Спокойной ночи... Или тот, кто пишет стихи

Если бы так было просто, как кажется. Но ещё не наступил август, а вокруг Мишки заплясало полхудожественного отделения. Елизавета чуть не выцарапала глаза Димке, когда тот со злости брякнул ей в лицо, что Мишка по счёту второй препод в нашем бравом университете педераст и спит со мной. Причём не фуфры-муфры, а в главной роли. За реакцию Руслана на эти мной же созданные слухи я по большому счёту не боялся. Он бы особо и не заметил, если вдруг вокруг него стали бы летать сиреневые крокодилы или розовые слоны в особо чёрный горошек. А если бы и заметил, то решил бы, что так оно и было. И задумано изначально матушкой природой. А вот Колька... — Руслан, Мишка что, ночует у вас? — попытались взять в оборот Русланчика с утра, в субботу, у нас же дома. — У нас? — фисташковость была самой простотой и удивлением. Я сидел меж тем под распахнутым окном кухни и наслаждался видом ещё не воспарившей росы, что висела крупными гроздями капель на сочной траве. — Ну не у меня же! — обиделся Коля. — Сегодня... я его не видел. Сказали настолько задумчиво и недоуменно, что я чуть не заржал. Николай — идиот, ведь знает, что Руслан невнимательный вообще ни к чему, кроме меня. И решил-таки спросить у него про другого мужчину. — Да не сегодня, — рыкнул Колька и понял, что надо менять стратегию на корню. — А вообще! — Бывает, как ты или мой брат Леша... — ответили вяло и, потянувшись, закутались в тёплый плед у камина. — Да нет... я не о том! Вообще, он по какому поводу зависает у Олега? — решили взять быка за рога более конкретно. — Ну когда пьяный. Или когда ему скучно ехать одному домой. Бывает по работе. Вот и остаётся. — И надолго зависает? — Так обычно с ночёвкой, как ты и спросил. От нас же, сам знаешь... Вечером, если не на своей машине, не уедешь. А если пьян — тем более. — Я не о том, как долго по суткам? Руслан задумался и не кстати вспомнил последние несколько недель. У нас была грандиозная запарка по программированию. И Мишка завис у меня буквально на неделю с вещами, оккупировав одну из гостевых комнат. — В последний раз... около недели... — подсчитал дотошно Руслан. — Неделю? Более? И какого хрена он тут торчал?! — Так они работали с Олегом сутками. Я даже не знаю, спали ли они вообще. Я когда засыпал... они ещё не ложились, а когда вставал — они уже сидели в три погибели и снова о чем-то спорили друг с другом. Колька поперхнулся и выдавил совсем фантастичное: — А секс у вас был? Я даже выглянул через край окна, чтобы посмотреть... И как она – непроходимая тупость моего братишки? — Секс? — Руслан настолько непосредственно поймал свою челюсть на подлёте к полу, что опешил даже Коля. — Как он может быть... в таких условиях? Руслан имел в виду два аспекта: посторонний в доме и завал на всемирном поле программирования! — Значит ты не трахался... в это время с Олегом... — решил по-своему Коля. Господи, кабы не заржать, ей Богу, такой кайф! Я буквально забился в истерике из последних слез. Русланчик мило поалел ушками и, зажав свой рот, выдавил в ответ: — Коля, ну ты совсем уже того?! При Мише? Секс? — он покрутил у своего вспотевшего виска пальчиком и, выпутавшись из пледа, уполз на кухню, потешно фыркая. — Ты... мог бы даже и не знать... что Мишка ебся с Олегом, — прошептали ему тихо во след. Ко мне Колька не приставал с такими секретами, ибо знал мой ебнутый язвительный характер. Либо пошлю довольно смачно, либо наплету такую лабуду, что потом лет пять будешь думать, что так оно и было взаправду. Но в обед, в тот же самый день прибыла кавалерия со вторым героем Голубой мелодрамы. Мишка прибыл сухим, помятым, хмурым. С кучей еды и без баб, что было крайне для него подозрительно. И не просто, а в двойне. — Привет, голубки! — отсалютовали нам с Русланом и вручили продовольственные сумки лично мне. — Что, снова? — я уставился во внутрь и, увидев недельный запас жратвы, передёрнул плечами. — Нет, это знак уважения, что я вас объедал целую неделю. И потом, здесь на две, вы же не откажите мне в постое? А?! — Мишка подмигнул прошмыгнувшему на кухню Русланчику, что утащил от нефиг делать все эти грандиозные запасы, и игриво воззрился на хмурого Колю. — Вау! Знал бы, что такая у вас конфетка в гостях, принёс бы торт. — Жопа