, а? Только не при нем! - запричитал Русланчик, но мне уже сорвало окончательно башню. Таким злым я себя ещё ни разу не чувствовал! Димка булькал в тёмном углу, но мне было откровенно насрать. — Ты сам выбрал эти ебнутые декорации и левых озабоченных зрителей. Так что расслабься и получай удовольствие! - и я, не готовя как обычно своего мальчика, взял жёстко и сразу на полную длину. Русланчик закричал так, что, думаю, отозвалось во всем здании. Я же всунул ему тут же в рот свои пальцы, и потом были только хрипы, пока подо мной просто от прошивающей боли не потеряли сознание... — Ты... зверь... — прохрипели из угла. Я уложил утраханного Руслана на все тот же стол и навис над тем ушлепком, что стал невольным свидетелем нашего звериного секса. — А ты как думал? Утырок, — хмыкнул я в ответ. — Что, тоже желаешь сладкой близости со мной? — я огладил свой окровавленный член. В углу сглотнули и, вжавшись в стены, дохрипели: — Чего-то не очень... — Вот и замечательно. Если ещё раз сунешься к Руслану — и анальная кара достанется исключительно тебе! А потом, не складывая свое извозганное хозяйство, поднял на руки вырубленного своего непутёвого парня, у которого полностью отсутствовало чувство самосохранения, и вышел через выбитые двери на улицу. Чёрный вход был просто прикрыт поставленной криво дверью, которая от одного моего пинка рухнула в бурьян. Оставалось только дойти до речки и ополоснуться как самому, так обмыть от крови Руслана. Но на мостках меня ждал сюрприз и ещё какой. Мишка и Коля целовались озверело взасос, и каждый из них пытался подчинить другого. Это ебнутое зрелище продолжалось минут десять. Послышались девичьи хохотки откуда-то сверху, и Николай, вломив Мишке по шеям, отпрыгнул в густые кусты. Я же вышел из тени и, положив на доски Русланчика, стал раздеваться. — Ты... его изнасиловал? Мишка ошарашено глядел то на окровавленные бедра моего мальчика, то на мой опавший в бурых потеках член. Конечно, при свете луны все казалось черно-белым. Но видно было замечательно. Словно в небе повесили огромный фонарь. — Тебя вот не спросил. Любитель прелестей моего братишки! — Он... – Мишка потупил взгляд, а потом все же сказал прямо и чётко. — Он меня сам поцеловал, словно с цепи сорвался! — Угу, - я спрыгнул в холодную воду с мостка и, стоя там, стал раздевать Руслана. — Я не вру! — Ага! А кто Елизавету трахнул при Николае? — Ты... и это видел... Совсем припух Мишка. Конечно я не видел, как он её тогда поимел, но то, как мял в руках, сомнений не вызывало чем все это закончится. Я взял на руки тонкое тело своего мальчика и окунул в прохладу воды. Он всхлипнул, забился у меня в руках. А потом затих, поняв, что это я кунаю его тело прямо в речку. Я же обмыл его задницу, бедра, а потом коснулся пострадавшего ануса. Руслана затрясло теперь не от холода, а от боли. Но я все же ввёл пальчик в его натруженное нутро, промывая все раны в чистой горной речке. А потом обратно усадил на пирс: — Оденься. А сам, пару раз окунувшись, махнул через реку, пересекая её по диагонали. Течение в долине было не таким мощным, как казалось. Конечно, сносило, но не так что бы сильно. — Что, охладил свой пыл? Мишка навис над приплывшим мной. Руслан, одевшись в свою мятую одежду, упорно молчал, подтянув свои углы коленок к острому подбородку. Я грозно глянул на Мишку, а потом его дёрнул за руку в воду, и он, ухнув дугой, улетел ко мне. — Я-то да, а вот тебе не помешает. Прекрати играть с моим братом, а то не посмотрю, что ты мой друг! — я отжался руками и, встав обнажённым на мостки, по-философски смотрел... как Мишка, чертыхаясь, пытается подгрести к нам. — Идем в дачку! Я оделся буквально за минуту, Мишка еще не вылез из воды, а я уже был готов. Русланчик задрожал, но мою протянутую ладонь сжал в обжигающей холодом своей. Я его вздёрнул на подкашивающиеся ноги, а потом поднял в воздух на свои руки. — Прости меня... — прошептали затравленно мне на груди. — Я больше никогда не пойду ни за кем, кроме тебя. Видно, мой урок был усвоен на отлично. А когда я его завалил на наш топчан, мой нежный любовник чуть не заплакал, запинаясь испуганно языком. — Олежа... мне так больно там... я не смогу ещё сегодня отдаться тебе. — Ты меня вообще зверем считаешь? Да? Я прилёг просто рядом. И, подгребая его трясущееся тело к себе, поцеловал в висок: — Спи... беспокойное хозяйство! На сегодня с твоей задницы достаточно. Да и, думаю, на всю следующую неделю тоже. — Спокойной ночи... — прошептали зажато у меня на груди. — Ага... приятных снов... — буркнул я отмораживающее в ответ. Хотя сон навалился быстро, и уже через мгновение, засыпая, я слышал, как на мне глубоко дышит Руслан. На следующий