Доможил меняет профессию

      После полуторачасовой истерии, от которой меня спасла неожиданная лёгкая пощёчина блондина, я пришла в себя и начала расспросы. Должна признать, видеть перед собой огромного - при моих скромных метре с полтиной он реально был огромным - парня с лёгкой щетиной на подбородке, в старинной крестьянской одежде и при полном наборе из оканья, сарказма и явно огромного ЧСВ было страшно (ибо глюки не дремлют, хоть соседа зови).       Домаш, он же Домаслав, был действительно домовым. Убедилась я в этом без проблем, достаточно было сказать "Чур меня!" и перекрестить глюк-надоеду, чтобы он взвизгнул, исчез на пару минут и вернулся с укором в глазах. Рогов я не заметила, так что вопрос - домовой, барабашка или чёрт - отпал сам собой. После нашего "задушевного разговора" за кружечкой чая и стаканом успокоительного он расслабился и выдал, как на духу: - Семьсот лет, да разуму нет, вот и поверил бабке Марье; дак эта ведьма возьми да и оберни меня... Молодцем, мда, - с лёгким оттенком сомнения оглядел он себя. - Ты, девка, попотчевала бы меня, а то совсем уж отощаю скоро.       Наскоро разогрев остатки после ужина, я поставила на стол перед носом домового тарелку с супом, салат в небольшой чашке, немного варёной гречки и котлету. Тот, скотина брезгливая, с подозрением принюхался, с ещё большим подозрением посмотрел на вилку, предложенную для мяса, и начал есть. Кот сердито фыркал на Домаслава, но обострять конфликт не решился и потому сидел рядом со мной, зло вертя хвостом и прижав уши к голове. Я смотрела на то, что с аппетитом уплетало еду, и думала, что явно помешалась. Какие к чёрту домовые? Да у меня мозги совсем отказали! - Ты, девица, - уже более благодушно протянул Домаш, - пошто не замужем? Нешто дева старая? Или, - прищур синих глаз заранее показался мне нехорошим, - ворота дёгтем помазали за дело? - Чего? - я немного опешила. - Ворота? Дёготь? Во-первых, мы живём в многоквартирном доме. Ворот конкретно здесь нет, да и мазать их чем-то вряд ли кто будет. Во-вторых, мне всего лишь двадцать два, так что замуж выйти успею, и девой старой обзывать меня не надо.       Домовой охнул, схватился за сердце - если оно у него было - и зашёлся в вопле: - Батюшки-светы, что ж такое деется!!! И что за дом такой - многоква... Многокартин...       Выговорить ему не удалось. Я подождала, пока побагровевшая от возмущения морда успокоится, и поправила: - Мно-го-квар-тир-ный. В доме много отдельных квартир - это как маленькие дома в одном большом, - и в них живут другие семьи. Понял? - Да. Или нет. Не разобрал ещё, понял иль нет, потом подумаю об этом. Так ты на выданье? - Ну, можно и так сказать. - Стряпать умеешь, вижу, - он отпил ещё чайку, прикусил булочкой и продолжил: - Да и личико... Да, красна девка, только не берёт никто.       Он-то откуда знает?! Умник нашёлся!!! - Тебе какое дело? - проворчала я, когда он в два укуса доел булку, вытер руки о полотенце и встал, куда-то засобиравшись. - Я теперича тут хозяин, значит, знаю, какое мне дело. Ты бы... Ты что в одном... Э-это что, исподнее, что ли? Ленточки какие, тесёмочки... - я покраснела и закрылась руками, поняв, что сижу-то почти голышом, в одном белье. - Ужасть. Я бы такую в жёны не взял, - повёл он бровью; ишь какой умный. Придушу гада. - А вот на сеновал - пожалуй, да надолго.       Стыд залил мне краской не только лицо. Покраснели уши, начав предательски гореть; плечи и грудь пошли пятнами. - Ты... Я тебя... Я тебе... - Почивай, девица. Завтра чтобы батюшке повинилась, мол, замуж боязно идти, порченая.       Я порченая... Ах ты, гадёныш! Я швырнула в этого гада полотенце, но промазала. Потом пустила в ход тяжёлую - во всех смыслах - артиллерию. Кота. Пупсик, моё сокровище жирное, прости меня, но сейчас мне это нужно. - Ах ты! - пушистый снаряд приземлился ему на спину и начал неистово драть когтями рубаху, зло шипя и ворча. Что самое радостное для меня, дотянуться до Пупса домовой не мог, а потому не менее зло выл и изворачивался. - Сними эту скотину! Сними немедленно! - заорал красный от напряжения и злости глюк. Я зевнула, прошла мимо них и потушила в кухне свет. Спать пора. - Ещё раз девкой назовёшь - я тебе сама волосья повыдираю, понял? - раздражённо буркнула я напоследок. - Лада я, Лада. Сладких снов, ребятки.       