не слипнется? — хмыкнул мой братишка. — Ну, разве что твоя, мой карамельный! Но ты это, не переживай. Расковыряем! Колька передернул плечами, повторив мой жест, и ушёл на кухню. — На хрена переигрываешь? — я навис над Мишкой. — Если бы... — сплюнул тот на пол. — Его Елизавета узнала мой домашний адрес и теперь третирует меня каждый день. — Не фиг было трахать «Большую Любовь» моего младшего брата, — рыкнул я. — Не хрен было звенеть этому Димке, что я твой актив! — оскалили мне клыки, а потом нагло заявили. — Посему я у вас зависну ещё на одну неделю. А может и не одну... — А не боишься ещё более «шикарных» слухов? — съязвил я от бессилия, ибо вытурить Мишку, когда он крайне серьёзен, просто нереально. — "Шикарных"? Не лохмать мою бабушку! Они и так шикарнее некуда. Эта лобастая, грудастая идиотка пришла ко мне качать права знаешь с кем? — потёрли виски от бессилия. — Нет, — огрызнулся я. — С медноголовым тазом — Димой! Скандал был на весь подъезд. Теперь все соседи в курсе, что я не только по девочкам Донжуан, но и по мальчикам. Прямо-таки греческий герой-любовник! — фыркнули устало мне. Я представил и позеленел. Что лобастая, что медноголовый, видно, не хотели отказываться от своей пламенной любви. Я их, конечно, понимаю, ибо сам люблю... Но их методы и настойчивость переходили все мыслимые и немыслимые границы. И это напрягало и весьма. *** — Ты с моим братом спал? — настойчиво. — Угу... — отрешенно. — Что? — закостенели холодным мрамором. — Что слышал, да и с тобой я тоже спал... — попытались отмахнуться. — Не может быть... я не был настолько пьян, чтобы это не помнить. Мы только... — Колька схватился за губы и посмотрел с испугом вглубь сада. Правильно конечно, но поздняк метаться, пол их разговора я уже слышал, пропалывая задумчиво под яблоней петрушку. — Целовались? — Мишкин голос стал ехиднее некуда. — А что, хочешь большего? — Да пошёл ты! — огрызнулись тут же, снова нападая. — Я имел в виду тот случай со Светой, — Мишка решил-таки добить Кольку. — Ты был тогда пьян в дрова. — Но я... — Ага-ага, ты тогда решил, что трахнул Руслана, — покивали в ответ. — Но я же не трахал его? Верно? — с откровенным испугом в голосе. — Его — нет, а вот... — замылились так, что хоть вместо стирального порошка используй. Сади сверху на стиральную машинку и тыр-тыр-тыр! — Я трахнул тебя? Я замер в позе "ща рожу ёжика и прямо в петрушку". Мишка надрывно закашлялся от такого откровенного бреда. — Или нет? — Чуши не пори! – прокашлялся от смеху Миша. — Но наоборот... у меня точно зад на утро не болел. — Вау, детка! Ты знаешь, что такое анальный секс между двумя мужчинами? И не просто знаешь! Ты даже в курсе, какие могут быть на следующий день последствия... Да ты просто профи! Круче тебя только варенные страусиные яйца. — Я серьёзно... — пошли на попятную. — Я тоже! — весело поддели снова. — Ты так и не сказал... насчёт Олега! — обиделся Коля, вламываясь в соседние от меня кусты. — Это ты не услышал ни черта! — прокричали вслед, и когда Коля ушёл в дом, тихо добавили: — Что я хотел сказать... — Зато я слышал и выслушаю тебя ещё раз. Греческий герой-любовник! — я вышел из кустов с охапкой петрушки и вперил руки в бока. Мишка застонал как раненный зверь: — Оле-ега, ну нельзя же быть таким! — Каким? – схмурил я брови, показывая пук сорной травы. — Это вы у меня буквально на голове устроили петушиные разборки! А Коля буквально чуть не затоптал, когда свернул половину рябинового куста. — Прости... — Мишка опустил голову. — Но Николай он... в общем... Я стоял и тупо пялился на побуревшего и вспотевшего резко Мишку. Я впервые видел, как его словоблудие и ерничество исчезает в никуда. И как его откровенно трясёт. — Только не говори мне, что ты в него влюбился? — выдавил я из себя. Меня порешат. Точняк, тётя Света собственноручно выроет могилку, где там меня отец живьём и закопает. Ибо показал дурной пример брату. — Влюбился? В парня? Это ты только такое можешь, — Мишка нагло вздёрнул нос, но потом наигранно весело продолжил: — Не могу, конечно, отрицать. К Кольке меня тянет. Но это больше из любопытства, а как оно с мальчиком? — попытался взять себя в руки Мишка и получил от меня емко, в морду, кровью заливая все кругом. — Идиот... Зубы! Ты мне, кажись, клык