Сборник драбблов "Три слова"

Записка

(Обрывок бумаги - задача-зеркало)

      В тот день он в первый раз в жизни получает записку. Обрывок бумаги – половинка тетрадного листа в клетку, а на нем изумрудный узор корявых букв, которые складываются в два слова: «Сегодня буду». Записка волшебным образом оказывается в сумке Македонского, вложенная в учебник, он находит ее во время обеда, разворачивает негнущимися пальцами и торопливо прячет в карман, пока никто не увидел. Он доверяет своим друзьям, но это неожиданное, ломающее систему послание слишком хрупкое – как нежная белая бабочка – чтобы доверять его кому-то. Искусанные до крови, все в ожогах от порошка и в занозах от веника пальцы все время до негласно назначенного времени то и дело касаются этой простой записки.       Серый Ангел Четвертой в послеобеденное время – еще тише прежнего. Не такая уж и простая задача – незаметно ускользнуть из комнаты вечером. Он волновался и раньше перед встречами в Поднебесье, но перед этой его трясет так, что у него едва не стучат зубы. Все предыдущие свидания на чердаке были почти случайны. Каждый раз, поднимаясь по лестнице, Македонский даже не знал, столкнется ли он с той, кто взялась лечить его душу в очередной раз. И она каждый раз оказывалась там.       В этот раз она написала. Написала, хотя могла этого не делать. От этой мысли сердце Македонского делало кульбит и падало куда-то в желудок. Никто, даже Сфинкс не смог бы понять значимости этого послания. Она написала, потому что хотела быть уверена, что он придет ТОЧНО, а не полагаться на свое чутье. Ангел в отставке прямо чувствует, как тянется через пространство рука с выкрашенными в зеленый ногтями, и отчаянно цепляется в его серый свитер, разрывая вытертую пряжу. Она ждала его. Нуждалась в нем, не меньше, чем он в ней.       На пути из шумного тепла комнаты в пыльный уют чердака, Македонскому преграждает путь зеркало. Серый Ангел не любит зеркал, но перед этим останавливается на целых десять секунд. Зеркало глумится над ним. В нем его передние зубы еще сильнее торчат, веснушек еще больше, а тело еще нескладней. Македонский уходит огорченным, но через пару шагов уже забывает о зеркале.       Химера уже ждет его на чердаке – странная зеленоволосая кукла, застывшая на краю пледа с кофеваркой на коленях. Разрисованное лицо похоже на маску. Македонскому не нравится, что она прячет его под слоями пудры и краски, но он понимает, что она стремится выглядеть лучше для него, и он скрывает улыбку в воротнике свитера. - Я получил твою записку, - шепчет Серый Ангел, устроившись на своей половине пледа.       Руки он прячет в рукавах, как Химера прячет свое лицо под макияжем. Он тоже хочет казаться лучше для нее.       Едва различимые под пудрой брови Химеры удивленно взлетают. Тонкогубая приветственная улыбка застывает на лице. Не усмешка - улыбка, почти лишенная защитного яда. - Странно. Я тебе ничего не писала. Как бы я смогла её тебе передать?       Белая нежная бабочка вскрикивает и умирает на дне кармана, превращаясь в обычную записку. Македонский ошалело трогает ее и неверяще смотрит. - Покажи, - рука с зелеными ногтями тянется к нему, как в видении.       Мертвая бабочка оказывается в ее плену, и Химера подносит записку к самому носу, словно нюхает, в то время как глаза изучающе пробегают по надписи. - Да этой записке не пойми сколько лет, - разочарованно фыркает она. - Вон края затерлись! Ты где ее нашел? - В учебнике… - шепчет Македонский и даже жмурится, чувствуя, как развеивается все волшебство этого вечера.       Он не видит, но чувствует, как она торжествующе улыбается, доказав свою правоту, а когда открывает глаза – картинка совсем другая. Химера, неловко наклонившись, протягивает ему чашку горячего кофе. Новая ее улыбка неуверенная, от того, что яда в ней нет ни капли. - Хорошо, что ты пришел, - тихо говорит она, и от тона ее Македонский отчего-то думает о том, что в его кофе нет ни ложки сахара, как он любит. А еще о том, что он никогда не говорил ей, какой кофе предпочитает пить.