Спокойной ночи... Или тот, кто пишет стихи

Отказать себе любимому в таком пиршестве? Я ещё не стал полным кретином! Посему все аксессуары на Русланчике мы дотошно вместе изучили на нем же, осторожно высвобождая нежное тело. А в четыре утра я вздрогнул от того, что где-то буквально, как мне показалось, под боком кто-то заорал и отнюдь не женским голосом. Руслан в ужасе глянул на меня, но я, его нежно поцеловав, успокаивая, осторожно выйдя из его натруженной до яркой багряности попки, тихо пообещал: — Не волнуйся, вряд ли это была Анна. Спи, а я проверю! Он затравленно мне покивал и закутался в одеяло как в кокон, а я, напялив на себя халат, ибо эрекция от таких воплей сразу спала на конкретный «НЕТ», отправился на шум. Который разносился... как оказалось, из мастерской... На полпути я вляпался в трясущуюся Анну. Она зажимала свой рот как рыбка и хлопала выпученными глазками. — А ты чего не спишь? А ну дуй в кровать, — наехал я на нее. — Но... — попытались вяло возражать. — И никаких «но»! Хоть ты и считаешь себя супер-пупер взрослой, но вот точно не доросла до того что, судя по этим рыкам, творится наверху, — тыкнул я своим указующим перстом в потолок. — Михаил и Николай... они что... дерутся? Я прислушался к воплям, что давили конкретно на уши, и ухмыльнулся наивной деве: — Ну да! Что-то типа того. Так, шуруй в кровать, а я разниму этих засранцев! Закатал я рукава халата, думая нахрен кастрировать Мишку! Чтобы так и надругаться над моим любимым братом? Берет он все на себя видите ли, вот паскуда. Ну, держись, гад! Но когда, еле приподняв дверь, заглянул поверх пола - окосел. Кто-то из них решил, что правильно будет эту самую дверь забаррикадировать. И теперь сверху на меня давила неподъемная тяжесть. Так что Анна, слава Богу, не могла «ЭТО» увидеть никак. Но от этой ебнутой картины встал только один вопрос: и кого мне кастрировать теперь? Николая? Ибо то, как он вытрахивал связанного по рукам и ногам хрипящего сорванной глоткой Мишку, загнутого конкретным раком, и как по Мишкиным белым бёдрам струилась липкая кровь... Все это подтверждало картину полного насилия. Но я знал Михаила и довольно-таки давно. Все эти путы были только так, Мишку они бы точно не сдержали. Он был не просто выше и шире в плечах Коли, а сильнее его на порядки. И это говорило одно - мой друг разрешил себя связать и изнасиловать, и кому? Моему брату... Я попробовал ещё раз приподнять дверь, но куда там – заклинило! Посему спустился по лестнице вниз на второй этаж и, завернув за угол, стал упорно ждать... *** Коля отпустил изнасилованного Мишку только через три часа. За окном начинался тусклый рассвет. Мой брат, измазанный чужой кровью, с диким выражением лица и ненормальным блеском глаз абсолютно голый спускался с чердака. Тогда-то я ему и отоварил емкой пощёчиной по лицу. И, смотря, как он кубарем катится по коридору, на словах добавил: — Чтобы я тебя месяц у себя не видел, кретин! А потом поднялся к изнасилованному Мишке. И совсем не удивился, когда в мастерской появился Руслан. Он схватился за низ своего лица, смотря, в каком плачевном состоянии находится мой друг. Весь в наливающихся синяках и с черно-бордовой не закрывающейся дырой между распахнутых ягодиц, из которой обильно текло и отнюдь не семя. — Колька? — Ушел, чуть меня не сбил. Так умчался на улицу! — Хоть в одежде? — уточнил я у своего любимого и увидел удивлённые фисташковые глаза: — Ну да... — Анна? — Спит... наверное, во всяком случае лежит у себя, уткнувшись лицом к стенке. — Хорошо, поможешь мне! Я наклонился к Мишке, что валялся на животе плашмя. В полном отрубе! И похлопал его по щекам. Он застонал и даже распахнул глаза, попытался сам сесть. С третьего раза у него получилось. Кровь стала вытекать из порванного зада куда обильнее. — Прости, друг. Я сглупил... - Михаил таки умудрился усесться на свой порванный зад как-то боком. Силен, да только меня это не радовало. Вторую затрещину точно такой же ёмкости и силы я залепил ему. Руслан сзади меня испуганно ойкнул. Мишка удар выдержал, даже не рухнул. А ведь я бил не жалея. — А теперь в душ, — пока я утаскивал подволакивающего ноги Михаила на второй