выбил, тфу-пфу! — Научись сначала врать, кретин, — смахнул я чужую кровь с кулака. — И если полезешь к моему брату из "любопытства"... "Мальчик с мальчиком"! Ты — труп! Так и знай. Я развернулся к проёму из зелени и столкнулся с удивлённой фисташковостью глаз. Русланчик мне тогда ничего не сказал, только ночью, лежа у меня под боком заметил: — Коля и Миша... они что? — Ничего, — я тяжело вздохнул и добавил. — Пока ничего... Спи давай, моя любимая пичуга! — Спокойной ночи... — прошептали мне робко, буквально засыпая на ходу. — Угу! Приятных снов... — буркнул в ответ я устало. *** Но мне не спалось. Я подождал, когда Русланчик глубоко задышал под моим боком, и, выбравшись из его объятий, спустился вниз. И ой как не зря! Мишка стоял на коленях перед моим Колькой и сосал ему с чувством налитый до краёв член. Колька исступлённо работал своими бёдрами, за волосы удерживая намертво голову Мишки в своих руках. Мой друг хрипел, плевался, но не отбивался, наоборот старательно глотал, давя в себе рвотные рефлексы. Более того, руками придерживая старающиеся выбить из него дух вспотевшие бедра. — А ты ШАЛАВА! АХ-ХХХ, ПОТАСКУШКА! УХ-ХХХ, ПРОБЛЯДИНА! ААААА! Выплеснулись спермой прямо в глотку, засаживая до упора. Мишка попытался отпрянуть, да где там! Брат, когда хотел, был до безобразия сильным. И он отпустил Мишку, только когда слил все до капли. — Ну что, понравилось? Заметили сверху своего роста, отпыхиваясь. Мишка говорить не мог, его тошнило. Он еле сдерживал рвотные порывы, хватаясь руками за свои сведенные в судороги губы. — Это тебе за Елизавету, утырок! Полезешь ещё – выебу в сраку, так и знай. Нашёл дырку-давалку! — Колька шибанул своей ногой под дых невменяемому Мишке и вылетел вон из гостиной прямо на улицу, в темноту ночи. — Ну и как она? Мужская любовь? Когда мальчик с мальчиком? А? Познал? Или ещё чего любопытного осталось? — я навис над блюющим Мишкой. Откровенно говоря, даже злости на него особой не было, а какая-то усталость и отрешённость. Карие глаза, полные слез, воззрились на меня, из края рта свисала слюна вперемешку с блевотиной и спермой моего брата, что теперь живописно украшала пол моей каминной комнаты. — Ты был прав... я в него влюблён. Что, убьёшь? Я, тяжело вздохнув, протянул руку своему измученному другу: — Не сегодня, пойдем-ка в душ. — Но Коля... он... — рвотные позывы ещё повторялись. — Ни черта с ним тут не случится, покуролесит до утра и придет! Я потянул Мишку с ублеванного пола в сторону ванной комнаты. И когда он, раздевшись до гола, влез под тёплую воду, заметил: — Он злобный, Миша. Знаешь как дикий неприрученный зверёк. Хотя внешне ласковый и добрый щеночек, вроде весёлый и ластится ко всем. Пока его не начинаешь доставать. А вот если залезешь ему под шкуру... Сначала нападает и кусает, а потом уже смотрит кого и как. Не лез бы ты к нему. — Сам виноват... сказал ему, что Елизавета его — дешёвка. Десять пар таких девок за пятачок на любом углу, где промышляют пиздой проститутки... вот он и сорвался! — Но ты же не сопротивлялся. Я же знаю, что ты куда сильнее Коли и опытнее. На меня хмуро выглянули из душевой кабинки и, осмотрев, вернулись снова под воду. — Я же сказал... влюблён... вот и все. И это не так просто, с бухты-барахты. Я давно на него смотрю. Как увидел тогда, когда он к нам на кафедру пришел к тебе. Так и... была бы девка — давно бы в ЗАГС упёр. Расписались бы, пусть даже через силу, да ребёночка бы уже как пить дать сварганили. А так... — А так ты позволил ему изнасиловать себя прямо в рот, поздравляю! Что, поспорил? Что лучше сделаешь минет, чем его Елизавета? — я повернулся к Мишке спиной. — Почти... угадал... — тяжело заметили мне в след. Но дальше я слушать не стал, уйдя к Русланчику под любимый тёплый худой бочок. Наутро следов блевотины в гостиной не было. Фрамуги, распахнутые настежь, впускали свежий воздух и пряный запах луговых трав. И эти два архаровца спали без задних ног. Причём в разных комнатах, усиленно храпя на весь первый этаж. Может и правда, больше ничего между ними не будет? Один полез, издеваясь и подъебывая, другой дал то, что хотел первый, и при этом изрядно укусив. Так, нанеся глубокие раны, они и расползлись подальше друг от друга. Лучше уж так, нежели головомойка от отца и