"Ты потерял меня!"

Мас Амедда направлялся к кабинету Императора, недовольно поджимая и без того тонкие губы. Не очень-то хотелось попасть под разбор завалов нерасторопности службы охраны, но, если они промедлят ещё сколько-нибудь, обязательно полетят чьи-то головы, среди которых чагриан свою видеть не желал. Набуанец как раз заканчивал свою аудиенцию с хитроватым и всё же по-своему проницательным главой одного из Великих Домов. На вошедшего спикера Сената Император глянул охровыми глазами, продолжая разговор с собеседником, словно ничего экстренного не произошло и Амедда каждый раз врывался к нему с внезапными визитами. - Думаю, вице-губернатор, мы придём к взаимной выгоде. Когда я приму окончательное решение, тогда вас вызовут. Амедда, что у вас? Тёмные глаза чагриана в упор глянули на присутствовавшего тут же аристократа, безмолвно предлагая ему выместись прочь из кабинета. Но эриданец (Мас всё же вспомнил его имя: Уилхуфф Таркин) сыграл в простоту, тут же отвлёкшись на сбор рассыпанных по столу различных инфочипов. - Это касается лорда Вейдера, ваше величество, - нейтрально отозвался Амедда, гипнотизируя взглядом неодобрительных глаз некую рыжеволосую голову. Насмешливые охровые глаза Императора быстро стали стылыми льдинками, и Палпатин отрывисто бросил: - Таркин! Оставьте нас. - Повелитель! - эриданец тут же вскочил на ноги, поклонился и быстрым шагом покинул кабинет Императора, осторожно прикрыв за собой тяжёлую дверь. - Говори! - Корабль лорда Вейдера не вышел на связь в определённое время, тогда как пилоты отрапортовали, что покинули поле притяжения Альдеры и готовы к гиперпространственному прыжку по таким-то координатам, которые выведут их к Корусанту. - Амедда, а конкретнее? В чём же проблема? - Палпатин не смотрел на чагриана, что было плохим признаком и заставляло Маса нервничать. - Яхта должна была прибыть ещё сутки назад, мой господин, но этого не произошло. И они не выходили на связь. В кабинете повисла неприятная тишина и стало на порядок холоднее, ощутимо упала температура, насколько мог судить Амедда, выпрямившись, он смотрел, как стиснулись пальцы Императора. - И я узнаю об этом только сейчас? - Палпатин медленно поднял изуродованное лицо к спикеру, неприятно оскалив зубы. - Это все плохие вести? Чагриан почуял ледяной ком между лопаток, преодолев желание поёжиться: - На этом же корабле была и леди Ровена, повелитель. Дыхание перехватило, когда Амедда увидел, что и без того жуткие охровые глаза разгорелись диким огоньком: - Куда смотрела служба охраны и диспетчера?! - Повелитель, уже ведутся поиски... - Всю галактику перешерстить решили, умники?! Марш отсюда и вызовите Исарда и Пейстажа! Вон!!! Чагриан вздрогнул и попятился, не спуская глаз с поднявшегося Императора, чьи глаза угольками не выпускали из поля зрения Амедду, вся интуиция которого говорила, что оборачиваться спиной вот к такому Палпатину будет его последней ошибкой в жизни. Всегда неторопливый спикер Сената в этот раз решил ускорить свой шаг, почти срываясь на бег: чем дальше он будет какое-то время от Императора, тем целее останется, всё как он предполагал - чьи-то головы всё же полетят, у Императора закончилось терпение, а это чревато многими гонениями.

