Глава 6
26 сентября 2014 г., 22:23
Драко был зол, хотя это и не совсем правильное определение его состояния. Он был в ярости, вот это определение подходило лучше. Малфой не видел Поттера уже неделю: из больничного крыла его выписали в воскресенье, а после он испарился. Не появлялся на занятиях и в Большом зале, на тренировках своей команды и в библиотеке, а самое главное и отвратительное — это то, что Панси и Блейз знали, куда подевался этот сукин сын, но не говорили ему. С одной стороны, парень их понимал: они не обязаны перед ним отчитываться или доносить на Гарри, тем более, что дали слово самому гриффиндорцу ничего не говорить, но с другой стороны, они были уже очень давно знакомы с Малфоем и могли рассказать правду. Паркинсон и Забини смотрели с отвратительным сочувствием, которое бесило Драко ещё сильнее. Он хотел увидеть Гарри, убедиться, что он в полном порядке, спросить, что Поттер думает об их отношениях, узнать, есть ли вообще у них какие-то отношения. Помимо прочего, он хотел поговорить с ним об анимагии. Малфоя интересовал тот факт, сколько времени он потратил на свои тренировки. Слизеринец не был уверен, что Гарри — анимаг, что именно он — та самая пантера. В конце концов, тот факт, что у пантеры зелёные глаза, мог быть простым совпадением.
— Драко, прекрати дуться на нас. Гарри вернётся не сегодня-завтра, и поговоришь с ним, — сказала Панси.
Ей было почти больно видеть друга таким грустным, раздражительным и злым практически постоянно на протяжении этой недели. Она могла бы сказать Малфою, что Поттер в Сингапуре, но предпочитала не лезть в выяснение отношений между этими двумя. Они оба не дети и смогут разобраться, а вот что ей делать с Гермионой, она даже не представляла. Девушка смотрела на неё так, что у Панси мурашки бежали по коже, от неё всегда пахло кофе и шоколадом, что заводило ещё сильнее, но при всём этом она говорила, что они великолепные подруги. Подруги... Паркинсон могла бы ей объяснить весомую разницу между тем, что испытывают друг к другу подруги, и тем, что происходит между ними, но молчала, потому что не знала, как Грейнджер может отреагировать. Это её волновало.
— Я не стану с ним разговаривать, — буркнул Драко.
Он хотел, чертовски хотел поговорить с Гарри, но не станет, потому что сам Малфой устал ходить вокруг да около и делать первые шаги, ему нужно, чтобы Поттер хоть немного подался вперёд. Одной улыбки, одного движения навстречу было бы достаточно. Вот он и будет наблюдать за его поведением, когда этот гад вернётся.
— Прости, друг, но это дурацкий план, — заметил Блейз.
Откровенно говоря, сейчас ему было не до проблем друга. Он, конечно, беспокоился о Драко и его отношениях с Гарри, но Рон несколько дней назад поцеловал его, а после извинился и сбежал. Что делать теперь, Забини не знал. Уизли ему нравился и поцелуй был неплох, но оставался закономерный вопрос: насколько это серьёзно и нужно ли это самому Блейзу. Он пока не решил, но одно было очевидно: Рон уже второй день не общался с ним, даже глаз не поднимал, что раздражало, и хотелось всё вернуть обратно, а может, сделать и ещё лучше. Это Забини тоже ещё для себя не решил.
Из мыслей его выдернул звук упавшей вилки или ложки кого-то рядом. Моргнув пару раз, Забини поднял голову и столкнулся с взглядом ярко-зелёных глаз. Поттер стоял в дверях и улыбался. Привычно кивнув Дамблдору, Гарри прошёл к столу Гриффиндора и обнял Гермиону, Рона, Симуса и Невилла, что-то им сказал, а после уселся за стол. Он выглядел спокойным и довольным, а ещё чуть более загоревшим, чем при отъезде. Блейз недовольно наблюдал, как Финиган прошёлся пальцами от шеи до поясницы Поттера, что-то сказав тому на ухо. Малфой рядом клацнул зубами, и стало совершенно очевидно, что не говорить с Гарри — плохой план.
— Он прав, Драко, не разговаривать — дурацкий план, — подтвердила Панси.