тёти Светы. Но с другой стороны... Осуждать их за это я просто не мог. Так как не имел никакого права. И потом, они взрослые люди. Так что пусть разбираются сами. Это был мой не самый радостный вердикт. *** Наступил дождливый август. Лёшка отложил свадьбу с Валей на сентябрь. Из-за нехватки денег и того, что ещё не сделали ремонт в их любовном гнездышке, как планировалось заранее. Валентина не была беременна от него, посему дело с этим серьёзным процессом ждало. Но к нам на уши с Русланом свалилась Анна. Как оказалось, она устроила матери распил мозгов «Не хочу в Грецию, хочу к Олегу!». И София, скрепя сердце, закинула её к нам, сделав нехилый крюк. — Совсем того что ли? И не говори, что скучаешь исключительно по мне. Совсем мать не жалеешь! — покрутил я рукой у своего виска. Мне пришлось мчаться на машине в аэропорт в три утра и, взяв к себе на борт упёртую сестричку, проводить на другой рейс мою уставшую, засыпающую на ходу мать. — Я уже взрослая и закончила гимназию с отличием в этом году. И потом, она решила, что моя помощь вам с Русланом не помешает, — холодно отчеканили мне в ответ, впериваясь своими арийскими глазищами. — Помощь мне с Русланом? Чушь собачья! А ты ей не сказала случайно, что до беспамятства влюблена в Кольку? Нет? А что так? Не упомянуть и такую мелочь? Глазищи вспыхнули вместе со щеками, но Анна потупила свой гордый взор: — Неужели... так видно? — Для меня — да. Руслан тоже это заметил. А вот наша мать и Коля вряд ли. Софии не было дела до твоих амурных передряг. Наших с Русланом выше крыши хватило. А Коля... — я тяжело вздохнул, вспоминая ту ужасную картину, что увидел ненароком между ним и Мишкой. После того насилия оба вели себя странно... до сих пор. Как будто перестали существовать друг для друга. Сделались словно невидимками из суперпрозрачного стекла. И даже, когда встречались у меня, то делали чопорный вид, что незнакомы. Сухо здороваясь и упорно молча. Не было той непринуждённой атмосферы соперничества, вечных оскалов и подъебов. Словно один сломался и отступил к тому, что имел, а другой сделал вид, что ничего и не было, и жизнь просто прекрасна как никогда. К тому же Мишка закрутил с очередной девицей с упругой пятёркой в грудях. — Это он мне назло, — как-то выдал Колька, когда Мишка пришел с этой доступной бабой ко мне. И это тоже было весьма необычно, ибо, когда у меня появился Руслан, в наш с ним дом девок Мишка таскать перестал даже по большой пьяни. Как отрезало. А тут трезвый, как стёклышко, и с бабой. Точно конец света, да и только, полный кирдык. — В чем же зло? — усмехнулся я, лениво оценивая приставания распутной девахи к моему другу. И меткую стрельбу глазками в мою сторону. — В груди! Как бы намекает, что у меня нет до сих пор девушки с такой. Обозлился Коля, я же только тяжело вздохнул. И вот кто из них первым треснет по швам? Ведь невозможно и дальше так себя вести. И в этот самый ебнутый компот сверху, как только что созревшая вишенка, сунулась ещё до кучи моя упёртая сестра. Русланчик, как ни странно, но вышел нас встретить. Даже гараж открыл, впуская мою машину вовнутрь. — Аня, я рад тебя видеть! — Ой, я тоже! Когда они обнялись, я понял, что Анна за этот короткий срок, буквально за месяц с небольшим стала чуть выше Руслана, догоняя в росте меня. А значит, что сто процентов была теперь выше Коли. Ибо Русланчик тоже вытянулся и обошёл моего братишку сантиметра на два-три. «Плохо!» — подумал я, оценивая, что моя сестра ещё к тому же и крепче сложена, чем Руслан. И, не смотря на то, что на ней не было ни жиринки, ширину кости не скроешь, как не старайся. Тем более лихо замешанную на немецкой и румынской крови. — Твой портрет получил одну из премий, — похвастался Руслан, кряхтя от жимков моей сестрицы на своей осиной талии. — Первую? — улыбнулась ему Анна, выпуская из своих крепких рук. — Не совсем, первая досталась его портрету... — кивнули на меня, чем вызвали ещё более нежную улыбку, так похожую на Софию. — Конечно, ты же его любишь. И потом, Олег сказочно красивый мужчина. — А вот и нет. Дело не в этом... хотя, конечно, любовь делает многое, особенно в таком творчестве, как моё. Но ты не права, Аня! Ты так прекрасна на портрете, что даже Коля это подтвердил, что ты очень красиво