этаж, Руслан убирал все следы крови. А потом нам принёс кувшин кипячённой воды. — Помоги мне его обработать и подмыть. Как мы втроём умудрились влезть под душ? Не знаю. Но после всего подмыва я в рваную задницу Мишки попытался втолкать скученную марлю, пропитанную какой-то лечебной настойкой на спирту. Не то рябиновки, не то кедровки. Мишка заорал во всю глотку и, потеряв сознание, повис на наших руках с Русланом. — Он обмочился... - констатировал голый факт Руслан, держа Мишку спереди. — С такого и обосраться можно, было бы чем и через что. А у него там порванная дыра во все стороны, — безрадостно буркнул я, а потом, отшлёпав Мишку по щекам, привёл в чувства. — Гестапо по сравнению с тобой... Олега... Детский лепет... — прошептал измученно мой друг. — Угу! Ща я тебя уложу и съезжу за анальными свечами от геморроя. Вот тогда узнаешь почём небо в алмазах! — пообещал я злобно от всей своей издёрганной души. — Анальная кара... звучит сурово, — захихикал измучено Мишка у нас в руках. Ну коль шутит, значит жить будет! Отлегло у меня хоть чуть-чуть от сердца. *** — Я отнесу Михаилу чай? - Анна встретила нас внизу с Русланом отмораживающее знакомо. — Не стоит его беспокоить! Вот только лица Ани после всего того ночного бедлама Мишке и не хватало. Но Анна была более упёртой, чем я думал. Стоило мне отвлечься, и моя сестричка с подносом упорхнула в комнату Миши. Догнал я ее слишком поздно. Анна стояла около кровати истерзанного Михаила и выговаривала вслух: — Я, конечно, не знаю, что случилось между вами и Николаем. Но прошу вас больше не драться и не провоцировать моего Колю! — Спасибо за чай. Можете оставить меня в покое? - Миша прикрыл свое лицо рукой, смотреть на Анну у него не было сил. — И все же я настаиваю! — Анна, — я вошёл в двери спальни. — Тебя, кажется, попросили? Меня огрели холодным взором, но ушли, отмораживающе хмыкнув. — Черт... я и в правду идиот, — Мишка тяжело взглянул на меня. — Влюбленные все такие. Я отправил Руслана за свечками тебе! — На чем? — удивлённо округлили глаза. — На велосипеде! Уж до местной аптеки при медицинском стационаре он допилит. Хотя как знать по его лихому вихлянию задним колесом, — тяжело вздохнул я, а потом уточнил: — И как ты проспорил Николаю на секс с ним? Мишка осмотрел меня пытливым взором, а потом истерично заржал: — Умудрился проиграть в карты! Мишка? В карты! Это из разряда фантастики, или Коля должен быть профессиональным шулером не ниже ранга Михаила. — Мы играли на раздевание, а потом... — Что было потом, я видел! Ну, а кто забаррикадировал дверь? — Оба. Решили, что не стоит пугать своими игрищами юную деву. Как предсказуемо. Хоть в этом у них головы одинаково вместе варят. Я потрепал лохматую голову Мишки и прошептал: — Мне жаль, Михаил, но Николай быстрее перегрызёт тебе глотку, нежели признает тот факт - что ты ему не безразличен. — А с виду добрый игривый котёнок! Или щеночек... — Мишка погрустнел. — Ага, щеночек! Пока ты играешь по его правилам, а если нет... То получаешь от него подлянок по полной! Или думаешь, мне не перепадало с Николаевых щедрот? Да мы постоянно с ним на ножах. Что в детстве, что сейчас, — вздохнул я, а потом повернулся к входящему к нам Руслану. — Я привез, были только вот эти! Медсестра сказала, они очень жгучие по началу. Но зато все за несколько дней придёт в норму, - выдали нам коробочку со свечками. Я прочитал состав и присвистнул. Кроме акульего жира, была пара мощных антисептиков и стимуляторов, подстегивающих восстановление поврежденных тканей. — Самое то для влюбленного идиота, как ты! Поворачивай-ка свой ебливый задок, Мишка. И познай настоящее небо в алмазах! Только смотри не писайся. Боль будет адской! Мишка не описался, он сжимал свои зубы на одеяле и рычал, зверски скалясь, выгибаясь настоящей дугой. А потом, когда боль спала, вырубился на полдня. *** — И сколько он будет тут торчать? — Мишка Анну раздражал, хотя по большому счёту он с ней перепалки не устраивал. Да и вообще, был крайне вежлив в настоящем смысле слова с моей сестричкой. Но она каким-то бабьим чутьем чувствовала, что дело тут явно нечисто. — Это не вежливо, — в который раз я пресекал хмурый