Танцуй без музыки

System Of A Down – Whoring Streets

Зимнему Солдату или Баки Барнсу, чёрт теперь разберёшь, кто он есть на самом деле, часто снится один и тот же сон. Кажется, каждую грёбаную ночь, если быть предельно честным. Он не рассказывает о нём психоаналитикам, приходящим по указке Старка два раза в неделю и с такой же частотой выгоняемых из башни за неспособность выудить хоть толику информации с молчаливой статуи по ошибке носящей имя некогда живого человека. Барнс пытается не вспоминать его днём, но сгущающиеся за окном сумерки заставляют окунаться в него вновь и вновь. Бороться с собой сложно обычному человеку, а когда же в тебе сидит машина для убийств и бравый солдат с кодексом чести борьба и вовсе превращается в минное поле, где каждый неверный шаг — смерть. И единственное, в чём эти два разных человека схожи, так это в неосознанном желании жить вопреки всему. Даже проклятым снам, которые вбивают отчаянье под рёбра. И всё бы ничего, если бы Наташи — странной, дикой, такой далёкой и непонятной — не было рядом. Пришедшая во тьме во тьму и уходит, оставляя за собой смятые простыни и невысказанные вслух вопросы, застывшие в глазах Солдата. Нежная, словно ластящаяся к ногам кошка, она не оставляет возможности для того, чтобы прогнать её к чертям: дотрагивается до позвонков, зная, что его будет бить в экстазе; целует до головокружения; двигается до изнеможения, будто добивается остановки сердца. И если в первый раз Зимнему только кажется, что он знает каждый изгиб её стройного тела наизусть до последней родинки, то потом он просто-напросто в этом убеждается, дотрагиваясь до родимого пятна в форме треугольника. «Это уже случалось». Полыхающие огнём коридоры: Зимний Солдат бежит ломаными путями, стучась в запертые на замок алые двери. В лёгких исчезает кислород, углекислый газ больно давит в область груди, оставляя всё меньше времени на часах, бьющих набатом в голове. Тик-так. Тик-так. Тик. Так. Дверей становится больше, а силы исчезают с каждой секундой. Бионику печёт в районе плеча, но вырвать бесполезную железку невозможно, и Барнс чувствует, как к сердцу, всё ближе и ближе, подступает раскалённое железо, жаждущее остановить его жизнь. Тик-так. Собственный крик ломается о стены, стекает чёрными нитями вниз и воронами взлетает вверх. Они плачут, умирая. Человеческими голосами они молят о пощаде, но выстрелы один за другим гремят, и в тупике коридора Барнс с ужасом смотрит в глаза изо льда. В свои собственные глаза. И когда за дверью одной из комнат начинает литься дрожащая музыка из прошлого, сон резко обрывается. Зимний кричит. Надрывно и страшно. И всё бы ничего, если бы рядом не было её. — Тебе лучше уйти, — сжимая бионические пальцы в кулак и безотрывно на них смотря, говорит Барнс, надеясь, что глупая рыжая свалит в ту же секунду восвояси, откуда и пришла. Видеть его слабости не должен никто. — И не проси, — хрипло откликается Романофф, чуть поведя бровью. И ему больше всего в жизни хочется накричать на неё, вышвырнуть из кровати, выставить за дверь, но вместо этого он лишь хмурится и, отворачиваясь, кидает ей свое жизненное кредо прямо в лицо: — Ну и чёрт с ним. Оставайся. Всю оставшуюся ночь, которая кажется ему бесконечной, Джеймс смотрит на электронные часы и запоминает время, когда Наташа молчаливо встает, одевается и уходит, почему-то замирая на пороге на лишнюю секунду. Для Солдата электронные часы замирают на 4:54. В его сознании появляется ещё одна закрытая дверь, открыть которую он обязан.