вышла. «Ой, бля! Теперь совсем хуже некуда!» — схватился я мысленно за свою голову. И решил влезть в их разговор, пока Анна хлопала своими глазищами, заливаясь бордовой краской. — Так, сворачиваем разговор, и марш оба в постель! Я подтолкнул их к дому, нагружая себя и Руслана сумками Анны. И как только разместили гостью, завалил требовательно Руслана на нашу общую кровать: — Спать. — Я сказал что-то лишнее? Но ведь Анна любит Колю? — Любит... – я тяжело вздохнул и, поцеловав белобрысую макушку, прошептал в ответ. — Да вот только Коля никогда не примет её чувства. Поэтому прошу, не обнадеживай мою сестру. Этого точно делать не стоит. *** Просыпаться для меня всегда в радость, ибо каждое утро видеть, как на мне посапывает любимая нежная мордашка — настоящее счастье. Мятая со сна, но такая милая и сладкая... Я обычно целую его ласково в тонкую шею, подминая под себя, оглаживаю обнажённое тонкое тело. И получаю то, что хочу! Пенис Русланчика просыпается раньше, чем его хозяин. Он, наливаясь, выглядывает из-под крайней плоти, яички подбираются вверх, и мой любимый начинает постанывать, неосознанно потираясь в моих руках. Еще пара штрихов, прикосновений к нежной попке, розовый анус которой по утрам так славно расслаблен, и пухловатые губки сами просят: — Хочу тебя... — И как хочешь? — мурлыкаю я в предвкушении, и ко мне поворачиваются попкой, прогибаясь в талии, поддают на меня свои тонкие округлые бедра. Ягодички раскрываются сами, и, судя по всему, мой возлюбленный уже готов меня принять. Ну что ж! — УАХ! От моего плавного проникновения и сразу до самого конца. У Руслана распахиваются его глазки, и он окончательно просыпается, хватаясь за подушки пальцами как за спасательный круг. Но все тщетно — он тонет от страсти и вожделения. Тонет... И самое прекрасное, что утягивает на дно нашей страсти и меня. — Хорошо-то как... — стонут подо мной, раскрываясь ещё сильнее, ловя мои настойчивые толчки в себе, прогибаясь, потея, охая и ахая на все лады. Что может быть прекраснее просыпаться в объятьях любимого, чтобы разделить с ним утреннюю острую близость? — Парни, чай уже готов! Руслан от громкого женского голоса буквально чуть ли не над нашими головами выплеснулся резко на простыни, скомканным оргазмом зажимая меня своей попкой так, что я болезненно догнал его в полтычка. ВОТ БЛЯ! Я и забыл, что ночью забрал Анну из аэропорта. Я с ужасом, не выпуская из рук любимого, повернул голову к двери из нашей спальни и похолодел. Она была распахнута настежь... Ладно, Анны там уже не было. Но ведь явно нас позвали, стоя прямо в ней, а значит видели... что и как я творю с Русланом. — Я сдохну... от стыда... — Русланчик, измазанный в сперме, повалился на бок и попытался зарыться под плед. — Не сдохнешь. А если что, будем сдыхать вместе! Я чмокнул в его попку и, нажав на покрасневший анус, добился того, что моё семя выступило наружу и побежало по его тонкому бедру. — Класс! Мне совершенно не противно было лизнуть то, что вытекло из моего мальчика. — Олежа! — Руслан тут же подпрыгнул, дабы не пачкать наши простыни, и попытался прикрыться, как и раньше: одной рукой запачканные муди, второй — свои сосочки. Все же он совершенно невозможный человечек. — Пришел в себя? Я рад! Пойдем-ка в душ, — и когда мы оказались под горячей водой, добавил малиновым любимым ушам: — А то и вправду... Чай-то стынет! *** — И где... Руслан? Надеюсь не топится в душе из-за того, что я вас слышала? — Анна как чопорная дама восседала за накрытым столом и слушала, как где-то в доме продолжает шуметь вода. — Нет. Но могла бы быть и более понятливой! Раз считаешь себя взрослой. — Что, нужно было зайти прямо к вам с сервированным подносом или постучаться? Так двери были нараспашку! И скажи спасибо. Я не подсматривала, как ты его раскатывал по кровати, — заявили мне отмораживающее, но без толики гнева, о чем-то отрешённо думая. Явно о своем наболевшем. — Спасибо, — буркнул я безрадостно. Шум воды наверху прекратился, двери скрипнули. Но не наверху, а входные. И в них нарисовался... Николай! И ладно, если бы один, а с какой-то странной, одетой в готику сиськастой девахой. — АННА? – у Николая глаза полезли на лоб. Девы скрестили глаза как пики во время рыцарских боев. Я же, приглядевшись к девушке, таки её