наезд Анюты. — Пока он тут, Коля к нам не придёт, — надувалась та ещё сильнее свои губки. И что на это мне сказать? Вот именно, ничего, окромя конкретного тумана. — Николай виноват в его состоянии. И мой долг - выходить своего друга. — Коля просто так драться не полезет. Значит и Михаил виноват не меньше, — Аня упорно гнула свою линию. — А кто спорит? Оба хороши, — соглашался в который раз нудно я. Через несколько дней Мишка сам попросил подбросить его до своей хаты. — Не могу больше. Её глазищи словно насквозь меня прошивают! Муторно на душе становится, хоть топись. Пояснил нам Мишка уже сидя в моей машине, на переднем сиденье возле меня. Свечки помогли. Во всяком случае, он уже более или менее сносно ходил. Руслан угнездился на заднем, но он не был особо против. Тем более, видя, что Миша до сих пор не в лучшем состоянии. — Руслан, - Мишка криво, через силу обернулся к моему любимому и, протянув руку, коснулся скулы Русланчика. Мой мальчик вспыхнул румянцем, но не отпрянул. — Ты береги Олега. Я только сейчас понял, насколько он тебя любит, ценит и бережёт. Насколько нежен, ласков и щедр. Поэтому, пожалуйста, никогда не бросай его и будь всегда с ним рядом. Русланчик рвано сглотнул и судорожно закивал, соглашаясь. — Тебя послушать, так словно ты с нами прощаешься навсегда. Что, решил помереть? — усмехнулся я на такой странный жест со стороны Мишки. — Нет, начать новую жизнь! Найду себе девушку из серьёзных... и женюсь... может ребёночка успеем сделать. И... — Хочешь откосить от защиты диссертации, — усмехнулся я со знанием дела. — Олега! Тебе никто не говорил, что твой ум иногда не к месту и сильно напрягает? - Мишка отпустил моего любимого и попытался сесть прямо. — Теперь понимаю, почему вы с Русланом ужились вместе. Вы оба слишком умные и гениальные. Для всех остальных. Вот и результат. А я... дурак, впрочем... — Николай, кстати, тоже умом не блещет, — заметил язвительно я. — Да, но два дурака в одной калоше... звучит жалко и практически безнадёжно. Нежели два гения! Миша прикрыл устало свои глаза и попытался задремать, я же завёл машину. Нам надо было кроме как забросить Мишку домой, ещё затариться на неделю в продуктовом магазине. *** Груши падали из пакета и глухо откатывались в разные стороны замысловатыми кривыми. Руслан буквально превратился в статую, когда зашёл в нашу гостиную, дабы унести часть сумок с продуктами на кухню. Что это с ним? Я подошёл ближе и сам чуть не выронил ворох пакетов. На разложенном диване валялся в дупель пьяный Николай. Совершенно голый... и в обнимку с обнажённой Анной. И то, как кровью и спермой был испачкан кремовый плед, сомнений не вызывало... Мой братик и сестра переспали друг с другом. — А вы долго! - Анна, как ни в чем не бывало, отодвинула руку храпевшего Кольки и села на свою окровавленную промежность. — Ты в своем уме? Он же пьян! — ужаснулся я, а потом всучил бледному, словно приведение, Руслану сумки и выставил его на кухню, запинаясь за рассыпанные на полу груши. — В любви все методы хороши, — Анна, не стесняясь, встала и, накинув на плечи халат, прожгла прозрачными глазами. — Идиотка, ещё и без гондонов, - я присел на край их разворошённого любовного ложа. Колька продолжал храпеть и счастливо пускать пузыри в обшивку дивана. — И что? Не тебе меня осуждать! Ты вот любишь Руслана и спишь с ним. Почему я не могу? Мы с Колей не кровные родственники, посему ребенок будет нормальным. Я же похлопал себя по карманам и стал набирать судорожно нашу мать. — София мне не указ, так что можешь ей жаловаться сколько угодно! - Анна повернулась к выходу, но остановилась, видно что-то вспоминая. — И, кстати, он сильно жалел, что так обошёлся с Мишей. И пришёл просить прощения у вас обоих. Так что радуйся! А вы с Михаилом, видно, очень близки, коль твоего друга ищут у тебя. Ее голос был прохладным и едким настолько, что я не выдержал и истерично заржал: — Ты просто кретинка, Анна. А где, по-твоему, должен был быть Мишка? Если Николай его изнасиловал! — ЧТО? Я никогда не видел таких глаз у своей сестры. Они стали буквально с пол-лица, такие прозрачные, совершенно голубые и глубокие. — Олег?! Что произошло? — ответили