Сердце в тысячу свечей

      Я набираю в грудь побольше воздуха и выпаливаю:       – Давай убежим.       Пит в мгновение ока оказывается на ногах и непонимающе смотрит на меня.       – Что?       – Давай убежим отсюда, – быстро говорю я, хватая его за плечи. – Сегодня, сейчас!       Лицо Пита больше напоминает удивленную маску.       – Я не хочу быть игрушкой в руках Сноу! И ты не захочешь! Другого пути нет!       Пит освобождается из моих рук, усаживая меня обратно на диван. Его пальцы гладят мои ладошки, желая успокоить, а напарник заглядывает мне в глаза и, поразмыслив, наконец произносит:       – Что произошло?       Прикрываю глаза и отворачиваюсь, не зная, как объяснить то, что я узнала от Клариссы. Да и стоит ли объяснять? Если Пит не согласится сбежать, мы останемся… и одному из нас все-таки придется сделать то, чего ждет президент.       – Просто поверь мне, – прошу я, вновь вскакивая, и начинаю мерить шагами комнату. – Теперь, когда мы не в камере, все может получиться! Пройдем мимо миротворцев, я помню, как пройти по дворцу, вероятно, нас даже не заметят…       Напарник оказывается рядом и тормозит меня, упираясь своим лбом в мой. Он заглядывает мне в глаза, а его руки обнимают меня.       – Китнисс, ты ведь знаешь, я пойду за тобой на край света…       – Правда? – выдыхаю я.       Пит слабо улыбается.       – Правда.       На секунду я задерживаю дыхание и зажмуриваюсь, наслаждаясь теплым дыханием на своем лице, но все-таки снова перехожу в наступление.       – Тогда надо действовать!.. – Пытаюсь отойти, потому что тело требует какого-то движения, но Пит не отпускает.       – Послушай меня, сначала нам нужен план. И нужна уверенность, что твои близкие не пострадают.       Дергаюсь как от удара: зачем Пит напоминает о том, о чем я стараюсь не думать? Если слова Сноу об угрозе нападения на остатки сопротивления в Тринадцатом только ложь, тогда Прим ничего не угрожает… А если…       – Ну зачем ты говоришь об этом? – раздражаюсь я, вырываясь из крепких объятий напарника.       – Китнисс, – Пит снова пытается поймать меня, – если мы пойдем против Сноу, то должны быть уверены в успехе, иначе… Ты его знаешь – смерть не станет нашим избавлением…       Открываю рот, собираясь возразить, но слова превращаются в бессмысленный выдох, когда в дверь стучат, и она сразу же распахивается, являя на пороге противную капитолийку.       – Пит, а я за тобой, – говорит Кларисса, сладко улыбаясь.       Напарник не выпускает моей руки.       – Мне обязательно идти? – спрашивает он.       – Мы ненадолго, – обещает помощница президента. – Проведаем одного доктора, ты сдашь анализы, и обратно. Китнисс найдет, как скоротать время, верно?       Кларисса пронзает меня хитрым взглядом.       – Огненной есть над чем подумать.       Вздергиваю подбородок и прищуриваюсь. Мне хочется как-то осадить эту девицу… Дергаю Пита за руку, притягивая к себе, и быстро целую его в губы.       – Увидимся позже, – шепчу я напарнику. Пусть Кларисса видит, что ей не разрушить нашей с Питом связи.

***

      Едва дверь за ними закрывается, я направляюсь в ванную, надеясь, что вода смоет мои сомнения и страхи.       Опираюсь руками на прохладную раковину и обреченно склоняю голову. Мой пульс неровный, мысли в беспорядке.       Сбежать нереально. Пит прав… Шансов на то, что мы выберемся, почти нет, а вот если Сноу нас поймает… Я не боюсь смерти, только президент вряд ли позволит мне умереть. Он знает о моих слабостях: сестра, Гейл…       И Пит. На нем Сноу отыграется в первую очередь.       Значит, надо сделать выбор? Я или Пит?       Стаскиваю с себя одежду, бросая ее на пол уродливой кучей, и медленно стягиваю вниз плавки, переступая через них. Задерживаю дыхание, заметив красное пятно на ткани. Кровь. Рассерженно хватаю белье и, зайдя под струи воды, пытаюсь отстирать следы моего унижения. Яростно шоркаю ткань в руках, не обращая внимания на соленые ручьи, смешивающиеся с основным потоком. Плачу.       Пит или я?       Отчаяние шершавой ладошкой гладит меня по спине: я не смогу пройти через унижение быть проданной чужому мужчине. Разным чужим мужчинам.       «Найди способ убедить парня». Это единственный выход?       Падаю на коленки, упираясь головой в стену душевой, и позволяю ярости, скопившейся внутри вырваться наружу: с силой бью кулаками по мрамору и не останавливаюсь, пока костяшки пальцев не начинает саднить.       Я не могу отдать свое тело на потеху зажравшимся капитолийцам.       Разворачиваюсь и задираю вверх голову, подставляя лицо под тысячу теплых капель. Единственная мысль, которая не дает мне покоя, – как убедить Пита?