***

— Паршиво выглядишь, приятель, — не поворачиваясь к вошедшему в столовую Барнсу заявляет Старк, продолжая читать газету с очередным идиотским заголовком о его собственной корпорации. «Кретин», — заключает про себя в очередной раз Джеймс, пропуская ядовитую фразочку мимо ушей. Ему определённо не до этого, когда Романофф — сама невозмутимость — сидит напротив и, едва заметно фыркнув, делает глоток кофе. Негласное правило между ними установилось само собой: днём они мастерски изображают незнакомых друг другу людей и почти не общаются, когда ночью делают то же самое с поправкой на молчаливое изучение и животный секс. Кажется несколько затяжных недель обошли стороной и Старка, и Капитана, так как эти двое или изображают из себя слепых идиотов или на самом деле ими являются. Зимний ставит на второе, но делает скидку Стиву, частично припоминая, кем он являлся до того, как стал народным достоянием и гордостью Америки. «Сопляк, что с него возьмёшь». — Тони, хватит, — мольба того самого сопляка заставляет Барнса усмехнуться. За последнее время он привык к этой доставучей защите Роджерса, поэтому и воспринимает её с долей умиления, которая ему несвойственна в принципе. — Твоя отеческая опека доведет меня до самоубийства, — Тони театрально вздыхает и, упершись взглядом в самого Барнса, вопрошает: — Тебе-то самому не надоело? Солдат раздумывает недолго, но бьёт метко — так, чтобы Старку хотя бы на некоторое время захотелось заткнуться и позавтракать без лишнего трёпа: — Считаю, что в данной ситуации это вполне нормальная человеческая реакция. Хихиканье Наташи, тихое, словно доносящееся через несколько стен, Зимний воспринимает как собственный триумф, а округлившиеся глаза Старка и вовсе повышают настроение до планки «ноль», что для него уже само по себе достижение. — Кажется, пора завязываться с психиатрами, — заключает Тони и, уткнувшись в свою газету, наконец-то вспоминает, что иногда можно и помолчать. — Дай пять, — Стив улыбается, как ребенок, получивший конфету, и тянет пятерню к Барнсу, игнорируя невозмутимость, будто впечатанную в лицо Солдата. Он сдаётся и нехотя бьёт Стива по ладони, боковым зрением замечая проблеск улыбки на губах Наташи. «Бестия». Неестественную в этом доме идиллию нарушает телефонный звонок, противной трелью льющийся из кармана Старка. — Кажется, у нас появились проблемы, — с досадой сообщает тот, смотря на всех присутствующих. — Пора спасать мир, господа. И это касается всех. Барнс на мгновение теряется, застывая с чашкой в руке. Он на самом деле не понимает, что это значит. Совсем-совсем. — Блять, Барнс, ну что тебе не ясно? Надевай свой грёбаный костюм и выходи на первое задание, — всплескивает руками Старк. — Ах, прости, забыл сказать: за свои грехи в прошлом ты теперь расплачиваешься перед Щ.И.Т.ом. Врачи решили, что бездействие не для тебя. — План операции, цель и руководитель? — Баки отчеканивает слова на автомате и берёт себя в руки. Холод в его глазах Наташа ощущает кожей. Зимний Солдат идёт на новую войну. Джеймс Барнс готов к очередному бою. — Все подробности на базе. И пока Стив приятельски стучит его по плечу и поздравляет, будто это какой-то праздник, а не нож в сердце, Романофф закусывает губу до боли и молится про себя, чтобы эта затея не обернулась адом. — Эй, рыжая, — Солдат проходит рядом и едва ощутимо сковывает её запястье в своих пальцах. — Всё будет нормально. Наташа останавливается и пытается дышать ровно, смотря на уверенную походку Солдата, идущего вслед за Кэпом и Старком. «Может, уйдя на другую войну, ты сможешь вернуться с прошлой?» На задание агент Романофф выходит с надеждой на лучшее.

***

— Зачем ты приходишь сюда? — наблюдает за рыжими отблесками, перебирая их в пальцах, и покорно ждёт ответа, будто это сможет что-то изменить. Глубоко втягивает воздух в лёгкие, долго смотрит в потолок, а после, обернувшись, топит в зелёных безднах: — А ты сам как считаешь? — указательным пальцем упирается в грудь и замирает, будто что-то вспомнила. И наверняка же вспомнила, глаза не могут блестеть просто так. Что-что, но эту истину Солдат уяснил ещё со Стивом. Просто она решила, что он обязан окунуться в прошлое сам. В прошлое, которое забирает из лёгких остатки воздуха; прошлое, которое не даёт жить нормальной жизнью и давит могильной плитой; прошлое, которое он сам бы хотел стереть и забыть. Если бы она только знала, о чём говорит… И Солдат отзывается, дробя равнодушием женщину, которую обнимает за плечи: — Я не помню тебя, Наташа. И не уверен, что хочу вспоминать. Его постель впервые остаётся пустой после пробуждения от вечного кошмара и там, под рёбрами, что-то сжимается в комок и быстро-быстро стучит. Он заставляет себя попрощаться с ней, говорит что-то о безразличии и глупости своим голосам-позывным, но забывает обо всем на свете, когда в следующую ночь Наташа возвращается и ложится рядом. Барнс дышит ей в лопатки и, борясь с самим собой, сковывает её руку в своей живой ладони. Музыка в закрытой красной комнате начинает дробить виски.