мне по трубке. — Мам, прости, не уследил. Анна все же прыгнула под в жопу пьяного Николая, пока я с Русланом ездил за продуктами. На конце трубки было гробовое молчание. А потом послышался тяжёлый вздох: — Я, конечно... предполагала, зачем ей мчаться к тебе... Но не думала, что до такого дойдёт и так быстро. Пусть меняет билеты и вылетает в Берлин. Я вылечу в Германию как смогу. Слишком сложно менять билет. И... — в трубке звучала настоящая пустота и усталость. — Сыночек, не вини себя в этом. Ты же знаешь её. Если ей что втемяшится - она добьётся своего, чего бы ей этого не стоило. И Колю не бей, он, наверное, и не вспомнит ничего, когда прохмелеет. Мама прервала звонок, и я воззрился на до сих пор очумело таращившуюся на меня сестру. — Что ты имел в виду под "изнасиловал"? — То самое и имел! Тебе рассказать как один мужик ебёт другого и во что? Я склонил игриво свою голову и даже не удивился, как Анна рванула в кухню, зажимая руками свой перекошенный рот. — Что ты ей сказал? — Руслан как раз растолкал все продукты и в ужасе смотрел, как Анну рвёт над раковиной. — Правду, какая она есть. Про то, что эти два придурка любят друг друга до безумия. Но просто так не могут выяснить свои отношения, постоянно нападая и раня друг друга. А она влезла третьей в голубую любовь между двумя мужиками. — Вранье! - Анна отлипла от крана с водой и воззрилась грозно на меня. — Меняй билеты и вали домой. Мать из-за тебя прерывает свой отпуск и летит в Берлин! — я глянул не менее грозно. — Не полечу, пока не выясню все до конца и только правду! — Да пожалуйста! Не так просто летом поменять билеты, ты все равно задержишься тут на неделю как минимум. Вот все и поймёшь, — окончательно добил я. *** Естественно, Николай ничего не помнил. А когда я ему поведал о его подвигах на пьяную голову, потыкав в его же окровавленный пах, не поверил, повертев пальцем у виска. — Чтобы я, да Анну? Я ещё не совсем того. Да у меня на нее просто не встанет! — Как видно встало. Ты был у нее первым, отсюда кровь. А там сам думай. Что да как! — Не может быть! Я же был в дрова... - Коля схватился за голову, отчаянно застонав, а когда увидел входящую мою сестру. В ужасе закричал на нее, хватаясь от боли за виски: — Не подходи ко мне! Анна выскочила в сад, где просидела до темноты под гнущимися от плодов яблонями, красная от слез. Коля, как прохмелел, укатил от нас сам, на автобусе. *** Прошло ещё две недели. Поменять билет так быстро, как хотела София, ни Анне, ни ей не удалось. Утром меня выдернули из нашей тёплой любовной постельки, странные... блюющие звуки. И когда я, чмокнув своего мальчика, дополз до шума, столкнулся с прозрачностью глаз в обводке чёрных теней. — У меня задержка на неделю... а ещё утренняя тошнота, — оповестили меня тускло. Блядь, приятный сюрприз, что не говори! — И что ты собираешься делать? Скажешь Николаю, что он скоро станет молодым папашкой? — Я не знаю... наверное... придётся, ведь если это беременность. Он тоже сопричастен к этому ребёнку! — заявили мне сухо, а потом переспросили: — У меня грудь странная, очень твёрдая и набухшая. Это нормально? — А мне почём знать? — ужаснулся я. — Привет! Хозяевам! - снизу прокричал радостный Мишкин голос, и когда мы спустились. Мне всучили переносной жескач, посвистывая лёгкую мелодию. — Есть заказ, надо отрегулировать систему за неделю! - Мишка уже во всю разворачивал свой ноутбук, подключая к моему через локальную сеть, как вздрогнул от того, что в дверях появилась бледная словно приведение Анна. — Анна, здравствуй. Я уж думал, ты улетела домой! И хотя Мишка держался стойко, но было видно, что его до сих пор потряхивает. Анна хмуро глянула на меня, но, видя, что я тоже разворачиваю глобальную деятельность, хмуро ушла. — Что я такого не знаю? Чего должен? — В тот день, когда ты решил съехать. Колька, напившись в конкретный хлам, решил просить прощения у тебя и у меня. Но, так как нас дома не было, попал под Анну... — Попал?! Только не говори мне, что они переспали... — Мишка покрылся мурашками. — Бинго! А ты не такой дурак, каким считал себя! — И... - Михаил тупо уставился в просыпающийся экран своего ноутбука. — Избегают