В кухне ещё долго раздавались звуки борьбы, что-то даже грохнуло, но меня это не волновало. Беруши в ушах никогда не были мне так полезны.       Утро встретило меня запахом чего-то невыносимо вкусненького, пушистым щекотанием по носу и ярким лучом солнышка, засветившего мне в глаз. Как выяснилось, на кухне кто-то гремел тарелками и кастрюльками, а щекотал меня хвост кота. Отпихнув животное, я поднялась, продирая глаза, помчалась на кухню. - Доброе утречко, хозяйка! - что это за сумасшествие... Я ущипнула себя за руку, а Домаслав бодро смахнул очередную порцию оладьев на гору таких же зажаристых золотистых произведений его труда. - Ты извини, что вечор такой злой был, дюже я расстроился, просто голову потерял. Мы с котом твоим поговорили, помирились, больше драться не будем.       Я скрылась в ванной, всё же решив позже провериться у Сергея. Мало ли...       Приведя себя в порядок, одевшись и успокоившись, я всё же смело встретила недоумевающий и виноватый взгляд глюка. - Так извинишь меня? - Пупс махнул хвостом, перешагивая через меня и занимая на диванчике место по мою правую руку. Я кивнула, погладив кремовую шёрстку на его спине, и налила себе чаю. - Приятного аппетита, - пожелала я, когда домовой уселся напротив меня и начал искоса рассматривать. - Чего сидишь, клювом щёлкаешь? - Думаю, - рассеянно пробурчал он, - думу тяжкую.       Я налила на тарелку варенья и макнула оладушек, попутно расспрашивая новое лицо в доме. Думал этот чудик о том, что делать теперь. Исчезнуть надолго сам он не мог, в куклу превратиться - тоже. Состариться обратно не вышло, потому что та упомянутая ночью бабка явно постаралась, чтобы заклятие не сняли. Печки в доме нет, да и он туда не поместится; с котом они ладят, но это не значит, что Пупс согласится терпеть его нахальство (о, умница кошак - я бы тоже не терпела). Меня с самым жалобным взглядом попросили разрешить пожить здесь, пока он не спросит совета у других своих "коллег", как всё вернуть обратно. - Ну живи, - пожала я плечами. - Готовишь, кстати, здорово. Давай так - ты будешь мне готовить, а я тебе предоставлю кров, место за столом и отдельную комнату?       Домовой взвился: - Я? Готовить? Чтоб я, хозяин дома, готовил девке? Ты что?! Да ты с какого дуба рухнула?! Где ж видано, чтобы домовой готовил кому!       Я сердито фыркнула: - А что это недавно было? Хочешь сказать, я тут оладьи жарила? И вообще, коль живёшь тут - отрабатывай! - эта логика посеяла в блондине сомнения, которые обозначились хмурой задумчивостью в синих - просто нереально синих - глазах, несколько нервным поглаживанием длинных прядей волос. Кстати, только сейчас заметила, что у него волосы длиннее моих и такого красивого нежно-пшеничного цвета. Да, именно так и можно назвать этот приятный, чуть мерцающий и притягивающий взор оттенок. Думаю, Маленький Принц из сказки обладал бы такими же волосами, пусть и короткими и взъерошенными, а не собранными в аккуратный длинный хвост с помощью зелёненькой ленты... - Будь по-твоему, - протянул мне руку Домаслав, - буду стряпать, а ты меня жить тут оставишь. Всё ж лучше, чем прозябать, да и девка ты не дурная, не хлопотная. Только языкатая больно да заумная. Вот почему тебя никто замуж не берёт...       Остатки варенья гранатовыми бусинками осели на белокурой гриве. - Меня Лада зовут, и сам ты языкатый. Остаёшься - молодец, - отрезала я. - Только язык себе укороти, мешает больно.       Етить-колотить, как же он меня бесит своими замечаниями. Но готовит здорово, так что могу потерпеть, лишь бы самой не корячиться. - Поздравляю, домовой, ты меняешь профессию и специальность! - радостно продолжила я. - Теперь будешь поварской нечистью!!!       Надо же, на меня ещё никогда не смотрели с таким раздражением.