Дитя огня

Привет, народ! Простите, что так задержала, но глава совершенно не хотела писаться, совершенно. Поэтому получилось то, что получилось. Надеюсь вам понравится...       Альбус Дамблдор задумчиво разглядывал пейзаж, что простирался за окном его кабинета.       Не смотря на столько лет, что он уже провёл здесь, в директорском кресле, магу никогда не надоедает наблюдать за величием магического леса: глядя на него, создавалось впечатление, что лес будет существовать всегда, чтобы не случилось; а вместе с ним и остальной Магический мир. Ведь эти деревья, чьи ветви так сильно стремятся в небо, всё выше и выше, видели зарождение магического сообщества, видели создание Хогвартса.       Запретный лес с детства вызывал у него чувство лёгкого благоговения и восторга, настраивал на мирный философский лад, не взирая на свою отнюдь нехорошую и мирную репутацию и ауру.       Однако не сегодня.       Старик вздохнул, устало прикрыв глаза, которые, не смотря на возраст (116 лет), до сих пор не утратили свой яркий насыщенный цвет.       Он устал. Мерлин, как же тяжело изображать из себя неунывающего жизнерадостного старика, которому всё по плечу. Который, не взирая ни на что, смело, гордо расправив плечи, идёт вперёд, не забывая тянуть за собой ярмо в виде магов Альбиона… А ведь он далеко уже не молод! И с каждым годом его сил становится всё меньше, как и желания разгребать весь тот бардак в стране, который становится только хуже с каждым новым министром магии.       Директор ещё раз вздохнул и открыл глаза, отвернувшись от знакомого пейзажа: работа сама себя не выполнит.       К тому же, кроме Школы и остальных официальных должностей, на нём ещё висит и Орден, за некоторыми членами которого нужен глаз да глаз. В такие моменты Альбус всё отчётливей понимает, что ему нужен преемник: доверенный человек, которому можно передать большинство своих дел…       «Или…» — рассеяно подумал старик, — «хотя бы дела Орден Феникса».       Но где найти такого человека? Минерва, конечно, хороша, но он не может сильно на неё напирать: у бедной женщины итак дел по горло. Уизли? Светлая чистокровная семья, всецело преданная их общему делу, на материальное положение и статус которой можно закрыть глаза, но… Это пресловутое «но»… Ни в ком из членов этой семьи нет тех качеств, которые он хочет видеть в своём приемнике, ученике… Грюм? Тоже нет: его паранойя не доведёт до добра ни его, ни Орден…       Остальных он в расчёт не берёт вообще…       Была у него надежда на Гарри Поттера: к Герою Магического Мира прислушивались бы, не принимая выдаваемые им идеи в штыки. Молодой маг мог принести в их мир столь необходимые изменения: прожив в магловском мире не один год, он с лёгкостью бы увидел то, что нуждается в изменении, и нашёл бы ту нужную золотую середину, не переходя из крайности в крайность…       Но мальчик исчез, и ничего, никакие способы не помогали обнаружить его, лишь узнать то, что он жив. Хотя директор подозревает, что крёстный ребёнка превосходно был осведомлён о том, где тот находится: уж больно спокойно вёл себя Сириус, несмотря на то, что в течение первых семи лет после войны, мужчина развёл бурную деятельность по поиску крестника, а потом, в какой-то момент, как отрезало.       Следующим, подающим большие надежды, ребёнком был Орион Блэк. Чистокровный, сильный магически, умеющий думать, не помешанный на чистоте крови, пусть и не любящий маглов, но самое главное — сын Сириуса Блэка, бывшего члена Ордена. К такому прислушаются даже Пожиратели…       Но почему-то и с ним не срослось: мальчик очень тонко избегал его, сторонился; а уж после второго курса (Сириус едва не забрал сына из Хогвартса после произошедшего) и подавно. Что этому способствовало, Величайший Светлый маг не знал, но факты на лицо — наследник Блэк не шёл на контакт, а после окончания учёбы вообще исчез из страны. С учётом того, что Воландеморт к тому времени уже вернулся из небытия, глава Визенгамота всерьёз забеспокоился о здоровье молодого мага, когда ему стало об этом известно: что если тот попался в руки Тома? И пусть ему, Альбусу Дамблдору, до сих пор не верят, когда он предупреждает о затаившейся во тьме опасности; пусть не верят юному Диггори — единственному свидетелю возрождения Лорда… Факта того, что Том Риддл вновь жив (хотя директор до сих пор не знает, как тому удалось обмануть Смерть) это не меняет, как бы старый маг не хотел обратного. И если его бывший ученик заполучит в свои руки ещё и наследника Блэков… кто знает, к чему это приведёт? Особенно теперь, когда Сириус мёртв?       Нет, мальчика непременно нужно найти, перед тем, как его обнаружит Том! Перед тем, как Лорд испортит ещё одну чистую душу (не зря же Фоукс, интересно, куда он запропастился, проявил к нему интерес?!), перед тем, как тот увязнет в паутине лжи и тёмной магии! Ведь наверняка мальчик находится в подавленном состоянии после известия о гибели своего отца, а ведь людей в таком состоянии очень легко склонить своей воле. Тем более что юный Орион может знать, где находится Гарри!..       — Альбус! — вспыхнувшее в камине зелёное пламя и громкий голос его верного друга и соратника прервали размышления Дамблдора. Маг резко поднялся с кресла и заспешил к камину: уж больно взволнованным выглядел Грюм.       — Что случилось, Аластор? — встревоженно поинтересовался маг, опускаясь у камина.       — Иди сюда! — прямо потребовал аврор, мотнув голову куда-то себе за спину. — Тебе срочно нужно это увидеть!       И прервал связь, заставив своего друга всерьёз заволноваться: что же такого случилось в штабе, что Грозный глаз не может внятно объяснить?       Схватив горсть порошка, директор шагнул в камин, чтобы через пару секунд выйти в доме Аластора Грюма, ставшего главным штабом Ордена Феникса. Гроза тёмных магов приветственно кивнул светлому волшебнику и поманил за собой.       — Аластор?..       — Ты должен увидеть это своими собственными глазами, Альбус. — прохрипел ветеран войны, продолжая бодро шагать вперёд. Благо далеко идти не пришлось: всего лишь пару пролётов и маги остановились у двери, ведущей в зал, где обычно проходили собрания Ордена.       Войдя в магически расширенную комнату, Альбус вопросительно посмотрел на Грюма: ничего из ряда вон выходящего он здесь не увидел. Его друг лишь хмыкнул и кивнул куда-то наверх. Впрочем, это было уже не важно. Дамблдор замер, потрясённо распахнув глаза: сверху, откуда-то слева мелодично, чуть насмешливо (как ему показалось), просвистели. Очень знакомо и весьма неожиданно. Медленно подняв голову, старый маг наткнулся взглядом на того, кого уж точно не ожидал здесь увидеть: под самым потолком, на одной из перекладин дома, веселился неожиданный гость — угольно-чёрный феникс. ****       Первые несколько дней, что Орион провёл в штабе Ордена Феникса, были, за неимением лучшего слова, очень занимательными. Особенно их реакции на его появление: не понятно с чего, но все фениксовцы решили, что он находится здесь, чтобы выбрать себе хозяина! Услышав это предположение в первый раз, он чуть со своего насеста не свалился! Хотя, если посмотреть на происходящее с их точки зрения, то это заключение вполне логично: феникс — волшебное существо, просто птица, не имеющая разума, подобного человеческому, не умеющая говорить (Хао, узнав о характеристиках других волшебных существ, только диву давался: как, с таким предвзятым отношением к остальным, маги умудрились выжить?), что она ещё может здесь делать? Уж точно не подслушивать важные разговоры!       Да и кто, в здравом уме, будет подозревать феникса — заведомо светлое и доброе существо — в шпионаже?       А дальше пошло… сватанье.       Каждый счёл своим долгом подойти к нему в надежде, что именно его он, феникс, выберет в качестве нового хозяина. И если бы просто подходили! Так нет же! Некоторые особо одарённые тянули к нему свои конечности!       Особенно Уизли. В частности — Рональд Уизли. Самый младший ребёнок (мужского пола) из этой магической семьи. Он, видимо вбил себе в голову, что феникс, то бишь он, поменяет своё мнение и станет его фамилиаром, стоит лишь рыжему проявить побольше настойчивости. Хотя в его случае, скорее ослиного упрямства… и идиотизма, через который здравый смысл, буквально прижигаемый огнём, совершенно не пробивался к мозгу… или тому, что от него, мозга, осталось…       Однако, не смотря на все эти… неудобства, польза от всего этого… происшествия была — он смог увидеть практически всех членов Ордена Феникса. Увидеть и узнать. Очень удобно и избавило его от огромной головной боли: зная их имя, внешность, магию; найти этих магов, будет очень легко.       Да и само его присутствие воспринималось благосклонно: сам Дамблдор (!) посчитал, что это (факт появление феникса) знак Магии о том, что они на правильном пути! Что всё, к чему они стремятся — единственно правильные вещи!       Сам же Орион не видел в позиции Дамблдора и его последователей ничего стоящего внимания: да, они противостояли чистокровным в попытке «насадить» древние традиции маглорождённым (зачем вмешиваться и отменять/менять то, что просуществовало тысячелетия до этого? В мире магии ничего не делается просто так!), выступали против Воландеморта в его стремлении уничтожить всех нечистокровных (это-то вполне понятно: никому не нужные, бессмысленные смерти)… Но они не пытались исправить текущую ситуацию, совершенно не старались вникнуть в причины войны.       Иногда Блэку кажется, что они совершенно не осознают, почему началась война! Совершенно не пытаются понять — почему?       Печально.       А сами собрания? Глупая говорильня, возглавляемая пацифистом (или наивным идиотом, в зависимости, с какой стороны посмотреть), предпочитающим ждать следующего шага врага, чем попытаться предугадать действия неприятеля или же бить на опережение.       Разочаровывающее… и это — Светлая сторона?       Даже если каким-то невиданным образом эти… волшебники одержат победу над Воландемортом, то с таким отношением к Магии и её детям, новый Тёмный Лорд уже не за горами. Или же ещё хуже — восстание волшебных существ: в конце концов, даже Совет не всесилен, а «горячие» головы присущи всем народам.       Ями вздохнул, устраиваясь поудобнее на своём высоком насесте, старательно игнорируя пронизывающий жадный взгляд волшебника. Он понаблюдает ещё пару дней и всё. Иначе он сойдёт с ума в этом дурдоме имени Альбуса Дамблдора.       — Сколько бы ты на него не смотрел, Рональд, — донёсся до Блэка женский голос, заставив его посмотреть вниз. — Его мнение, касательно тебя, не изменится.       Уизли номер 6 вспыхнул до корней волос и кинул раздосадованный взгляд на заговорившую с ним девушку.       — Какая тебе разница, Грейнджер? — проворчал рыжий, с неприязнью глядя на волшебницу. — Тебе-то точно ничего не светит!       