***

На задание, как назло, прилетают почти все Мстители, что Зимнего раздражает до скрежета зубов, потому что выдерживать любопытные взгляды каких-то чужих людей ему становится всё тяжелее. И если доктор Беннер его не трогает и спокойно реагирует на то, что в его команде сегодня будет убийца со стажем в десятилетия, то хренов лучник сразу начинает действовать на нервы, многозначительно то подымая, то опуская брови, будто его замкнуло. — А что с нами делает Зимний Солдат? Я, конечно, понимаю, что он друг Кэпа и все дела, но его прошлое не особо вяжется со спасением мира, — Бартон натягивает едкую ухмылку на свое лицо, и Барнс чувствует, как внутри начинает закипать ярость, заглушить которую сможет лишь хороший бой, желательно головой лучника со стеной. В этом бы он помог ему без раздумий и колебаний. — Распоряжение Фюьри — раз, а во-вторых, Клинт, не советую тебе с ним связываться — парень не особо устойчив, — Тони стучит по виску и, не ожидая подтверждения собственных слов на деле, закрывает лицо железной маской. Голос Старка теперь звенит прямо в наушник, что Зимнего начинает раздражать ещё больше, чем самодовольство Клинта Бартона. — Впрочем, если захочешь, то можешь попробовать с ним помериться… — Дружеский совет Тони — заткнись, — шипение Наташи несколько разбавляет злость, кипящую внутри, и Солдат, больше не обращая внимания на переглядки между слаженной командой, надевает кожаные перчатки и с упоением касается мотоцикла: — Сто восемьдесят две лошади, триста километров в час. Неплохо для Щ.И.Т.а. Стив одобрительно кивает, мол, «смотрите, мой друг не такой уж профан и не зря тут оказался», на что Бартон напоследок перед быстрой поездкой всё же громогласно говорит в микрофон: — Ну, Солдат, покажи на что ты способен. Солдат не заставляет себя ждать, пускаясь вслед за Вдовой и Соколиным Глазом в неизвестность.

