"Ты потерял меня!"

Она замерла, зная, что шутки кончились, а ему и в самом деле ничего не стоило привести свою угрозу в действие. Щёки обожгло румянцем, чувство опасности шептало: «Уступи, смерть близко…» Да, близко, но ещё не рядом. И бледные губы прошептали:  — Отпусти меня. Немедленно! — и, повернув голову, пересиливая боль от натянувшихся волос в ладони Вейдера, в упор глянула в янтарную глубину его глаз, хотя от ужаса стянуло желудок в узел. Ещё до того, как это произошло, Падме знала, что выиграла этот раунд: проверяя границы его и своего терпения, она вновь и вновь играла с пламенем его ярости, обжигаясь, но продолжала. Поцелуй был внезапен и зол, словно им он наказывал и себя — за то, что сорвался, и её — за то, что снова получилось поколебать его спокойствие и отстранённость.  — Ты самая сволочная женщина в галактике! — он отпрянул от неё прочь, вновь ярясь, что не сдержался и пошёл у неё на поводу: ведь сам себе дал зарок — никогда более не касаться её!  — Сам-то далеко ушёл? — она увернулась от его руки, что вновь постаралась ухватить её косу, и едко рассмеялась его злости. — Говорят, муж, пусть и бывший, и жена — одним миром мазаны. Если ты — ситх, то кем тогда я должна была стать? Робкой и мирной эопи? Извини, но слабые не выживут при Империи! Он смотрел на неё исподлобья, после мрачно усмехнулся:  — Я тебя предупредил, а как ты это используешь — дело твоё.  — Благодарю за милый разговор и прекрасно заваренный чай, мои уроки не прошли даром? Янтарь его глаза медленно возвращался к природному оттенку, на губах заиграла опасная улыбочка:  — Посмотрим, какие уроки от тебя я ещё усвоил, Амидала. Как бы ты не оказалась в проигрыше!  — Там поглядим, а теперь на выход, разговор окончен! — она решительно указала на дверь, но в ответ услышала россыпь его смеха. Толкнув дверь на балкон порывом Силы, он просто перемахнул через парапет, заставив её вздрогнуть. А после над балконом взмыл спидер тёмного оттенка и по крутой дуге взмыл вверх, исчезая в темноте, уже не увидев, как на губах женщины появилась её редкая улыбка: а он меньше изменился, чем ей казалось. С этими мыслями она притворила створки дверей балкона, лишь после запоздало вспомнив, что там обязан работать генератор защитного поля! «Зараза! Снова мне вызывать мастеров для наладки генератора! Убью когда-нибудь гада!» Едва добравшись до подушки, Падме-Ровена упала в объятья сна без сновидений и кошмаров впервые за много месяцев. Утром мимолётно усмехнувшись промелькнувшей мысли, что может ей стоило почаще доводить милорда до белого каления, чтобы высыпаться? Бейл Органа, как и многие другие в этом зале, был не очень-то рад присутствовать на приёме в честь первой годовщины провозглашения Империи. Возвышение у стены, противоположной входу в зал, было пусто, только Алая гвардия яркими пятнами стояла подле одинокого трона, пустовавшего на сей момент. Альдераанец оглядел веселящееся общество, скрывавшее тщательно некоторую нервозность и трепет: впервые был организован такой приём в залах Императора, который что-то полюбил шумные вечеринки, обязуя важных лиц и сенаторов быть там непременно. Мелькнуло возмущённое чем-то лицо чандлианки — бледной, с тёмными провалами глаз, вон взгляд только что отвёл Бел Иблис, пригубив бокал с выдержанным набуанским. Принц подавил приступ паники: всё как и должно быть, но зачем Палпатин вызвал его именно на этот приём? Что-то знал? Или доложили?  — Нечистая совесть вас беспокоит, ваше высочество? — хрипловатый голос заставил альдераанца обернуться и тут же сделать ошеломлённый шаг назад.  — Скайуокер? А ты… Татуинец, явно издеваясь, отвесил церемониальный поклон, правда не сильно глубокий, скорее издевательский:  — Я рад, меня признали! Как Альдераан? Не рассыпался ещё без вашего присмотра?  — Я долго отсутствовал и… Парень смерил черноглазого и пронырливого политика насмешливым взглядом:  — О, да, с этим спорить не стану: отсутствие ваше было долгим, что не позволительно для политика такого ранга. Думаю, вас ожидает несколько новостей, которые могут вас огорчить. Органа начал тихо вскипать от словесных намёков этого выскочки, на языке так и вертелось высказывание, что пока он тут процветал, его жена покоилась в склепе, но татуинец внезапно прищурился, устремив на друга Амидалы ледяной взгляд, тихо предупредив:  — Даже не смей озвучивать свою речь, пожалеешь!  — Как был ты провинциалом, так им и остался. Видно, не перекроишь натуру простого люда. Синева глаз внезапно залучилась усмешкой:  — Смотрите, ваше высочество, как бы вам ни пришлось проглотить эти слова. Подавитесь, — татуинец вновь непринуждённо поклонился, отойдя от альдераанца в сторону, тогда как к Бейлу подошла Мон, провожающая статную фигуру перебежчика и предателя джедаев опасливым взглядом.  — Ты никак сумел уже повздорить с ним? — кивок рыжеволоски был направлен на исчезнувшего за спинами сенаторов Скайуокера.  — Лизоблюд и ренегат, — презрительно бросил Органа, делая глоток вина.  — Бейл, ты очень долго отсутствовал: тут многое изменилось, вот и статус Скайуокера из этого числа, — чандрилианка была очень корректна и осторожна в своих высказываниях, почти опаслива. — Среди сенаторов бродит слух, что Палпатин приблизил его настолько, что доверяет ему важные дела, почти те, что прежде он сам решал.  — Да ладно! Что смыслит этот ребёнок в политике?  — Ты забываешь, что я тоже почти его лет? А вообще-то, его супругой была сама Амидала — это тоже тебе ни о чём не говорит? — тёмные глаза девушки скользили по залу. — И ещё одна фигура всё время крутится возле Императора, но сейчас я её не вижу в зале… Странно, где носит её джедай?  — Её? Палпатин…  — Ты никак в тюрьму захотел, Органа? — к ним подошёл Иблис, надменно смотревший на альдераанца. — Если хочешь, то продолжай, шпионы быстро доведут до сведения Императора, что ты неуважительно откликаешься о его особе. А как это карается, ты не видел. Как дочурка? Выросла наверное? Органа поморщился, стараясь не размышлять на эту тему, но, видно, его удача отвернулась от него: чандрилианка присоединилась к разговору:  — О! Она и в самом деле мила! Я разговаривала с Бреей. Твоя жена в ней души не чает! Бейл уже был не рад этой встрече, его выручил дальний звук фанфар. Рядом стоявшая Мон вздрогнула, скривившись:  — Началось!  — Что ещё? — Бейл был в курсе, как проходят приёмы высших чинов, но Мотма поспешила просветить его на скорую руку:  — Когда войдёт Император, ты обязан поклониться. Если дорога голова, ты сделаешь, как все, Бейл!  — Поклониться?! Двери распахнулись, гвардейцы вытянулись, пристукнув своими энергетическими шестами, и прозвучало это как-то зловеще. А после по рядам присутствовавших словно прошла волна: женщины склонялись в реверансе, мужчины — кланялись в пояс. Бейл замешкался: как же это разнилось с прежним этикетом, и успел заметить, что у нижних ступеней трона выпрямившись стояли двое: Скайуокер и невысокая фигурка женщины — эти перед повелителем Галактической Империи склонились в последнюю очередь. Рот альдераанца приоткрылся в изумлении, когда Палпатин прилюдно приподнял подбородок незнакомки и, что-то ей сказав, повёл к трону. Скайуокер, словно тень, проследовал за ними, опаздывая на шаг, после заняв привычное место справа за креслом Палпатина, как в добрые времена до объявления Империи. Тихий вздох сорвался с губ Ровены, пока глаза рассматривали лица тех, кто был приглашаем к трону для приватного разговора или простого приветствия. Удивил Бел Иблис, подобострастно смотревший на Императора: как-то не верилось в чистосердечие этого кореллианца.  — Да, моя дорогая, за ним следует присмотреть, — проследив взгляд Ровены, промолвил Палпатин, улыбаясь. Ровена чуть затаила дыхание, вновь услышав это прискорбное «моя дорогая», но, стиснув пальцы свободной руки, постаралась не брать в голову всё чаще применяемые к ней ласковые интонации в голосе набуанца. Нервы дрожали как до предела натянутые струны, грудь стискивало обручем.  — Кореллианцы никогда не отличались мирным нравом, повелитель, — тем не менее она проговорила это спокойно, почти равнодушно, медленно проследив за высокой фигурой черноволосого представителя одного из Древних домов. — О… Никак Бейл Органа, повелитель, прибыл в столицу?  — По моему приглашению, да. Ваши сподвижники начинают действия. Мимоходом брошенная реплика Императора и пометка в голове светловолоски, что эти заговорщики взяты на заметку в самом деле.  — Они ещё не почувствовали тяжесть наказания, ваше величество, — она с трудом оторвала взгляд от альдераанца, сосредоточившись на игре в слова с Палпатином: учитель и совсем не пропащая ученица. Противостояние нравов и характеров. Кто сдаст позиции первым. Ровена улыбнулась своим мыслям: да, свой предел возможностей и везучести она прекрасно знала, но Палпатину нравилось проверять её оборону на крепость. И так день за днём, час за часом. И наблюдавший за этим Вейдер. Ужас, да и только. Милостивым кивком седовласой головы и пристальным взглядом ледяных глаз странных топазовых глаз принц Альдераана был приглашён к подножию трона. Что ж, кланяться учили с малолетства, так что не в первый раз. Сверху вниз на него взглянул Скайуокер, тая в синеве глаз нехорошую усмешку, стерпеть которую было ой как трудно. «Ладно, мы не станем нарываться, лучше поглядеть на особу слева от Палпатина». И напоролся на совершенно высокомерно-отстранённый взор на бледном и изнурённом лице. Тёмные глаза смотрели в упор, колюче и неподвижно. Вспомнились змеи Родии.  — Мой Император! Я рад быть вам полезен, — чуть напряжённо улыбнулся альдераанец.  — Полезен? Принц, я надеюсь, вы, на примере джедаев, поняли, что неповиновение будет караться нещадно? — Палпатин внезапно подался в своём кресле к Органе, вздрогнувшему от такого вступления и удивлённо вскинувшему взгляд на повелителя галактики, альдераанец ошеломлённо пробормотал:  — Ваше величество! Мой народ не станет противиться воле своего правителя… Ровена нахмурилась, бросив на этого олуха возмущённый взгляд: совсем ополоумел? Бейл смертельно побелел, поняв, что выбрал не совсем подходящие слова, и сейчас искал способ это исправить, заикаясь, добавил, опускаясь на колено:  — Вас, мой повелитель! Палпатин замер, ощущая, что альдераанец ещё не понял весь свой проступок, решив поиграть на нервах и опасках этого сторонника Амидалы, тихо промолвил:  — Встаньте, Органа, и никогда больше не смейте опускаться передо мною на колено — эту прерогативу повиновения может использовать только лорд Вейдер, — тонкая рука, до этого лежащая безвольно на подлокотнике, шевельнулась, жестом указав на Скайуокера, сейчас глядевшего поверх головы Бейла на зал и только при упоминании своего имени глянувшего на альдераанца с ледяными искрами в глубине потемневших глаз. «Вот и сочлись, принц». Но Император был не в настроении высматривать, до чего же эти перегляды могли довести сегодня, продолжив свою тихую отповедь:  — На будущее я посоветую вас взвешивать свои слова, мы не в Сенате. А неповиновение ваших подданных, в первую очередь может ударить по вашему благополучию. И сохранности вашей семьи в целом. Ваша королева не оценит, если мне придётся в целях обеспечения вашей лояльности пригласить ко двору вашу крошку-дочь. Смуглый альдераанец умудрился посереть на глазах, смотря на Императора во все глаза, вызвав на тонких губах того жуткую усмешку. Седовласая голова медленно наклонилась, жёлтые глаза вперились в расширенные зрачки мужчины:  — Кажется, мы друг друга поняли, м? Передавайте привет своей маленькой принцессе Лее! — и тут же сделал отмашку ладонью. — Свободны, ваше высочество. Госпожа Ровена, ступайте за мной, надо кое-что обсудить! — совершенно проигнорировав кланявшегося альдераанца, Палпатин тут же встал, жестом пригласив Ровену следовать за собой. Судорожный выдох женщины набуанец принял за страх остаться наедине с Палпатином, скрыв усмешку под наброшенным капюшоном своей накидки: пока всё шло как надо! Шуршание ткани за спиной само по себе говорило, что набуанка не посмела проигнорировать приглашение. И взгляд ученика в спину уходящих был отмечен так же. Да, всё шло как надо!