Танцуй без музыки

Slipknot – XIX

Солнце нещадно палит в глаза, и Наташа инстинктивно отворачивается от окна. И всё бы ничего, если бы не тупая, ноющая боль в области грудной клетки, сухость во рту и полное непонимание того, где она. Романофф находит в себе крупицы силы и, пытаясь не делать резких движений, приподнимается на локте. Почти шипит от боли, но отмахивается от неприятного ощущения, фокусируя взгляд на окружающей обстановке. Понять удаётся почти сразу — больничная палата весьма узнаваема по белым, стерильным стенам и капельницам, расставленными по обе стороны от постели. Она падает обратно на подушку, пытаясь вымолвить что-то, но выходит сдавленный хрип, и приходится пораскинуть мозгами над новой, далеко не простой задачей: «как, чёрт подери, вызвать медсестру?» Голова начинает болеть, будто решая, что Романофф мало ранения в груди, но приходится напрячься, дабы получить желаемое. Она вновь осматривается по сторонам и, к счастью находит то, что нужно. Осталось всего ничего — дотянуться до кнопки вызова медперсонала. «Вы бы её ещё на потолок прилепили», — думает Наташа, стискивая зубы в попытке дотянуться до заветной цели. Руки её слабы, почти не подчиняются, но после первой провалившейся попытки удача таки становится на её сторону. Раздаётся противное пеликанье на всю палату, возвещающее больницу о том, что агент Романофф вернулась в сознание. За считанные секунды в палату заходит врач, три медсестры и улыбающийся во все тридцать два зуба Клинт Бартон. Слабая улыбка касается губ Романофф, но на радужные приветствия сил не хватает. Как и слов. — Мисс Романофф, посмотрите на меня, — доктор внимательно осматривает свою пациентку, — вот так, отлично. Эмми, налейте воды, после комы необходима жидкость. Наташа благодарным взглядом глядит на мистера Льюиса — «спасибо за бейдж» — и принимает из рук медсестры стакан с водой. Кисть подрагивает с непривычки, но Наташа упрямо вертит головой, мол, «справлюсь сама, не беспокойтесь», и жадно делает несколько больших глотков. С этим блаженством не сравнится ничто, кто бы сейчас что не сказал — Наташа пьет и ей кажется, что за долю секунды становится легче. Кажется, что жизнь возвращается, будто её и не пытались отнять. — Спасибо, — хрипло благодарит Наташа, тихо радуясь тому, что дар речи к ней всё-таки вернулся. — Сейчас я проверю ваши показатели, а пока расскажите мне, что ощущаете, — доктор ловким движением руки перелистывает историю болезни и бегло записывает туда какую-то информацию. Клинт за его спиной наблюдает за всем и кивает Романофф. Она кивает в ответ, и они понимают друг друга без лишних слов. Так уж сложилось. — Я могу остаться? — наконец подает голос Хоукай, привлекая внимание врача. — Да, можете, — кивает он в ответ, — только присядьте, не надо лишний раз тревожить человека, только что вышедшего из комы. — Так точно, — Клинт скрывает предательскую улыбку, но послушно садится в кресло. — Болят рёбра, будто все сломаны разом, — Наташа морщится, пытаясь принять более удобное положение, — и такое чувство, будто в груди дыра. Теперь ваша очередь, доктор. Льюис коротко кивает, и, присаживаясь на край кровати, рапортует: — Вас доставили в больницу в критическом состоянии и вы впали в кому. Мы изучали вашу регенерацию, мистер Старк любезно предоставил нам все материалы, но случай оказался нестандартным. По всей видимости, ранивший вас использовал неизвестного рода лазеры, которые сказались на вас подобным образом, — он оборачивается к Клинту. — Мистер Бартон детали объяснит вам лучше меня. Касательно ранения — было обширное кровотечение, которое, к счастью, мы смогли остановить. Вы правы — у вас повреждены рёбра и задето правое лёгкое. Сильно задето, но вы молодец, хорошо держались во время операции. Романофф, в подтверждении его слов, делает глубокий вдох, и тут же чувствует резкую боль. — Чёрт, это и в правду неприятно, — сквозь зубы цедит она, хватаясь рукой за больное место. — Спасибо, что вытянули меня с того света, док. — Это наша работа, — профессионально откликается он. — Постарайтесь не делать резких движений и не пытайтесь ходить. Через час мы поставим капельницу, и будет нужно поспать. — Я и так долго спала. — Кома не сон. Будьте благоразумны, мисс Романофф, — Льюис встает. — А пока, можете пообщаться. Если что, вызывайте медсестру. — Спасибо, — кивает ему Бартон и закрывает за уходящим мужчиной дверь. Он оборачивается к Наташе, долго смотрит, а после срывается с места и осторожно обнимает: — Нат, больше не пугай так, слышишь? — Слышу, — шепчет ему в плечо Романофф, улыбаясь. Жива. Снова.