узнал. Ибо принимал программирование у всей параллели Руслана. — Марина, проходите пить чай, — отмер я первым. — Здравствуйте, Олег Сергеевич, — кивнула та зажато, ибо, видно, Коля не стал уточнять, что к этому шикарному дому прилагаюсь ещё и я в виде хозяина. — Знакомьтесь, моя сестра Анна! Она решила погостить у меня ещё немного и приехала сегодня ночью прямо из Германии. Соскучилась шибко, — взял я инициативу в свои руки, видя, как смущённо завис Николай перед моей сестрой. — А это студентка художественного отделения Марина, учится вместе с Николаем. По лестнице прозвучали тихие шаги, и к нам спустился с мокрыми волосами после душа Руслан. Он воззрился на всех присутствующих своими фисташковыми глазами, правда удивления не показал. Вежливо поздоровавшись, присел с краю от моей вздёрнутой сестрички. — Руслан? — а вот Марина явно была не из слишком понятливых. — А... я думала, что это все слухи. — Вы не любите геев? — выдала Анна в лоб и на правах хозяйки стала ловко разливать заваренный чай. — Нет... но... — замялась Марина, зыркая то на меня, то на заалевшего Русланчика. — Они такие же люди, как и все! Правда, брат? Этот вопрос Анна задала, как ни странно, не мне, а Николаю. И тоже так метко прямо в лоб. А я даже вспотел от неприятного чувства, ибо это было впервые, чтобы моя Анюта Николая назвала «брат». Жёстко так, прям между глазок! Тот аж поперхнулся с такого «брат» в свою кружку и со страхом глянул на меня, ища выхода. Но это было только начало, ибо во дворе нарисовался Мишка и Лешка, причём без своих баб. Но нагруженные до упора замоченными шашлыками. *** — И чего без дам? — я раздувал тетрадкой полыхающие угли в мангале. Уж если быть в жопе, так уж по полной программе. Чего уж мелочиться-то. «Шашлыки» были неплохим поводом вытащить всех в сад и отвлечь от насущного кошмара. — Валюша до сих пор не знает, как вам с Русланом в глаза посмотреть. После того палева, — Лёшка насаживал маринованное мясо на шампуры, одним глазом смотря, как наша «молодёжь» суетится вокруг импровизированного уличного стола. Руслан с Колей приспосабливали полешки под сидения. Девушки накрывали скатерть. — Да и потом... Она, в общем, не рада, что я настоял перенести свадьбу... А ты чего, Миша, без очередной знойной женщины? — Потому что «очередная», потому и без нее. Я вообще-то отдохнуть сюда вырвался, а не выгуливать очередную блядь. Тем более за свой счет, — отрезал тот хмуро с другой стороны от меня, готовя для шашлыков специальный соус. Я понимал, хотя эта готичная Марина на лицо и не фонтан, но то, что её привёл сюда Коля, здорово ебало мозг. И, естественно, Мишке прежде всего. — Вы все время на меня странно смотрите! — Марина не вытерпела первой, и когда первая партия шашлыков была готова, наехала на хмурого Мишку, что прожигал её обтянутые чёрным кружевом груди буквально до дыр. — Черное вам не идёт. Язва в Мишке, чтобы не случилось, не могла умереть никогда. Даже если бы весь мир пошел прахом. — Вы не любите готов? Товарищ педагог? — приподняли над обведённым смачно чёрным цветом глазом накрашенную бровь. — Дело не в этом! Просто вам не идёт ни этот жуткий макияж, ни готичный стиль. — А вы что, гот? Чтобы разбираться в моем макияже и стиле! Дева, что была отрешённо спокойной до последнего момента, исключая подпольные стычки с Аней, которые обе дамы пытались не выставлять особо напоказ, завелась с пол-оборота. — Михаил вот точно не гот, — прыснул от стола Колька. — А кто? — Марина, уязвлённая, как любая дама в выборе своего платья и макияжа, готова была порвать любого мужика за свое унижение. И пофиг, что это молодой педагог. — Может тоже из... Ее глаза блуждающе уставились на нас с Русланом. Руслан чуть не уронил себе на ногу очередное полено, я мысленно покрылся изнутри инеем. Колька замер в позе гончей над тарелкой с готовыми шашлыками. И тут заржал в полный голос Леха, причём так душевно и от всей его широкой души: — Уха-ха, Мишка – гей! Еге-гей! Более бредового я ещё не слышал. Знаешь, раскрашенная, как смерть моей бабушки, куколка. Да он таких, как ты, трахал уже в садике. Пачками за день! А то, что твой стиль — полный отстой, даже такой кирпич в моде, как я, это понимаю. — Хочешь вызов? — Мишка глянул в обведённые глаза этой идиотки. — Руслан, твой