***

      Лежу на кровати, уже кучу времени ворочаясь без сна, – попытка задремать провалилась. Пита все нет, а я то и дело бросаю взгляд на часы.       Переворачиваюсь на бок, раздраженно взбивая подушку. Стрелки нещадно отбивают свой ритм.       Сбежать, рискнуть? Невозможно. Эта продажа Победителей – очередная ловушка Сноу, мышеловка, в которую я угодила. Вспоминаю слова напарника о том, что мы с ним мыши, а наш сыр отравлен горьким ядом.       Придется выбирать? Кто из нас решится на то, чтобы отдать свое тело? Морщусь, вспоминая руки врача внутри себя. Отвратительно. Я не смогу.       А Пит?       Снова меняю положение, никак не находя покоя.       Пит ни в чем не виноват. Это из-за меня началось волнение в дистриктах, это я нелепый символ революции. «Найди способ убедить парня». Я не могу, не имею права. Напарник и так слишком многое пережил из-за меня, заслуживает ли он еще одну порцию боли и страданий?       После долгих размышлений, прихожу к выводу, что Пит имеет право знать обо всем. Может быть, мы вместе что-то придумаем? Маловероятно, но другого плана у меня нет.       Резко сажусь на кровати, когда слышу шаги в гостиной. Спешу на звук, надеясь увидеть Пита, но, к сожалению, встречаю толпу клоунов – моя новая разноцветная группа подготовки.       – Китнисс, милая, ты такая бледная! – лопочет Вений, всплескивая руками. – Нам предстоит огромная работа – до праздника нужно успеть сделать тебя самой красивой девушкой в Капитолии.       Я обреченно вздыхаю: меньше всего мне хочется сейчас выглядеть красивой, учитывая, что на этом вечере могут быть… покупатели.