***

Террористическая атака моста «Золотые Ворота» не оказывается «проблемой пяти минут», как выразился Старк до своего полёта. Масштабная операция для захвата, ловушка для современных героев, сотворённая под чьим-то умелым и грамотным руководством, но никак не мелочь, на которую уповали все, кроме Зимнего, которому было плевать. Впрочем, даже по его телу пробегает дрожь, когда посреди обваленного с двух сторон моста, он видит трассу, усеянную трупами и железными останками машин. Он переглядывается с Кэпом и понимает его без слов. Перестраивается во второй ряд и напряжённо ждет команды Старка к действию. Кровь вскипает от адреналина и ожидания чего-то дурного. Наташа и Клинт, подъехавшие с двух сторон, закрывают Барнса со спины, а цепочку странной компании завершает Халк, который больше не походит на скромного доктора в белом халате. «Весело, твою мать», — заключает про себя Барнс, пытаясь понять, сможет ли сделать хоть что-то, когда поступит приказ. Грёбаный приказ, который он слушал на протяжении десятилетий. — Переговоры, или сразу уничтожим этого ублюдка? — Старк не задаёт вопрос, а констатирует то, что собирается сделать незамедлительно. — Что это за хрен вообще? — определённо Клинт негодует, но сейчас это не вызывает усмешки, потому что возвышающийся над ними парень, молчаливо сверлящий взглядом своих новоприбывших гостей, не создает положительного впечатления. — Я – Бастион, и, кстати говоря, ждал я не вашу жалкую кучку, — металлический голос отвечает за Старка и, как-то театрально затягивая паузу, добавляет: — Но раз вместо Людей Икс прибыли вы, то что ж, прошу, приступайте к своему заданию. Мне как раз стало скучно. — Козёл, — последнее, что слышит Барнс в наушник, перед тем как увернуться от лазерного луча, поджарившего асфальт на том месте, где только что стоял мотоцикл. Ракеты Старка летят в нового врага ежесекундно, но не достигают цели, падая на поверхность воды и взрываясь под её пластами всплеском волн. На ходу Баки достает оружие и стреляет в небо, но прицелиться не представляется возможным из-за быстрого перемещения новоявленного врага. — Реактивные двигатели на ступнях — уничтожьте их, и он будет неспособен летать! — Наташа кричит в динамик, и мельком Барнс замечает, как она лавирует меж гор машин в поисках живых людей. — Будет сделано, Романофф, — чеканит Стив и запускает щит в противника, который так же не достигает цели, как и стрелы лучника, остановившегося совсем близко с обрывом. И Солдата пронзает мысль о полном идиотизме их организации — Бастион слышит каждое их слово и действует наоборот. — Заткнитесь, он же все слышит! — рычит Барнс и проскакивает мимо искорёженных машин вслед за Наташей. Он не привык работать в команде, но сейчас, под шквал лазерных лучей, он даже рад, что сзади него есть Халк и Соколиный Глаз. Что-что, но эти ребята работают на славу. — Верно подмечено, Зимний Солдат, — голос из металла одобрительно шипит в ухо, а сам враг переключает свое внимание со Старка на догадливого парня с бионической рукой, швыряя в него несколько алых лучей, которые, попадая мимо, расплавляют автомобили, превращая их в подобие лавы. — Пора заканчивать с этим идиотом. Эй, Басти, повернись к папочке и покажи, на что способно твоё железо. Готов поспорить, что это дешёвый сплав, — Старк подначивает и незамедлительно вбивает в его ногу ракету. — Ох, прости, наверно больно? Стрела Соколиного Глаза достигает цели как раз вовремя: ещё несколько лишних секунд и от Капитана Америки остался бы лишь прах. — Не благодари, Кэп, — Бартон отшвыривает мотоцикл в сторону, и, идя позади Халка, наблюдает за падением Бастиона на землю. — Все сюда! Барнс закидывает автомат за спину и останавливается рядом с Клинтом, получая от него кивок, который расценивает как ненужное ему одобрение. Старк приземляется перед группой и помогает Стиву выбраться из-под груды раскуроченных машин и вздувшегося асфальта. Романофф остаётся по другую сторону от них, в спешке вытаскивая женщину из помятого опеля и с опаской смотря на недвижимого Бастиона. Про себя она прокручивает обещание «всё будет нормально», почему-то не веря ему ни на йоту. — Какой смелый на словах и какой хрупкий на деле, — Старк подходит ближе к поверженному Бастиону и цокает языком. Его манера играться с врагом вызывает в Барнсе раздражение. — Халк, Железный Человек, Соколиный Глаз, Капитан Америка, Зимний Солдат, — механический смех доносится от распластанного на земле получеловека-полуробота. — А как же ваша подружка Чёрная Вдова? — Сука, у него наниты по всему телу! — крик Тони застывает в ушах острой, дробящей стрелой, которая рубит сердце надвое, натрое, на миллионы кусков. Никто не успевает сделать и шагу, чтобы предотвратить неизбежное: яркий луч стремительно летит в сторону Наташи, которая закрывает своим телом женщину. Зимний застывает на месте и ему кажется, что время остановилось, взорвалось и исчезло — Наташа негромко вскрикивает и падает, прижимая руку к рёбрам. «Всё будет нормально. Всё будет нормально. Всё. Будет. Нормально.» То, что происходит дальше, больше Солдата не касается: он просто стискивает руки в кулаки и со всей силы впечатывает бионику в лицо ублюдку. И ещё. И ещё. И ещё. Не дает опомниться и кричит что-то ошеломлённому Клинту и впавшему в ступор Капитану о том, что эту мразь нужно уничтожить, посылает Старка и к чертям собачьим и к Романофф одновременно, уже мчась к ней со всех лошадиных сил, не чувствуя под собой почвы. В голове стучит одна-единственная мысль о том, что рыжая не может умереть вот так, от руки какого-то шизанутого недоробота, но сердце отбивает такой ритм, что верить собственной голове не удаётся. Байк с визгом останавливается и отбрасывается в сторону за ненужностью. Дыхание предает, когда Джеймс падает рядом с Наташей и замирает над запястьем, в котором просто обязан услышать жизнь. — Не смей, Романофф. Блять, не смей! — стискивает её в руках и, видя подоспевшего с небес Тони, орёт, что есть мочи: — Пульс слабый, она умирает, твою мать! Стоит отдать должное Старку: его юмор всё же может пропасть и замениться абсолютной серьёзностью, когда дело касается близкого человека. Он с осторожностью перехватывает Романову в свои руки и кивает Солдату: — Позаботься о людях, я справлюсь. Остальное происходит как в тумане: борьба с Бастионом, стоны людей и бесконечное чувство потери, рвущее грудь изнутри. В наушник шелестят голоса команды, но Барнс впадает в прострацию и на автомате вытаскивает выживших из-под обломков. Появившиеся над мостом вертолёты скорой помощи, полиции и ФБР он провожает пустым взглядом и устало оседает на землю, слыша позади себя Клинта, лишившегося своей саркастичности и едкости: —Кажется, я ошибся на твой счет, приятель. Со мной такое бывает, — он на момент запинается и, буравя тяжёлым взглядом спину Баки, добавляет: — Ты спас ей жизнь, Наташа в реанимации. Солдат кивает в пустоту и, вставая на ноги, бредёт к вертолёту, точно зная, что сегодня или напьётся до одури, или заставит байк разогнаться до обещанных трёхсот километров. «Всё будет нормально. Обязательно. Да». Только кричать хочется до потери голоса.