подарочный наряд на первое апреля сохранился? Или вы его порвали с Олегом в первые минуты своей брачной ночи? — Да нет... выжил... частично... — Руслан покраснел так, что мне было страшно за его кровеносное давление. — А те костюмы на чердаке твоей бабки? — теперь рыкнули, обращаясь мне. — Кроме пары рейтузов, — оскалился я по-боевому. — Аня, я у тебя косметику позаимствую? — и, получив гордый кивок моей сестры, продолжил: — Русланчик, душка! Стань моей моделью на полчаса! Олег, разрешаешь? Перед моим мальчиком встали буквально на колени в высокую траву. — Я не против, — кивнул я Мишке. — Если Руслан согласен. — Этого замухрышку и в гота? Я ещё не сошла с ума! Начала заводиться Маринка, как её остановил мой Русланчик. — Я согласен. — Ну, вот и славненько, — Мишка, як змей искуситель, обнял моего мальчика за тонкую талию и со словами «на эти полчаса ты мой!» упёр в дом, пожелав напоследок доготовить шашлыки. — Показушник! — Колька оказался рядом со мной. — А может ты ревнуешь, что в качестве модели выбрали не тебя? — усмехнулся я едко Николаю, смотря, как он не находит себе место. — Это ты должен беспокоиться о своем Руслане, а не я! — огрызнулись мне. Но на мои «Ну-ну...» просто гордо промолчали. Стол был накрыт полностью, когда Мишка вывел за ручку из дома свою модель. — Срань господня... — Лёшка чуть было не навернулся со своего пенька. Колька вытаращил глаза вместе с Анной и Мариной, а я откровенно с лязгом вставил свою челюсть на место. Как можно совместить несовместимое? Спросите у Мишки, и он скажет как! Смесь стилей, времен и народов. А макияж? Он просто выбелил ещё сильнее и так бледное лицо Руслана, подчеркнув его глаза, и смазал губки бледным блеском. Но то... как выглядел теперь мой мальчик, было сродни фарфоровой статуэтки и настоящим искусством. Мишка даже умудрился завить ему длинные волосы в мелкую кудряшку. И они смотрелись морской пеной, выглядывая из-под воронённой габардиновой шляпки с небольшой вуалью в крупную мушку. Шелковая рубашка с широким кружевным воротником была явно мужской, но под аспидно чёрным корсетом и полностью расстёгнутым верхом смотрелась ужасно сексуально. Юбка была та, что с моего дня варения. Короткая, но надетая с темной изнанки, а из под нее выглядывали кружевные белоснежные панталоны, с мелкими атласными бантиками по низу. Чёрные чулки и старинные ботинки с убойной шнуровкой на приличном каблучке венчали весь образ. — Ну что? Мишка глянул с вызовом в глаза Марины, а та, просто поражённая видом Русланчика, не могла выдавить из себя ни одного звука. — Ну, теперь я могу с себя все это снять? — первым возмутился Русланчик. Но бодрое дружественное «НЕТ» со всех сторон не дало ему даже и шанса вернуться обратно в свою домашнюю одежду. — Я же так есть не смогу, — жалостливо посмотрели на меня. Но я его утащил к себе на колени и заверил: — Не бойся, если что — я тебя покормлю буквально из ручек! — Я не об этом, — замялись у меня на коленях. — Хочешь ротиком? — прошептал я на его ушко и почувствовал, как оно буквально вспыхнуло у меня под губами. — Нет, — пискнул Русланчик, а потом затравленно прошептал. — Миша мне сильно затянул корсет, мне даже дышать трудно, не то что съесть кусочек. Я рассмеялся под недоуменные взгляды других и позвал Мишку: — Миха, дуй сюда! Расшнуруй свою завязку, хоть немного. А то Руслан даже вздохнуть полной грудью не может! А потом мы кушали мясо, смеялись и шутили, болтая ни о чем. Только Марина и Коля сидели, словно в рот воды набрали. А Михаил галантно ухаживал на пару с Лешей за моей строгой въедливой сестрицей. — Я и не думала, что это ваш портрет! Когда стемнело, мы перебазировались в дом, и Колька потащил Маринку показывать их с Русланом мастерскую. И, естественно, мы всей толпой увязались за этой гротескной парой, разбивая в клочья весь их наведённый интим. — А что? Разве не красиво? — Анна сложила свои руки под плоской грудью и уставилась на эту нахалку сверху вниз. — Нет, портрет хорош! Руслан прекрасный художник и даже из... к-хм... — поперхнулась Маринка от удара Коли по своей печени. — В общем, Руслан из чего угодно может сотворить настоящую сказку, — Маринка буквально мелкой шавкой глянула на слониху Анну и решила добить её совсем. — Вы случайно в баскетбол