друг друга. А то ты не знаешь, какой Коля по пьяни? — съязвил я. — Не напоминай, — буркнул дёрнувший плечами Михаил. Система оказалась запущенной по всем пунктам. Мы вышли в интернет и через сервер заказчика зависли на несколько суток подряд, обложившись со всех сторон всей этой долбанной электроникой. Спали по два-три часа в сутки. Ели, когда Русланчик насильно втыкивал в нас горячую пищу. Анна иногда подходила к дверям гостиной, где мы оккупировали всю пространство с тем самым пресловутым диваном, и задумчиво смотрела на погрязшего с головой в программировании Мишу. И так продолжалось, пока не наступила суббота. Я выполз в сад покурить, как заметил идущего к моему дому Колю. Спать не хотелось особо, только Русланчика разбужу. А ведь работы непочатый край! — Привет... — Ага, и тебе с кисточкой! На кой пришёл? Анна ещё тут. — Я... извиниться за весь этот Содом... с Гоморрой... — Насчёт меня не парься. Извинения приняты, а вот у того ли ты спрашиваешь прощение? — Ну... Михаил вряд ли теперь так быстро приедет к тебе, я тогда думал застать его у тебя. Ибо знаю... как сильно над ним надругался... — А вот в этом ты не прав, братишка, — я потушил сигарету. — Он спит в гостиной на диване, минут тридцать тому назад как вырубился. — Что он у тебя делает? - было видно, как у Коли полыхнули глаза гневным огнём. — Халтурку принёс. А что? Да не ревнуй ты так! Он мне только друг. Колька сжал кулаки и помчался в дом. Я же выкурил ещё одну сигарету и решил-таки доползти до Руслана. И хотя спать не хотелось, но организм требовал разрядки. А у меня уже несколько суток не было нормального секса. В гостиной, когда я вернулся в дом, чувственно целовались. Коля, стоя на коленях перед низким диваном, навалившись на Михаила, с силой подмял под себя более крупного парня. И наконец-то я заметил, что кроме поцелуев и нежных объятий, между ними не наблюдалось никакого насилия. А когда я поднял глаза на лестницу, то увидел, как бледная, словно сама смерть, Анна смотрит... как двое влюблённых мужчин наконец-то наслаждаются нежной близостью друг с другом. Надо отдать должное всем троим, кто попал в этот запутанный треугольник непростой любви. Коля и Миша в этот день дальше поцелуев не зашли. Николай через десять минут, после того как я вернулся в объятья моего Русланчика, покинул наш дом. А моя сестра не сказала ни слова. Ни мне, ни Михаилу, ни Руслану. Анна улетела в Берлин через пару дней. София позвонила ещё через пару суток. Диагноз беременности подтвердился. Аборт делать не дали из-за того, что мамочка слишком молода, и по её медицинским показаниям расположения сосудов в матке это очень опасно. — Я запишу ребёнка на себя. Анна слишком молода, и ей ещё учиться и учиться. Так что поздравь меня, сынок, скоро у вас будет ещё один братишка или сестренка. — Я не знаю, говорить Коле... или нет. — Сама не знаю, но время покажет. Стоит или нет... Так что все утряслось! — заверили бодро меня, хотя я прекрасно понимал что моей маме ой как тяжело сейчас, да и потом вряд ли станет спокойнее и легче. Я же после звонка из Берлина распинал Мишку. Оставалось ещё немного по работе, и мы уже находились на финишной прямой. — Я крайне удивлён, что вы тогда обошлись только поцелуями. — Я и сам себе удивлён. Но знаешь, я решил пересмотреть наши отношения с Николаем и повысить себе цену. — И на каких условиях? Мишка хохотнул мне и подмигнул игриво глазом: — Только на равных я соглашусь быть его любимым человеком. — А это значит, что в следующий раз он будет в роли девочки? — ухахатался я, понимая, что Колю лихо прижали за его же ебливые яйца. — Именно! И почему ты такой умный, Олега. Я сказал твоему брату, что если он хочет меня, то должен лечь под меня сам. Добровольно и с радостью! Я представил и усмехнулся в ответ. Уж больно звучало условие бредово. — Думаешь, созреет? — Сам не знаю, но процент слишком низкий. Но либо так, либо никак! Думаю, такое условие стоит того. Я посмотрел на почухивающего впалый живот друга и решил пока не говорить про беременность Анны. Незачем и явно не к месту. А если сложатся обстоятельства, то сам узнает. Ибо шила в мешке, как говорится, не утаишь.