***

      С Питом я встречаюсь, только когда меня провожают на первый этаж, к главному залу дворца. Перед самыми дверями стоит мой напарник, очень красивый в темно-сером костюме и с зачесанными назад волосами. Я протягиваю ему руку, и Пит ласково сплетает наши пальцы.       – Все в порядке?       Киваю.       – А у тебя?       Пит кривит губы.       – Ну… Не сказать, чтобы мне понравился доктор, к которому меня водила Кларисса. Уж слишком он интересовался тем, что у меня в штанах, – игриво говорит напарник.       Я хмурюсь.       – По-твоему, это смешно? – строго спрашиваю я, оглядываясь вокруг. Мне нужно знать, что нас никто не подслушивает, нам с Питом надо поговорить…       К сожалению, в конце коридора я вижу Клариссу собственной персоной и спешно натягиваю на лицо улыбку. От натуги сводит мышцы, но я хочу, чтобы мы с Питом не выглядели запуганными кроликами.       – Замечательно выглядите, – произносит помощница Сноу, переводя взгляд с меня на напарника.       Я чувствую себя не в своей тарелке, потому что юбка моего платья выше колен, а значит, все кому не лень смогут пялиться на ноги. Это и раньше расстроило бы меня, а теперь – после признаний Клариссы о судьбе Победителей – я не перестаю одергивать ткань, пытаясь каким-то образом сделать ее длиннее.       – Ты тоже, – вежливо говорит Пит, – красивое платье.       Я невольно крепче сжимаю его ладонь, ведь комментарий парня относится к очередному слишком короткому розовому наряду, открывающему длинные ножки капитолийки.       Презрительно фыркаю и отворачиваюсь, так и не ответив на приветствие Клариссы.       Девушка хлопает в ладоши, привлекая внимание миротворцев, которые по ее команде тут же распахивают перед нами двери. В тот же час потоки громкой музыки обрушиваются на меня и Пита, а последнее, что мне удается, это расслышать громкое напутствие Клариссы:       – Улыбайтесь шире! Сегодня вы – изюминка вечера!       «Чтобы ты подавилась косточкой», – думаю я, продвигаясь вглубь зала.       Дворцовый зал для приемов утопает в цветах и украшениях; здесь бесчисленные диваны и кресла, некоторые из которых расположены возле каминов. Столы ломятся от еды и напитков, а сотня безгласых, неслышно скользящих между гостями, следит, чтобы все были довольны.       Большинство из приглашенных я вижу в первый раз: наряженные в перья и блестки, с цветными волосами и рисунками на лицах, все эти люди, кроме привычного отвращения, теперь вызывают у меня еще и страх. Многие из них обращаются лично ко мне и Питу, подначивая нас раз за разом целоваться на публику, словно мы ручные обезьяны. Рука напарника крепко сжимает мою, и только это придает мне сил.       Несколько раз я пытаюсь отвести Пита в сторону и выложить все как есть, но все время рядом оказывается Кларисса с очередным столичным богачом или богачкой, которые жаждут «познакомиться поближе». Вздрагиваю, оборачиваясь от очередного повторения этих слов, – передо мной стоит мужчина среднего роста, полноватый и седой.       – Позвольте пригласить даму на танец? – заигрывает незнакомец, и под строгим взглядом помощницы Сноу Питу ничего не остается, как согласиться.       Мужчина кружит меня в танце, его широкая ладонь лежит у меня на пояснице, но я с ужасом чувствую, что с каждым мгновением она спускается все ниже. Молюсь, чтобы мелодия закончилась быстрее, чем его, наверняка потная, рука накроет мои ягодицы.       Сперва мы мило щебечем о вечере, о развлечениях и о еде, но постепенно речи незнакомца заставляют меня морщиться от отвращения.       – Вы соблазнительны, Китнисс, – нашептывает он, наклонившись к моему уху. – Такая сладкая девочка...       К горлу подкатывает тошнота, пытаюсь вырваться из рук нахала, но он крепко держит меня, а его смрадное дыхание неприятно бьет в нос.       – Тише, тише, девочка, – он улыбается, а я с силой сжимаю челюсти. – Покорность и смирение красят женщину...       – Какие-то проблемы? – неожиданно Пит возникает рядом, испепеляя незнакомца взглядом.       Мужчины смотрят друг на друга с вызовом и агрессией, наверное, сейчас сцепятся, решаю я – вижу, как ходят желваки на лице напарника, как сжимаются его кулаки.       – Ах, вот вы где! – Кларисса пробирается к нам сквозь толпу, но ее голос с трудом можно разобрать среди шума музыки.       Она по-хозяйски берет Пита под руку и любезно прощается с моим обидчиком, пообещав ему встретиться завтра днем.       Капитолийка отводит нас в сторону и строго отчитывает:       – Вы с ума сошли? Пит! Да этот мужик владеет половиной денег в Капитолии! – кричит она.       – Это не дает ему права лапать Китнисс! – спорит Пит, пряча меня за спиной.       Кларисса почти плюется от злости. Она сокращает расстояние до напарника и шипит ему на ухо, но так, чтобы и я слышала.       – Самое время установить первое правило: если я скажу целовать пятки этому мужику, то ты, Пит, так и сделаешь.       – Черта с два! – голос напарника убийственно спокоен, но я чувствую, что его тело напряжено до предела.       Кларисса собирается настаивать на своем, но, бросив взгляд куда-то за мою спину, быстро добавляет:       – Спор отложим до окончания вечеринки, а сейчас – изображайте дружелюбие. Оба!       На ее последних словах к нам подходит незнакомая девушка, и две капитолийки тепло обнимаются, приветствуя друг друга.       – Познакомьтесь, – улыбается Кларисса, – Ребекка Сноу, внучка нашего любимого президента.       Мы с Питом ошарашенно переглядываемся, и оба не знаем, что сказать. Мне не нужна подсказка, чтобы понять, что это не совпадение – передо мной соперница, та, кого Риса называла «спонсором». Я разглядываю девушку, и с отвращением отмечаю, что она не уродина: красивая фигура, светлые волосы, пухлые губы, небольшой нос и зеленые глаза.       – Потанцуем? – приторным голосом спрашивает она, обращаясь к Питу.       Кларисса угрожающе щурится, незаметно шикнув на моего напарника, и он вынуждено кивает: Пит уводит внучку президента в сторону, и толпа быстро скрывает их от меня.       – Ну, что? – спрашивает Кларисса, когда мы остаемся вдвоем. – Уже решила, кто товар – ты или он?       Я смотрю на свою мучительницу и надеюсь, что она умеет читать по глазам: я ее ненавижу.       – Никто, – огрызаюсь я, но девица не сдается.       – Ответ неверный.       Она смеется и тыкает пальцем куда-то в гущу танцующих: пытаюсь понять, что мне показывает Кларисса, и, наконец, мне удается разглядеть мелькающих Пита и Ребекку. Девушка заливисто смеется, прижимаясь к моему напарнику, слишком близко прижимаясь.       – Они хорошо смотрятся вместе, – подначивает Риса.       Плотно сжимаю губы, чтобы не нагрубить, хотя все мое существо жаждет дать выход злости.       –Только представь: губы Пита нежно целуют ее шею, его руки забираются ей под юбку!..       – Замолчи! – рявкаю я.       Кларисса хихикает.       – Тебе больше по душе, если потные ручки мистера Мо, того самого, с которым ты танцевала, будут гладить твое тощее тельце?       Чувствую, как глаза обжигают слезы безысходности. Часто-часто дышу, чтобы не сорваться.       – Сделай выбор, Китнисс, – уже тише говорит Кларисса.       Я не могу.       Я не могу сделать выбор.       Не выдерживаю: слезы брызгают из глаз, и, зажав рот рукой, чтобы сдержать плач, я бросаюсь прочь из зала. Расталкиваю гостей, слышу их недовольные возгласы, кто-то даже пару раз больно толкает меня в плечо, но я бегу, бегу к распахнутым дверям.       – Китнисс? – недовольный голос Рисы.       – Китнисс? – встревоженный окрик Пита.       Но я не останавливаюсь. Мне нужен воздух, мне нужно оказаться как можно дальше от них всех: от мистера Мо, от Ребекки, от Клариссы и даже от Пита, которого я в это мгновение почти ненавижу, почти так же, как остальных, – я не могу сделать выбор.       Я не имею на это права.