или волейбол не играете? — Я занимаюсь исключительно плаваньем и большим теннисом, а что? — не уступала та в язвительности и глянула отмораживающе на грудь соперницы, мол, а тебе бидоны не мешают? Бурёнка! — Кого делим? Мишка нарисовался рядом со мной. Он улыбнулся Руслану, что не успел к тому времени еще снять с себя готский прикид и смыть макияж. Ему просто никто не дал к моей подпольной радости. И я уже предвкушал нашу ночку, как сам сниму с него все эти шуршащие рюши, оболочки, игривые бантики! — А ты как думаешь? Шерлок, — кивнул я в сторону бледного Николая. — О, как! Не думал, что Коля так популярен, — Миша еле взял себя в руки, а потом переключился на свою модель, ища в этом спасение. — Спасибо, дорогой, выручил! Руслан лишь коротко ему кивнул и ушёл на свою половину убрать на полки натянутые на подрамники новые холсты. — Такую красотку и заставлять работать, у вас нет ни души, ни сердца! — Леха отправился за братом помогать. А за ним Коля с фотоаппаратом, с желанием заснять Руслана во всем этом готическом безобразии. — Я не буду позировать тем более в этом! — Почему? — даже Лёшка окосел от наезда Руслана. — Я был бы не против иметь твою фотографию в этом наряде. — Я тоже! Как модельер и автор, — помахал им издалека Мишка. И до вздёрнутых дам вдруг дошла простая истина, что они сегодня далеко не гвоздь программы. Ибо Руслана все же уломали на съёмку. И теперь Мишка с Колей крутили его на фоне грубой холстины то так то этак, заставляя вставать в эротичные позы вокруг старинного стула с резной высокой спинкой. — А теперь разведи колени как маленькая деточка, — Мишка вошёл в раж. — Сам ты "деточка", ты мне ещё плюшевого мишку дай! — возмутился Русланчик и понял... все, попал. Ибо Мишка и Колька взглянули на меня крайне настойчиво и в голос рявкнули: — ЕСТЬ? — Медведя нет, а вот зайчик... где-то был... — задумался я всерьёз. Его много лет назад оставила Анна у нас, а потом она выросла и просто забыла о своем мягком любимом зайке. — Олежа, ик... может не стоит? — выдавил испуганно из себя Русланчик. — ТАЩИ! — рыкнули эти двое ненормальных, и я ушёл искать этого несчастного кролика в свой гараж. Кролик был найден: немного сероватый от пыли, но все такой же мягкий и пушистый с длинными ушками и с завязанными на концах клетчатыми бантиками. — КЛАСС! Мишка один из бантиков сдёрнул, из-за чего ухо встало вертикально. А потом защелкали фотокамеры. — Ну все! Теперь можно я пойду... в душ... Начал было Русланчик, как теперь уже я в голос с ебнутыми фотографами рявкнул «НЕТ»! Русланчик с моего «нет» замкнулся и даже не стал возражать, вставая в другую позу с кроликом, таща его грубо за лапу вверх ногами. — Руслан ты и вправду модель мирового класса! Я и не думала, что мой кролик кому-то ещё пригодится, — Анна решила присоединиться к всеобщему веселью. А о Марине никто и не вспомнил, пока Лёшка не засобирался домой. — Коля, вас с дамой до дому подбросить? — Нет, только Марину, я останусь у брата! — Николай после фотосессии просто полыхал. Марина с такого окосела окончательно, видно рассчитывая переспать сегодня с Николаем и не раз. — Я сегодня отпросилась... — сделали тонкий намёк на толстые обстоятельства. — Прости, но здесь мало посадочных мест. Тем более приехала Анна! Колька как последняя скотина подтолкнул расстроенную Мариночку к выходу под издевательский взгляд Анны. Мишка же сослался на свой мотоцикл, что торчал у меня практически все лето безвылазно, а так же осень, зиму и весну. В общем, прописался навсегда! — Я позже укачу на своих колёсах! — Тогда мы поехали, — Леха всем пожал руки от всей своей ебнутой души да так, что у нас с Мишкой хрустнули все суставы. — Художникам жать не буду. Руки их хлеб! — заявили умудрено нам, а потом обернулись к готке. — Марина? И деве ничего не оставалась, как с незнакомым громилой укатить восвояси несолоно хлебавши. — Ты и мотоцикл? Он вообще ещё заводится? — съязвил я тихо Мише. — Не знаю... это был только повод, — прошептали мне тихо в ответ. — Здесь ещё Анна, — ответил я ещё тише. — Ну... ещё бы я помню это, тебя я занял на всю ночь, — подмигнули мне игриво глазом и кивнули в сторону разнаряженного Руслана. — Так что наслаждайся, друг, распаковывая свою любимую ляльку. А все остальное я беру на себя.