***
— Ну а теперь расскажите мне, что у вас тут происходит? — спросил Поттер, когда он и его друзья сидели возле озера. Погода, как и неделю назад, была прекрасной: яркое солнце, согревающее землю, несмотря на начало ноября, было тепло и как-то... весело, что ли. Гарри старался отпустить себя и смотреть вперёд. Это было правильно. — Нет уж, парень, сначала ты, — улыбнулся Рон. — Как прошла поездка? Уизли был рад видеть своего друга, рад его возвращению, потому что за эту неделю успел по нему соскучиться и, судя по поведению Блейза, натворил дел. Ему нужна была помощь, нужен был совет Гарри, который всегда всё знал. Он знал, как поступить, знал, что сказать, как успокоить и поддержать. — Отлично. Я смог немного расслабиться и разобраться в себе. Я виноват в том, что произошло на том шабаше. Я убил двух женщин, покалечил где-то двадцать, ещё у десяти психика уже вряд ли восстановится, и ещё две погибли из-за меня, упав в костры... Всё это моя вина, но жизнь движется дальше, мир не остановился. Мне плохо от осознания этого ужаса, но я знаю, что нужно продолжать жить, делать выводы и жить, — задумчиво глядя на водную гладь озера, сказал Поттер. — Плюс я купил квартиру в Лондоне, куда и перееду после выпуска. Хочу немного пожить один. Сириус пообещал помочь с ремонтом. Всё необходимое я ему дал: эскизы интерьеров комнат, их цветовой гаммы, мебели — всего. Буду периодически приезжать и контролировать процесс, — рассказал Поттер. Квартира была большой, двухэтажной, просторной — именно такой, о какой он всегда мечтал. Его жизнь двигалась дальше, и это радовало Гарри. Крёстный говорил, что он справляется, сам же юноша считал, что уже справился. Может быть, это не совсем правильно, но это то, что он решил, так что вселенной придётся смириться. — Похвастаешься потом, когда закончишь? — спросила Гермиона. Ей нужно было поговорить с Поттером, да и с Роном, о том, что ей делать с Панси. Она видела, как девушка на неё смотрит, и сама чувствовала примерно то же самое, просто никак не могла решиться на нетрадиционные отношения. В мире магии на них смотрели нормально, обыденно, но она-то выросла в другом мире, где всё по-другому. Ей нравилась Паркинсон: умная, красивая, напористая, забавная и наверняка нежная, заботливая. В какой-то момент, она просто влюбилась в слизеринку, и что делать с этим чувством, не имела и малейшего представления. — Само собой, — пожал плечами Гарри. — Так что у вас тут? — повторил юноша свой вопрос. Судя по тому, как эти двое отводят глаза, что-то они уже успели натворить. Это не касалось учёбы и дисциплины, тут Гермиона слишком осторожна, а их отношений с Блейзом и Панси, тут не осторожны оба. Иногда, думая об этом, Поттер даже ругал себя за то, что лезет в чужую личную жизнь, не имея собственной, не способной разобраться в своих чувствах, но это всё были только его собственные сомнения, о которых друзьям, нуждающимся в помощи, знать не обязательно. — Мне нравится Панси, но я не уверена, что это хорошая идея. Я имею в виду, что мне хорошо с ней, но быть подругами и быть... парой — всё-таки, разные понятия. Она ничего мне не говорила, но её взгляд... он весьма красноречив. Я не знаю, что делать, — сбивчиво рассказала Гермиона, покраснев и спрятав лицо в ладонях. Ей было стыдно говорить об этом, об этих чувствах, в которых она сама никак не могла разобраться. Она даже не знала, есть ли какие-то чувства. То есть, Гермиона точно что-то чувствовала, но в чувствах Паркинсон не была уверена, ведь её взгляд она могла трактовать неправильно. — А я поцеловал Блейза пару дней назад, и теперь он со мной не разговаривает, а я боюсь с ним заговорить. Так что мы с ним, вроде как, не вместе, — пожал плечами Рон. Он не жалел о том, что сделал, но реакция Забини была понятна и проста — слизеринец не ответил. Проигнорировал этот поцелуй и всё, поэтому Уизли предпочитал его больше не беспокоить, чтобы не услышать всё, что Блейз о нём думает, потому что это и без того было очевидно. — Вау... Как ни странно, но для вас обоих у меня один совет — поговорите со своими половинками. Вы оба нашли то, что многим и не снилось, — людей, которые вас любят и понимают, которые хотят и будут о вас заботиться, поэтому просто поговорите с ними, скажите, что они вам не безразличны, и услышите в ответ «я тебя тоже», — улыбнулся Гарри. Рон и Гермиона переглянулись и вздохнули. Их друг говорил так вдохновенно, будто мечтал услышать нечто подобное, будто только об этом и думал. Они понимали, что, возможно, Поттер прав, и им повезло, а ему — не так сильно. У них не было вражды с людьми, которые им не безразличны, и единственной ямой между ними стала лишь вражда их факультетов, но это не так уж и страшно. А вот то, что происходило на протяжении семи лет между Гарри и Драко, — воплощение той самой войны и, по иронии судьбы, только эти двое могут сделать друг друга счастливыми. — А что насчёт тебя? Ты поговоришь с Малфоем? — спросила Гермиона. Поттер пожал плечами. Это было то, что он так для себя и не решил. Любит ли он Драко? Хочет ли отношений? И что вообще между ними происходит? Парень пытался разобраться, но не вышло, поэтому он решил, что лучше оставить всё, как есть, и уехать сразу после выпуска, чтобы всё это, эти чувства, улеглось и сошло на нет, хотя и не верил, что подобное действительно произойдёт. — Между нами ничего нет, — в который раз упрямо повторил гриффиндорец. — Мы не любим друг друга и нам не о чем разговаривать, так что, думаю, нет. А вот вам стоит поговорить с Блейзом и Панси, — с мягкой улыбкой сказал Гарри. Его жизнь медленно, но уверенно возвращалась в прежнее русло: учёба, друзья, фанаты, от которых спасу нет, эксперименты и много шумного веселья. Это его радовало, но то, что в этой жизни, как и прежде, не будет Малфоя, огорчало.