***

— В общем, пока тебя не было, ничего экстраординарного не произошло, если не считать, что в башне у Старка на две недели поселился Ксавьер, — Бартон переводит взгляд на огромный букет белых пионов на прикроватном столике, заставляя Наташу повернуть голову и расплыться в улыбке. — Чарльз в своём репертуаре. А что с Бастионом? — Да хрен его знает, — Клинт разводит руками, — Профессор с Маккоем его чуть ли не в лаборатории перевозили, потому что вызывать его из летаргического сна, как минимум, опасно. Надеюсь, что они решат эту проблему — мутанты теперь перед тобой в долгу. Наташа отмахивается, скептически смотря на друга: — Успей они первыми, то сделали бы то же, что и мы. — Но не успели же, — Клинту плевать на мутантов, он с ними никогда не водился, но про дружбу Наташи с некоторыми из них прекрасно осведомлен, но, тем не менее, согласиться с ней не может. — Прекрати, — Романофф устало вздыхает и на некоторое время замолкает, пытаясь задать правильный вопрос, который уже час не может сорваться с языка. Клинт не дурак — Клинт слишком хорошо Наташу знает и поэтому, усмехнувшись, говорит: — Ну и что ты хочешь узнать ещё? – он делает задумчивое лицо, а после, будто что-то осознав, всплескивает руками. — Дай догадаюсь — Зимний Солдат? Наташа закатывает глаза, но, спустя секунду, вперившись взглядом в Бартона, отвечает: — Даже если так, то что? — она продолжает, чувствуя вину за грубость. — Это долгая история, Клинт. Как-нибудь в другой раз. Клинт кивает и, складывая руки в замок, сообщает: — Он приходил несколько раз. Один раз, как сказали доктора, даже остался на ночь, — Бартон прищуривается, склоняя голову набок. — Грубоватый малый, но если тебя интересует моё мнение по этому поводу, то могу озвучить. — Ты скажешь его даже без моего разрешения, — замечает Наташа и попадает в точку, видя ухмылку лучника, — так что давай, я готова к потоку осуждений. Скрывать что-то от Бартона — идея плохая. Он, конечно, может мастерски прикидываться дураком, но являться таковым уж точно не намерен. Шпион, что с него возьмёшь. — А с чего ты взяла, что я буду тебя осуждать? — он искренне удивляется, но продолжает: — Солдат мне как раз таки нравится. Хотя бы тем, что благодаря ему ты жива — реакция у него отменная, этого не отнять. И, по всей видимости, у него к тебе чувства — он меня тут чуть не разорвал, пока я пытался завести диалог. Ну, ты знаешь. — Ты пытался его вывести, — констатирует с улыбкой Романофф, чувствуя, как сердце делает кульбит в груди. — В общем, Нат, я понятия не имею, что там у вас происходит, но выглядит это, — Клинт подбирает слова, и наконец находит, внимательно смотря на Наташу, — не минутной увлечённостью. Учитывая проблемы с его головой, то я крайне удивлен тем, как он беспокоится о тебе. Очень мило, я бы сказал. — Заткнись, — Наташа порывается бросить в него, хохочущего, подушку, но её пыл тут же умеряет лучник, хватая за руки. — О, как всё серьёзно, мисс Романофф, но всё же попрошу вас успокоиться и вспомнить, что швы могут разойтись, и вас снова придётся латать, — она смеётся сквозь боль и с искрящейся радостью смотрит на этого идиота, который является для неё такой опорой и поддержкой, о которой, наверно, и сам догадываться не смеет. «Бартон, я тебя обожаю, знаешь?» — Бартон, я тебя ненавижу, знаешь? — его хитрая лисья улыбка говорит о том, что он умеет читать между строк. Шпион, чёрт его дери. — Взаимно, Романофф, — мимолетом целуя её в макушку, отзывается лучник и смотрит на настенные часы. — И я бы побыл у тебя ещё, но время принимать лекарства. Я хочу увидеть тебя в деле уже через две недели. — Встану на ноги через неделю, а через две надеру тебе задницу. — Договорились, — Клинт довольно кивает, но, взглянув на столик, серьезней добавляет: — Коробка на столе — посмотри. А я пока оповещу всех о твоём чудесном пробуждении, Спящая Красавица. — Иди уже, Клинт, — с улыбкой откликается Нат. Она остается одна и наконец может позволить себе расслабиться: выдохнуть сквозь зубы, зашипеть от ноющей боли и попытаться перевернуться на бок. На всё уходит не меньше десяти минут, но когда Романофф удается принять другое положение, она дотягивает рукой до неприметной коробки и с интересом смотрит на неё. Ничего не стоит открыть крышку, но она отчего-то медлит, пытаясь угадать содержимое и того, кто её принес. И Наташа ошибается со всеми своими догадками, когда внутри коробки обнаруживает бледно-розовые пуанты с атласными лентами. Сердце сжимает в комок, а физическая боль будто испаряется и уходит из тела. Она кончиками пальцев дотрагивается до подарка, замирает и чувствует, что вот-вот расплачется, как девчонка. Девчонка, которой она была когда-то давно. Девчонка, которую он вспомнил. Её чуть не убили, она провалялась в коме чёрт знает сколько, у неё в груди зашитая дыра, но это всё блекнет и становится мелочью, потому что Джеймс вспомнил. И чтобы захлебнуться в слезах нужно совсем немного — записки с аккуратно выведенной фразой Романофф хватает с головой.