Шатенка раздражённо покачала головой, несколько сильнее, чем нужно, опуская на ближайший столик огромный талмуд.       — Мог бы заняться чем-нибудь полезным, чем просто сидеть здесь и нервировать феникса. Почитал что-нибудь, выучил, видит Мерлин, — она окинула, покрасневшего пуще прежнего, парня внимательным, чуть презрительным взглядом. — Тебе это не помешает, особенно в свете возможных военных действий, в которых нам придётся участвовать.       Пробурчав что-то себе под нос, Рон отвернулся от одноклассницы и вновь вперил свой жаждущий взгляд в волшебную птицу. Между молодыми волшебниками повисла неудобная тишина, прерываемая шелестом переворачиваемых страниц.       — Эй, Рон! — Джинни — самая младшая из Уизли, заглянула в комнату, — о! И ты здесь, Гермиона…       — Что-то случилось, Джин? — полюбопытствовала та, поднимая голову от древних страниц.       — Нет, просто не ожидала тебя здесь увидеть, — отозвалась рыжая, проходя внутрь. — А тебя, Рон, мама ищет. — Дождавшись, когда её брат покинет комнату, девушка подняла голову и улыбнулась, с любопытством наблюдающей за ними птице, приветливо махнув рукой. — Как я вижу, он ещё здесь… — Заметила Джинни, опускаясь напротив подруги.       — Профессор Дамблдор сказал, что пока он не найдёт то, что ищет, не уйдёт. — рассеяно отозвалась шатенка, не отрывая глаз от потрепанных временем страниц.       — Интересно, откуда они знают, где искать? — задалась вопросом седьмая Уизли и с интересом посмотрела на увлечённо читающую гриффиндорку. — Что ты ищешь?       — Сведения о фениксах, — карие глаза блеснули каким-то странным светом, заставив Ями вздрогнуть и бочком отодвинуться подальше. Пусть он и находится на высоте нескольких метров, но для учёного это расстояние совершенно не помеха. А эта девчонка действительно очень напоминала ему тех безумных учёных, которые не останавливаются ни перед чем, в попытке изучить что-то новое и неизведанное.       — Я прочла уже несколько специальных книг, посвящённых фениксам и ни в одной, понимаешь, ни в одной нет ни единого упоминания о чёрных фениксах! — взволнованно затараторила Грейнджер, разве что не вырывая собственные волосы от волнения. — Что если это новый, неизвестный вид?! Что если таких видов гораздо больше и маги просто не нашли их?! А вдруг они отличаются не просто окрасом, но у них есть различные способности?!       — Э… Гермиона! — вклинилась в монолог девушки младшая Уизли, в тот момент, когда растрёпанная шатенка вздохнула, набирая побольше воздуха для дальнейшей тирады. — Тебе действительно нужно успокоиться!       — Но!..       Что она хотела сказать Джинни так и не узнала: дверь открылась и во внутрь комнаты вплыла блондинка с большими светлыми глазами, затуманенными мечтательной дымкой.       — Привет, Джинни, Гермиона, — поздоровалась вошедшая волшебница своим мягким голосом. Однако прежде, чем присутствующие здесь девушки смогли отреагировать, она подняла голову и улыбнулась. — Рада вновь видеть тебя, Ями.       Орион застыл, пристально разглядывая девушку: спутанные светлые волосы с пепельным оттенком, доходящие до пояса; очень бледные брови и глаза навыкате, что всё время придают ей удивлённый вид — Луна Лавгуд. Чудачка, ненормальная, полоумная… — так описывали её другие студенты, за что не раз испытывали на себе самые разнообразнейшие не смертельные проклятия, которые он только знал. Ведь для него, она была единственным другом… Но как она узнала его?       — «Ями»?       — Привет, Луна.       Синхронные реплики заставили блондинку вновь посмотреть на собеседниц и мягко улыбнуться. Сами же девушки удивлённо переглянулись: Джинни пожала плечами, а Гермиона пронзила Лавгуд пронизывающим взглядом:       — Почему ты назвала его так? Ями? Откуда ты знаешь японский? И что значит «вновь»?       — А? — удивилась Уизли.       — Разве это не очевидно? — Луна проплыла до свободного кресла, где и устроилась, со всеми удобствами. — Он — чёрный. — Заявила она, словно это всё объясняло.       Орион выпустил весёлую трель: эта блондинка ни капельки не изменилась! Вот только, что она здесь делает?       — Я вижу! — буквально прорычала шатенка, явно неудовлетворённая ответом. — Но это не повод называть его Тьмой!       — Но это его имя… — как-то растеряно отозвалась Лавгуд, заставив Гермиону зарычать от злости. Джиневра растеряно переводила взгляд с одной девушки на другую: причём здесь тьма, чёрный и, как она его там назвала, Ями?       — Ты!.. — начала Грейнджер, но оборвала сама себя и, вскинув руки в жесте поражения, схватила свою книгу «для лёгкого чтения», и гордо удалилась из комнаты. Вконец растерянная Джинни поспешила за ней, в надежде услышать причины конфликта. Проследив за волшебницами, Блэк опустил голову вниз, мгновенно встречаясь со светлыми глазами мечтательно улыбающейся блондинки.       — Я рада, что ты нашёл то, что искал, Ями.       Внутренне хмыкнув, он расправил крылья и легко заскользил к девушке. Мягко опустившись на любезно вытянутую руку, Орион вгляделся своими янтарными глазами в лицо подруги.       «Что ты здесь делаешь, Луна?» — тихо просвистел он, по-птичьи, вопросительно склонив голову. Эта девчонка всегда была странной и любила удивлять. Приятно удивлять: так, сходу, принять и понять всё… Именно такими должны быть настоящие волшебники: немного сумасшедшими, эксцентричными, понимающими и верящими в чудо…       Склонив голову набок, отчего её серьги/редиски покачнулись, притягивая взгляд, волшебница вновь улыбнулась. Её светлые глаза окончательно заволокла мечтательная дымка, а свободная рука мягко прикоснулась к горячим перьям.       — Нарглы сказали, что здесь я найду то, что мне нужно…       «И ты нашла?» — полюбопытствовал феникс, прикрывая глаза, наслаждаясь незамысловатой лаской.       Блондинка только шире улыбнулась:       — Конечно…       — … Я вижу, вы нашли с ним общий язык, мисс Лавгуд. — раздавшийся с порога старческий голос, разбивший опустившуюся несколько минут назад тишину, заставил Ориона удивлённо повернуться. Так и есть. В дверях застыло несколько волшебников: Дамблдор, разглядывающий их с Луной внимательным, расчётливым взглядом; Северус Снейп — шпион Воландеморта в Ордене Феникса или же шпион Ордена в стане Пожирателей? Кто знает. Далее виднелась растрепанная шевелюра излишне болтливой и сующей нос не в свои дела шатенки, и ярко-рыжее пятно Уизли. Скорее всего, самой младшей.       — Конечно, профессор, — повторилась девушка, переведя мечтательный взгляд на вошедших. — Ведь друзья должны понимать друг друга? — Закончила Луна, добавив неуверенную вопросительную нотку в голос: словно она не была уверена в правильности своих действий, словно не до конца понимала концепцию друзей… Или же серьёзно сомневалась в здравом уме взрослых волшебников, которые, казалось бы, не разбираются в самых элементарных вещах, иначе не задавали такие глупые вопросы, правда? Хотя последнее, находящиеся здесь маги, вряд ли поймут.       Ями рассмеялся, громко и мелодично защебетав, приковывая к себе взгляды. Да, она ни капельки не изменилась!       — И как давно вы «друзья»? — с непонятной эмоцией спросил директор Школы, переводя взгляд с чёрного феникса на белокурую ученицу.       — С детства. — едва заметно пожав плечами, мгновенно отозвалась семикурсница факультета Равенкло. И ведь не соврала! Они действительно знают друг друга с детства: когда они впервые встретились, Луне было 11, а ему 12 лет.       Посмотрев на растерянных профессоров, на порывающуюся что-то сказать Грейнджер, Ями вновь рассмеялся. ****       — Вот, — на стол перед тёмным магом легла пачка пергамента и шкатулка с флаконами, наполненными перламутрово-жемчужной субстанцией.       — Хм… — протянул Лорд, задумчиво разглядывая хрустальные флакончики. — Твоё мнение? — Отрывисто полюбопытствовал Воландеморт, переводя взгляд на молодого волшебника.       — Дуракам везёт? — безразлично пожал плечами младший брюнет. Стоящий за его спиной Хао поднял бровь, на столь… интересную характеристику. Орион, почувствовавший развлечение шамана по их связи, фыркнул, но продолжил свою мысль. — Я действительно не понимаю, как они продержались столь долго в той войне? В этой-то понятно, вы, милорд, не хотите лишних жертв, предпочитая работать в тени, но в прошлой? — Парень покачал головой. — Поэтому я действительно считаю, что выжили они исключительно по счастливой случайности.       — Интересно… — красноглазый маг прикрыл глаза, что-то явно прикидывая, потом кивнул. — Можете быть свободны… ****       — Хао? — подал голос Блэк, рассеяно скользя взглядом по коридорам замка.       — Хм?       — Скажи… Они получили по заслугам?       Тёмно-карие глаза соскользнули с пейзажа и остановились на идущем рядом брюнете. Не смотря на довольно-таки равнодушный и безразличный вид, Асакура практически кожей чувствовал его нетерпение. Уголки его губ приподнялись в понимающей улыбке.       — Да, Ями, — улыбка шамана ещё больше расширилась, когда он почувствовал полыхнувшие в его партнёре радость, злорадство и наслаждение. И шатен его отлично понимал: кто не будет рад в том, что те, кто виновен, пусть и косвенно, в смерти дорогого тебе человека, получил по заслугам? — Я убедился в этом лично. Может быть в следующей жизни, они будут выполнять приказы и выбирать цели более точно…       Следующий за парнями Амидамару передёрнул плечами, услышав последнее: он до сих пор помнит те дикие крики, что раздавались с нижних этажей замка; помнит выражение глаз шамана и его улыбку, после «визита» к магам. Конечно, он и сам не чужд жажде мести, но то, что творил шатен… духа вновь передёрнуло. Эта жестокость явно принадлежала Хао: от личностей волшебников не осталось даже пепла…       — И Милорд был не против? — выгнул бровь волшебник, скашивая разноцветный глаз на шамана. Феникс нисколько не сомневается, что после посещения шаманом камеры этих магов, от последних остались только безмозглые куски плоти.       — Они стали примером, — выделил голосом последнее слово Хао, — того, что станет с теми, кто нарушает приказы.       Ведь эта парочка недоумков не только напала (хотя приказ звучал однозначно — устроить шумиху, без смертей) на беззащитных, чистокровных детей (дети для Магии священны), но и стала причиной гибели Лорда Древнего чистокровного Рода, бросившегося на помощь маленьким волшебникам (они находились около здания, которое, из-за попавшего в него рикошетом заклинания, стало разваливаться. Сириус Блэк оттолкнул детей в сторону, но сам не успел уйти и его завалило.). Эти «умники» прожили несколько лишних дней только потому, что у Лорда были более важные дела, не терпящие отлагательств, что, в прочем, не помешало Белле нанести им несколько визитов… Но вот потом…       — К тому же им руководило любопытство, — усмехнулся шатен, заходя в выделенную для него комнату. У Ориона тоже была одна, но феникс предпочитал проводить своё время вместе со своим возлюбленным. — Хватит ли мне духу пытать живых людей? Хватит ли мне смелости уничтожить их?       