день, по утру я буквально силком загнал в машину развратного Мишку, высказал Кольке все, что думаю об их недопоцелуях с моим дружком. И, прихватив хромающего на обе ноги любимого, уехал домой. *** Остатки месяца пролетели без эксцессов, зато завершающая выставка работ снова дала о себе знать. На ней мой Русланчик выставил две своих работы: портрет Анны и мою НЮ в этих чертовых одуванчиках. И вот как раз эту НЮ и спёрли в первый же день. Буквально после показа и вынесения вердикта грозной комиссии. Все осложнялось ещё тем, что обе работы официально должны были быть отправлены на международную выставку. А когда хватились по списку, одной, увы, и след простыл. — Я и не знал, что Анна так красива... - Колька стоял перед оставшейся работой Руслана, пока преподы ругались друг с другом насчёт сохранности работ гениальных студентов. Руслан отнёсся к пропаже своей работы с долей великого пофигизма. Тем более я был у него под боком, только протяни руку. И оригинал он ценил превыше всего. — А я тебе говорил, что сестра Олега очень красива. — Это она у тебя в работе красива, а на самом деле... Только глаза и цепляют. А все остальное - полный отстой! Буркнули в ответ, поглядывая косо на меня. Разговор про поцелуи с Мишей даром не прошёл. Николай буквально на подлёте останавливал своего надоедливого поклонника. Но самое противное было в том, что пресловутая Елизавета просто помешалась на вечной любви к Михаилу. И навязывала себя молодому педагогу как заядлая рыба прилипала. Где угодно и в любое время суток. — Ты не переживаешь? — я обнял своего мальчика за плечи и, чувствуя знакомую дрожь в его теле, чмокнул украдкой в макушку. — Работы, как дети. Ты даёшь им жизнь, наделяешь душой и своей энергией, взращиваешь... а все остальное уже зависит от них самих. Если будет угодно случаю, создателю и этой реальности - она вернётся. Нет - так тому и быть, — выдал мне на это Руслан словно какой-то столетний старец. Колька на такой монолог прыснул в кулак и, покрутив у своего виска, переспросил: — Руслан, ты из себя святого строишь или блаженного? — Любимого, — был ещё более краткий ответ. Я же оглядел возбуждённую толпу и, оставив на время своего мальчика, приблизился к медным вихрам: — Работу верни, идиот! Димка вздрогнул от такого развития, а потом масляно заулыбался. — Наглый поклёп! И бездоказательный совсем. Я оглядел его с импортных кроссовок до молодёжной укладки и, отморозив взглядом развратную улыбку, заметил: — А что подумают о моем бездоказательном предположении ваши педагоги, а? Если узнают с моих слов, что ты гей. И запал на меня? Димка даже оскал не поменял, продолжая лыбиться. — Может на свидание сходим? Одна ночь - ваша девственная задница. И нет ничего невозможного. Чудеса вокруг нас, стоит только протянуть руку! — А почему ты решил, что я сзади девственник? Дима заржал, прыская слезами смеха: — Руслан - актив! Более бредового никогда не слышал. — А почему ты думаешь, что именно он был у меня первым там? Я демонстративно поманил пальцем Мишку, что увязался за мной и пускал любовные взгляды издалека на моего Кольку. Дима мой жест оценил, рвано сглотнул: — Значит облом? — По всем статьям! Не становись преступником по малолетству и верни моё НЮ на место. Придурок! Я хлопнул по его плечу и, подойдя к Мишке, ничего не объясняя, схватив его больно за плечо, потащил в другой конец выставочного зала, шипя на ходу. — Сделай более эротичное лицо... Козел! — Когда ты мне буквально, чуть не смял ключицу в пыль? — проскрипели от такого наезда, а потом, когда я отпустил, вытерли обильный пот. — Вы что с Русланом поссорились? — Не совсем, просто я пытаюсь вернуть его работу! Мишка оценил ситуацию молниеносно: — Неужели этот медноголовый засранец? — Ну да... только у меня доказательства нитками шиты. Посему с этого дня ты мой официальный ебун! — ЧО? — выкатили на меня опупелые глаза. — "ЧО" слышал, и только попробуй вякнуть об этом Николаю, — рыкнул я в ответ. — Значит я... тебя... того... — Мишка вытер вспотевший резко лоб и потёр занывшие тут же виски. — В голове не укладывается. А как же Русланчик? — Ну, тут все просто. Я ебу Руслана, а ты периодически меня! Ибо мой Русланчик на такое просто не способен. А я супер-шлюха, которая работает на два фронта. Понял? — пояснил я по-деловому, отслеживая охуевший взгляд Димы на нас. Мишка прокрутил все в своей ушлой башке и даже неохотно согласился, болезненно смотря, как вдалеке беседуют Николай и Руслан. А куда он денется, коль я его поймал за его же звенящие яйца на моего же братишку. На следующий день работа с моим НЮ висела на своем законном месте, чем ещё больше запутала великую комиссию всех времён и народов.