Ты станцуешь мне, когда проснёшься? Я буду ждать. Твой Джеймс.

У Наташи дыра в груди, и впервые в жизни не метафорическая. Настоящая, с ровными стежками, но уж лучше такая, чем все те, что у неё были раньше. Так правда лучше.

***

Зимний относится к заданию в Хорватии скептически, но на просьбу Кэпа поехать с ним, как в старые-добрые, откликается согласием. Он и сам не прочь пройти с ним огонь, воду и медные трубы, чтобы вспомнить ещё больше, чтобы восстановить картинку до самых мелких деталей. И пусть картина их жизни не всегда была радостной, но теперь Баки готов к тому, чтобы увидеть всё, вновь обрести потерянное и позабытое. Он открыт. Он, наконец, готов принять. И это чертовски правильно. Ловить двойного шпиона оказывается веселее, чем можно было предполагать: тот оказывает мастером перевоплощений, и операция по поимке предателя затягивается на неопределённый срок — Стив злится, но виду не подает, Барнс злится, и не подавать виду не получается. Они находятся в засаде уже добрых четыре часа, почти не разговаривая и лишь переглядываясь. Как ни странно, взглядов хватает с головой — Джеймс понимает Роджерса так хорошо, что сам удивляется. Роджерс же этому радуется, то и дело добродушно улыбаясь. — Не смешно, Роджерс, — шипит Баки, смотря в оптический прицел в окно здания напротив, где предположительно — Барнс надеется, что наверняка — находится выходец ГИДРы. — Да нет, я не смеюсь, просто скучал по этому всему, — откликается Стив, смотря на время. — Четыре часа шестнадцать минут. Надо наступать, Бак. — Нет, рано. При подписании сделки — так мы убедимся, что это он, а не очередное подставное лицо. — Лишний риск, — хмыкает Роджерс и кивает. — Согласен, подождем. Нависает молчание, но совершенно отличное от того, которое было между ними в первые дни в башне Тони — сейчас эта тишина спокойная и умиротворённая. Зимний сосредоточенно наблюдает за происходящим, прикидывая, через сколько начнётся действо и когда придётся выпускать пулю, которая не должна стать смертельной. Задание Фюьри — привести живым. Солдат умеет исполнять приказы лучше, чем кто-либо, и в этот раз он подводить не собирается. Тишину же прерывает звонок в наушники, который поступает и Стиву и Джеймсу одновременно. — Ты не вовремя, Бартон, — вежливо, но давая понять, что к разговорам не расположен, сообщает Кэп собеседнику. — Я с хорошими новостями прямиком из больницы, — воодушевлённо говорит Клинт, — Барнс, Роджерс — Наташа вышла из комы. Её жизни больше ничего не угрожает. Их взгляды пересекаются, и Роджерс готов биться об заклад, что последний раз видел такой всплеск радости в друге, когда он только шёл на войну. — О, боже. Отличная новость, Клинт, спасибо, — за двоих продолжает Стив, — передай ей привет. Скоро будем. — Удачной операции, парни, — Клинт отключается, но в голове Барнса до сих пор звучит его голос. Романофф вышла из комы. Её жизни больше ничего не угрожает. Он пытается собраться с мыслями, выкинуть поступившую информацию за пределы сознания, но улыбка за маской натягивается на лицо сама по себе. Сердце отпускает ледяная рука страха, и дышать удаётся так, будто он переродился. «Всё будет в порядке, Наталья». — Надеюсь, когда-нибудь ты мне объяснишь, как так получилось, что ты влюбился в неё по уши, — от слов Стива Барнс почти вздрагивает, потому что это последнее, что он ожидал услышать от такого, простого на первый взгляд, парня, каким являлся Кэп. Тот ловит его поражённый взгляд на себе и довольно усмехается: — А ты думал, что я совсем слепой? — Мы на задании, — сдержанно отвечает тот и утыкается взглядом в свою мишень. — Да, но обещай, что расскажешь. — Стив, отстань. — Ты расскажешь. Барнс сдаётся, оборачивается к другу и, долго смотря в глаза, устало выдыхает: — Да, расскажу, только давай сначала скрутим этого парня и довезём до США. Роджерс довольно смеётся и, подняв щит, отдаёт честь Барнсу: — В таком случае, сержант Барнс, исполняйте приказ. И Барнс его исполнит сегодня же, потому что причина для возвращения есть. Всегда была.