Блэк насмешливо фыркнул, кидая на шатена весёлый взгляд.       — Я так понимаю, Он должным образом впечатлился?       — Верно, — оскалился шаман, вспоминая выражение лица тёмного мага, когда ему сообщили о состоянии заключённых. — Он был очень удивлён тем, что я могу лишить человека души… Да и остальные, когда узнали этот маленький кусочек информации, стали опасаться меня и вести себя крайне уважительно, я бы даже сказал, со страхом. Интересно, почему? — Скорчил он непонимающее выражение лица, весело блестя глазами, заставив своего мага расхохотаться.       — Не удивительно, — отсмеявшись, выдавил парень, — на такое способны только дементоры — «безмозглые» твари, живущие и охраняющие Азкабан — волшебную тюрьму. Их практически невозможно контролировать, с ними сложно договориться, но от них знаешь, что ожидать. — Брюнет повернулся к задумчивому шаману и широко улыбнулся. — В отличие от тебя. Зачем ты вообще это сделал? — Полюбопытствовал он.       — Хотел кое-что проверить…       — И?       — Это было… познавательно.       — Ни сколько в этом не сомневаюсь, Хао. — заключил Орион, наблюдая за собирающимся парнем. — Кстати, у нас гости.       — Да? — удивился тот, поворачиваясь к магу. — Кто?       — Моя однокурсница — Луна Лавгуд — и её отец. ****       Была глубокая ночь, когда в гостиной штаб квартиры Ордена Феникса вспыхнул чёрный огонь, оставивший после себя волшебную птицу — феникса. Оглянувшись по сторонам и прислушавшись к сонной тишине, Ями, а это был именно он, взлетел на середину комнаты и… вспыхнул.       Волна чёрного, с вкраплением изумрудно-зелёного, пламени мгновенно разрослась и поглотила всё свободное пространство, пожирая разлитую здесь магию, выплеснулась за его пределы. Волшебное пламя ревело, стремительно поглощая всё на своём пути: будь то мебель, заклинания, ткани… или же живая плоть. В воздух взлетел леденящий душу крик заживо сжигаемого человека, а потом ещё один и ещё. Слышались отчаянные выкрики заклинаний, призывы о помощи, но ничто не могло остановить волшебный огонь и через несколько минут, всё здание заливалось чёрным заревом.       За пределами строения, ставшего братской могилой, за происходящим наблюдало несколько магов, следивших, чтобы никто не спасся, и шаман. Присутствующие волшебники были бледны до синевы, в то время как Асакура, полностью равнодушный к крикам умирающих, лишь зачарованно смотрел на чёрный огонь, едва сдерживаясь, чтобы не подойти ближе.       Через пару минут всё было кончено: крики стихли, а огонь из чёрного стал алым. Рядом с Хао вспыхнул шар пламени и на протянутую руку спланировал феникс.       — Молодец, — прошептал шаман, и скосил взгляд на перепуганных магов. — Здесь мы закончили. ****       — Дорогой, почта! — воскликнула полная рыжеволосая женщина, хлопотавшая за плитой.       — Да, дорогая, — рассеяно отозвался рыжеволосый волшебник, забирая у совы посылку. Птица ухнула и выпорхнула прочь. Послышался шелест бумаги.       — Пресвятой Мерлин! — задушено просипел мужчина, с ужасом читая заголовок.       — Что случилось, Артур? — встревоженно осведомилась Молли, подбегая ближе. Проследив за взглядом мужа, она заметила причину его шока. — О, Мерлин! — Воскликнула она, осознав написанное, отбирая номер Пророка. — Нужно скорее связаться с Альбусом!       И никто из их не заметил едва заметного мерцания волшебной газеты. ****       — Хм? — удивлённо протянул волшебник, с недоумением глядя на привязанную к лапе совы посылку. — Что это? Я ничего не заказывал. ****       — Пф! — презрительно заключил маг, брезгливо выбрасывая рекламные листовки в урну. ****       — Что б вас дементор до смерти зацеловал, Уизли! — ругался мужчина, тщетно махая волшебной палочкой. Его тёмно-синяя, в жёлтую крапинку, кожа на лице, по мере увеличения громкости и экспрессивности ругательств, становилась фиолетовой, почти чёрной. — Дайте мне только добраться до вас! — Практически с ненавистью выкрикнула жертва розыгрыша, в порыве ярости бросая злосчастный пакет, полчаса назад принесённый совой и ставший причиной изменения колера его кожи, в стену. ****       — Какое убожество, — Хао со странным выражением лица разглядывал свежий номер Ежедневного Пророка, где сообщалось об очередном несчастном случае, унёсшего жизнь/жизни воистину выдающегося/щихся мага/магов. — Мне казалось, что к этому времени, текущее положение дел, со всеми этими загадочными смертями, должно было дойти даже до самого глупого мага! Ты посмотри на них: единственное, на что они способны — истерически восклицать и бегать, как безголовые цыплята!       — Тебя всё ещё это удивляет? — полюбопытствовал в ответ Орион, даже не пытаясь заглянуть в газету: всё равно ничего нового он там не увидит. Разве что новое имя несчастного усопшего. — Даже если кто-то и осознал происходящее, то, скорее всего, молчит, не пытаясь высовываться: никто не хочет попасть в Азкабан или лишиться души только потому, что пытался сказать правду. Не забывай, что вот это, — он кивнул в сторону отброшенной в сторону газеты, — принадлежит Министерству, а значит и Министру. А Фадж у нас жадный маленький трус, который сделает всё, что в его силах, чтобы остаться в своём кресле подольше и получить побольше галеонов. А с учётом того, что Люциус считается его доверенным лицом, сам понимаешь…       — Думаю, во мне говорит разочарование, — со вздохом признал Асакура, прикрывая глаза. — То чем являются маги… — он покачал головой.       — Не всё так плохо: это только Англия такая, а вот остальные… К тому же скоро всё закончится. Теперь, когда мы уничтожили практически всех членов Ордена Феникса, у Альбуса Дамблдора не останется выбора, кроме как согласиться с требованием Лорда.       — Дуэль… — насмешливо хмыкнул шаман, скашивая тёмно-карий глаз на своего мага. — Всё или ничего, да, Ями?       — Всё или ничего, Хао… — эхом отозвался тот. ****       Дамблдор согласился: как и сказал Орион, у мага просто не было выбора. Либо согласиться и попытать счастья в дуэли, где его шансы 50/50 и, в случае победы, война прекратится, а Пожиратели остановят свою «деятельность»; либо же жить в страхе за свою жизнь до тех пор, пока очередное покушение не окажется удачным. Старик понимал это, его немногочисленная свита понимала это, не смотря на непрекращающиеся попытки воззвать к разуму и найти другой выход, потому что: «Это, наверняка, ловушка, Альбус!»       Конечно, в любом другом случае, глава Визенгамота даже и не подумал бы дать положительный ответ, если бы не магический контракт, заверенный кровью Лорда. Контракт, что не может быть разорван без последствий. Да… именно поэтому он и решил рискнуть.       Местом проведения сего, несомненно, великого события стал Запретный лес, вернее, одна из его ближайших к Хогвартсу полянок, хорошо скрытая от посторонних (школьники всегда были на редкость любопытны) глаз и достаточно просторная, что бы было, где развернуться во время дуэли.       Когда Орден Феникса, под предводительством директора Школы, прибыл на место, Воландеморт, вместе со своими самыми преданными и сильными Пожирателями (Орион и Хао не могли решить, как себя чувствовать в связи с тем, что их причислили к этой «группе»), уже ждал их. Он был абсолютно спокоен и уверен в своей победе.       Тёмный маг с лёгким интересом и насмешкой наблюдал за, с опаской и настороженностью, ступающими на поляну магами. Те были напряжены и судорожно, до побелевших костяшек, почти до хруста, сжимали в руках свои волшебные палочки. Их было немного: парочка Авроров (Тонкс и Шелкбот), Макгонагалл и Флитлик, да сам Альбус — это единственные, кто пережил «чистку» Ордена, которую устроил Лорд. Вернее, те, кому Он позволил пережить.       Тёмный Лорд уже открыл было рот, чтобы поприветствовать своего врага, когда его непочтительно перебили.       — Ты!? — воскликнула Нимфадора Тонкс, заметив знакомую тёмную растрёпанную макушку. — Предатель! — Обвиняющий перст упёрся в невозмутимого мага.       Орион спокойно, даже равнодушно посмотрел в ответ, позволив себе лишь чуть-чуть приподнять бровь, в намёке на удивление.       — Чтобы предать, — тихо начал он, — нужно сначала подарить свою преданность. — Феникс перевёл взгляд на разочарованно смотрящего на него старика. — Я никогда не давал тебе, старик, повода считать, что ты можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку. Никогда. Да и мой отец тоже. Может, в прошлом он и доверял тебе, но не после войны. Ты ничего не сделал чтобы оправдать его преданность, ничего не сделал, чтобы заработать мою, так что… — Брюнет пожал плечами. — Ничего личного. — Парень вновь кинул взгляд на возмущённо взирающую на него девушку, щеголявшую ярко-алой шевелюрой, и отвернулся. — К тому же… не тебе, дочери предательницы Рода Блэк, судить меня.       Вскинувшуюся и побелевшую от злости девушку осадили, не дав разгореться скандалу. Однако вместо неё взял слово Дамблдор.       — Не знал, что в тебе столько ненависти, мой мальчик, — укоризненно покачал головой старик, пытаясь заглянуть в разноцветные глаза парня. — Твой отец никогда бы не сказал такого! Она же твоя семья…       — Именно поэтому она ещё жива, — Хао оборвал волшебника на полуслове, — так же, как её матушка и отец.       — Почти полдень, милорд, — напомнил Блэк, не давая уже открывшему рот директору вставить, в ответ, хоть слово.       — Действительно, — кивнул головой Тёмный Лорд и повернулся в сторону прибывших. — Филиус, не будете ли вы так любезны, поставить защитный барьер?       Ответом ему стали взгляды полные крайнего удивления, можно сказать, охренения, с изрядной долей скептицизма и сомнения в его, Лорда, адекватности.       — Конечно, если вы отказываетесь, то любой из моих людей с удовольствием выполнит мою просьбу. — предложил альтернативу Воландеморт, видя ступор магов.       — Нет-нет, — тотчас вскинулся Альбус, заставив тёмного мага сдержать усмешку на столь предсказуемую реакцию. — Что ты, Том, — внимательный взгляд голубых глаз, — мы согласны.       Несколько заторможено кивнув в ответ, маленький полугоблин вскинул палочку, жестом попросив всех лишних покинуть периметр «арены». Несколько минут взмахов палочкой и двух могущественных магов накрывает полупрозрачный барьер, который, через мгновение, пропадает из виду.       Скользнув алым взглядом по рядам своих Пожирателей, чуть задержавшись на спокойном лице шамана (получив в ответ едва заметный кивок), Тёмный Лорд сделал пару шагов вперёд:       — Своими секундантами я объявляю Люциуса Малфоя, — раздался над полянкой глубокий шёлковый баритон, с проскальзывающими в нём шипящими нотками, — и Ориона Блэка!       — Своими секундантами я объявляю Минерву Макгонагалл и Филиуса Флитлика! — зычный, не по-старчески мощный, голос Дамблдора вторил тёмному магу.       На несколько долгих мгновений на поляне установилась звенящая напряжённая тишина, прерванная заклинаниями, сорвавшимся с палочек дуэлянтов одновременно. Однако ни одно из них не достигло оппонента: директор поставил щит, в котором и завязло заклинание, Лорд же просто пропустил луч магии мимо себя, отскакивая в сторону. И тут же выпустил следующее проклятие, вновь сдвигаясь в сторону, внимательно следя за «ответом» врага.       С каждым новым взмахом палочек, с каждым новым заклинанием, магии становилось всё больше, она становилась гуще, концентрированней.       Земля бугрилась огромными, точно живыми, корнями деревьев, сверкали миллионы капель воды, чтобы, через секунду, рвануть всей своей немалой массой в сторону мага и наткнуться на полупрозрачный матовый щит. В воздухе стояла гарь, а кое-где трава и всё те же корни были подпалены, обморожены или же проплавлены. Некогда ровная, полная ещё сочной, только начавшей желтеть, травы, поляна превратилась в уродливую покорёженную пустошь. На ней не было ни единого ровного участка. Там, где не выпирали корни, зияли дыры от взрывных заклинаний или проплешины, полные пепла.       Да и сами дуэлянты не обошлись без повреждений: мантии были порваны, заляпаны кровью, сочащейся из неглубоких, но оттого не менее болезненных, порезов; залиты водой, прожжены и изъедены заклинаниями.       Напряжение ещё больше возросло, когда стало очевидно, что силы равны: директор, возможно, и был мудрее, опытнее, старше, но именно последнее и подводило его. Да и то, что он пытался вывести из стоя своего противника, а не убить, тоже играло свою роль. Воландеморт же, не смотря на свой более молодой возраст (его телу было где-то около 30-40 лет), не мог одержать верх над старым магом как раз за счёт опытности последнего. Да, Тёмный Лорд воевал на войне наравне со всеми, не раз был в дуэлях, но и старик тоже не отлынивал в прошлой войне.       Осознав это, глава Визенгамота усилил напор, понимая, что раз силы примерно равны, то сейчас пойдёт битва на выносливость. А с учётом того, что он уже не молод, не трудно понять, кто выйдет из круга победителем.       «Значит, нужно использовать козырь», — мрачно подумал старый маг, прячась за особенно большую связку хорошенько промороженных корней. Стоило ему скрыться от взгляда Тома, как его рука тотчас скользнула на невидимую другим кобуру дополнительной палочки, что висела на его левой руке. Морщинистые, только начавшие покрываться старческими пятнами, пальцы трепетно скользнули по обжигающе-ледяной гладкой поверхности узловатой палочки, потянули наружу и крепко сжали.       Об этом мало кто знал, а те, кто знал, уже давно позабыл… о страсти давно минувшей молодости, о стремлении, о мечте, что поглотила не только его глупую душу… но и душу близкого, лучшего друга…       Могущественные артефакты древности, созданные, согласно сказкам и легендам, самой Смертью. Такие же непредсказуемые, жестокие, всегда собирающие свою дань, как и сущность, что создала их.       Воскрешающий камень, Старшая палочка и Мантия-невидимка.       Дары Смерти.       Дамблдор, несмотря на то, что является владельцем Старшей палочки уже столько времени, очень редко использует её в сражениях. Почему? Ответ очень прост.       Он боится.       До дрожи боится того могущества, что вмещалось в столь маленьком хрупком предмете; того, что эта сила может сделать с ним, как извратить; превратить в чудовище… Он прекрасно помнил в кого превратился его некогда старый добрый, лучший друг.       К тому же он не обольщался, чтобы считать себя полноправным хозяином этой палочки… Чтобы считать себя в полной безопасности от предательства артефакта. Нет. Он не настолько наивен и высокомерен. Поэтому каждая дуэль и сражение вместе с этой палочкой похожи на лотерею, где призом является его победа, его жизнь.       Но сейчас у него нет выхода: ему нужно закончить эту глупую войну, что началась так давно, прежде, чем опять наступят кровавые дни, что до сих пор снятся ему в кошмарах. И пусть использовать Дар не совсем честно, на войне используются все средства.       Он не святой, не безгрешный, чтобы там другие не думали о нём. Он не раз ошибался, не раз корил себя о допущенном, не раз оплакивал тех, кто по его вине уходил раньше положенного за Грань… Он знал. Признавал. Пусть и наедине с самим собой. Но прошлого не вернуть и не изменить, вместо этого можно спасти, сделать лучшим будущее. И он сделает. Даже если придётся взять на себя, на свою и без того измученную душу ещё один грех. Ещё одну жизнь. Он не допустит новой войны!       Сделав глубокий вздох, маг вновь рванул на своего врага. ****       — Хм… — протянул Орион, вместе с остальными наблюдая за дуэлью столь великих магов. — Интересно…       Хао, с интересом следивший за развитием событий за барьером, откуда слышались взрывы, мелькали всполохи и раздавались хлопки аппарации, заинтересованно скосил взгляд на своего мага.       — Что случилось?       — Он здесь. — отозвался Блэк, глядя куда-то в сторону. Шаман замер, после чего повернулся к брюнету. Проследил за взглядом. Хмыкнул и вновь устремил взор на происходящее на поляне, окончательно расслабившись. Словно он точно знал, что теперь всё будет хорошо.       — Кто здесь? — недовольно осведомился Шелкбот, тоже, как и другие, проследив за взглядами своих врагом, но, что примечательно, никого не увидев. Остальные орденцы нервно за озирались, выискивая возможную опасность: не просто же так Блэк встрепенулся?       — Смерть, — усмехнулся Асакура, чуть прищуривая глаза, не обращая на остолбеневших и побледневших магов никакого внимания. — Собственной персоной…       Если члены Ордена Феникса и хотели завалить парня вопросами, сомнениями в его рассудке, то чрезмерная реакция присутствующих здесь Пожирателей (они-то знали, что Смерть существует и прекрасно взаимодействует с живыми) попридержала их языки: тёмные маги были так бледны, что почти светились. Их глаза сверкали страхом и ужасом, когда их взгляд скользил на шатена, что стоял рядом с Орионом Блэком. Некоторых откровенно потряхивало. Что же парень сделал такого, чтобы так их напугать? ****       «Его заклинания стали мощнее?!» — мелькнула мысль у Тёмного Лорда, после того, как он принял одно заклинание на щит и едва сдержал напор магии. — «Как это возможно?!»       Сдерживался? Нет, что-то да выдало бы это. Значит дело в другом.       Выпуская очередную связку заклинаний и проклятий, маг скользнул взглядом по рукам старика, чуть задержавшись на палочке, вглядевшись в неё. Увиденное практически заставило его замереть на месте: палочка Дамблдора была другой!       Аппарировав на другую сторону поляны, избегая бледно-жёлтого луча, Воландеморт понял: пора заканчивать, или его шансы на победу устремятся вниз. Нужно подловить старика, удивить. Смертельно.       Взмахнув палочкой, тёмный маг вызвал ослепляюще-яркое светло оранжевое, почти белое, пламя; что огромной широкой волной помчалось в сторону директора Хогвартса. И тут же зашипел, указав палочкой вниз, призывая несколько десятков ядовитых змей, попутно кидая в них Ингоргио. Услышав хлопок аппарации, Воландеморт резко развернулся на каблуках, кидая в появившегося в паре метрах от него мага в яркой мантии Круциатус, и исчезая в вихре переноса, чтобы появиться немного в стороне от Дамблдора. Призвав ещё змей, он приказал им напасть на своего врага, и вновь перенёсся в другое место, и снова призвал пресмыкающихся, бросив в них Ингоргио — ведь они превосходно занимали внимание и концентрацию старого мага, мешая тому атаковать его: использовать ту же Трансфигурацию (на что-то серьёзное нужно время), в которой тот Мастер.       Переносясь ближе к старику, Тёмный Лорд, не дожидаясь, пока тот отреагирует на его неожиданное появление, напал. Его режущее заклинание зацепило руку главы Визенгамота, оставив глубокий порез, однако директор Школы успел увернуться, попутно отбиваясь от гигантских ядовитых змей (не то чтобы их слишком сложно убить нет, просто их было много).       Хмыкнув, Лорд указал палочкой вниз, превращая траву под ногами врага в ледяную корку, заставляя того вновь оторваться от собственной защиты и сконцентрировать внимание на собственной опоре (на скользком полу сильно не по уклоняешься); и, перенесясь, вновь атаковал… одновременно с несколькими змеями. Альбус, увидев нападение, поставил отталкивающий щит, вложив в него как можно больше сил и тут же отвлёкся на Лорда, посчитав себя защищённым.       Несколько змеиных голов на огромной скорости врезались в полупрозрачный барьер, заставив начавшего движение престарелого мага на мгновение запнуться, от резкого оттока магии, отчего он не успел увернуться от болевого проклятия.       Ослепляющая невыносимо-сильная боль, огненной волной прошлась по нервам старого тела, заставив то изогнуться под немыслимым углом в отчаянной попытке избавиться от неё. Рот волшебника открылся, исторгнув крик боли, в жалкой попытке хоть так ослабить охватившую его агонию.       Лорд, продержав Дамблдора под проклятием ещё несколько мгновений, отвёл палочку и подошёл ближе, приказав змеям отступить. Посмотрев на обессилившего старика, Воландеморт встретился с усталым измученным голубым взглядом; кончик его палочки засветился изумрудно-зелёным светом:       — Прощай, Альбус, — Авада Кедавра мгновенно сорвалась с палочки Лорда.       — Прощай… Том… — успел прохрипеть старик, посылая в волшебника своё последнее проклятие: тёмно-фиолетовый, практически чёрный, луч разминулся с изумрудным и легко пронзил не успевшего среагировать мага. Поляну огласил леденящий душу крик, полный боли и страдания.       Барьер, что отделял дуэлянтов от остального мира, рухнул со смертью одного из «участников», и поляну тотчас заполонили взволнованные маги. Сразу же раздались громкие отчаянные крики, причитания и рыдания — это Орден заметил своего мёртвого лидера. Пожиратели же мгновенно оказались возле своего Лорда, подлетевший к нему медик успел лишь наложить диагностирующее, прежде чем хрипящий Воландеморт затих. Маги потрясённо замерли, не веря происходящему: ведь Лорд не мог умереть! Он уже один раз победил Смерть! И сейчас выдержит! Иного и быть не может! Однако дрожащий и бледный, словно инфернал, медик, судорожно взмахивающий палочкой, говорил об обратном, а уж боль, что скрутила их, с последующим полным выцветанием метки, окончательно уверила их в реальности происходящего.       Тёмный лорд Воландеморт был… мёртв.