***

Ровена не помнила ни взрыва, ни того, как рухнула в дебри джунглей их яхта. Пришла она в себя на его плече, тотчас потребовав, чтобы он немедленно опустил её, что он и претворил в жизнь, сбросив свою протестовавшую ношу на пружинившую почву, без лишних слов присев рядом и терзая безмолвный комлинк. - Где бы мы ни были, тут нет спутников связи Империи, - тихо проговорил он хриплым голосом, не смотря на женщину, которая со злостью сверлила его спину злым взглядом. - Это было бы легко, тебе не кажется? Если от нас захотели избавиться, то они явно забросят нас как можно подальше во Внешние территории. - Если только избавиться... Но я не уверен. Скорее всего, нас списали со счетов, госпожа Ровена, - синие глаза устало воззрились на возмущённую набуанку, упершую руки в бока. - Ваша тёмность, вы уже никак сдались на милость судьбы? Что-то не припомню, чтобы раньше чувствовала в вас эту смиренность! - А! Ты ещё можешь чувствовать! - протянул он, но неловко повернувшись к ней боком, сдавленно охнул и скорчился, замирая в неловкой позе. - Проклятье... И тут же ощутил, что она немедленно озаботилась его состоянием: - Что такое? Сила, ну за что мне это? - вздохнула она, шагнув к нему, но внезапно остановилась, словно почуяв, что её участия он не желал принимать. - Ты можешь сколько угодно строить из себя стоика, генерал Скайуокер, или мне надо продолжить вас звать "милорд", но ты мне нужен в полной работоспособности, а не трупом ходячим! Дай посмотреть, что там у тебя. Стиснув зубы, молодой мужчина всё же обернулся, сощурив потемневшие глаза: - Работоспособности, м? Интересные слова вы употребляете, мадам. - Прекрати извращать мои слова, - женщина отвернулась, что-то разыскивая в карманах своей накидки, что успела накинуть на плечи до того крушения. Энакин смотрел на макушку светлых волос, подозревая, что она смущена: вот только чем именно? - А, вот, нашла! Давай, поворачивай... Она резко обернулась и осеклась, когда её взору предстала обнажённая спина, обожжённая и располосованная рваной раной под лопатками, задевшей позвоночник. - Всё так плохо? - предельно спокойно, почти равнодушно поинтересовался он, краем сознания ощутив её испуг. Дрожавшими пальцами она коснулась рваной раны на словно окаменевшей спине сидевшего на влажной почве первого лорда Империи, который даже не вздрогнул под её прикосновением. - Без анестезии и аптечки мне не справиться, - сдавленным от ужаса голосом поведала набуанка, стараясь держать свой испуг в пределах разумного: она помнила, что одарённость могла многое, но это... - Ты блокируешь боль? - Недолго. Мне нужна передышка. Можешь хоть что-то сделать? - голос сорвался, когда она неловким движением затронула особо болезненный участок. - Прости, нет, - в тихом признании прозвучали все оттенки её бессилия и почти истерики. - Ты не должен был спасать меня! Он слабо усмехнулся её словам: - Ш-ш-ш... Я сам принимаю решения, Падме, не казни себя и не думай, что что-то можешь изменить своими словами. Я спас тебя, потому что должен это был сделать. Но мне нужно погрузиться в транс Силы. Я на грани потери сознания. - Чем я могу помочь? - карие глаза, подозрительно блеснувшие влагой, посмотрели в спокойную синь татуинца. И тихая усмешка на пересохших губах: - Просто держи меня за руку и будь рядом. Если что-то пойдёт не так, буди любым способом: мы на незнакомой планете, может быть опасно, скажем, потенциальная жертва - это мы. Всё понятно? Госпожа Ровена крутила в руке весомый металлический цилиндр сейбера, протянутый уверенной рукой бывшего джедая, время от времени поглядывая на растянувшегося на плащах мужчину. Вроде не впервой ей было видеть это лицо столь умиротворённым, спокойным... Своим. Боль полоснула по чему-то тому, что она отказалась вспоминать, то, что ранее грело сенатора Набу в те моменты, когда её муж находился за много световых лет от неё, рискуя многими жизнями, своей в том числе. Подтянув колени к груди и положив на них подбородок, она устало моргнула, наблюдая за тем, как медленно поднималась в спокойном дыхании грудь человека, поклявшегося когда-то стать для неё одним-единственным. Если бы он только знал её причину и следствие того поведения на Корусанте... Но если она озвучит это, то немедленно подвергнет его неминуемой опасности: Палпатин любил бить без промаха, а свои возможности Император не скрыл от спасённой им сенаторши, как и того, что являлся форсъюзером, мастером Силы. Не об этом ли хотел её предупредить Энакин, когда внезапно нагрянул с полуночным визитом тогда в квартиру? Наивный ещё в чём-то мальчишка с Татуина за последний год быстро терял тот огонь, что прежде горел в его взоре. Ей так хотелось кричать из-за этого от бессилия и агонии: "Оглянись, загляни в мою душу! Не верь в маски, они - ложь". Но молчала, скованная клятвой и обещанием Императора в том, что едва Скайуокер узнает про их уговор: быть рядом с Палпатином и терпеть все его выходки, капризы и требования, мальчик с Татуина перестанет существовать. Человеческая жизнь так хрупка! Напряжение психики влияло на неё странно: впала в своеобразное оцепенение, "законсервировав" все эмоции, чувства, запретив себе даже реагировать на его взгляды. Всё напоказ Императору, что она соблюдала их уговор: рядом, но не вместе. Была ли это проверка на прочность? Она не знала, решившись на намёк только на Альдераане, где было много меньше соглядатаев, чем на Корусанте. Понял или не понял? Намеки никогда не были его сильной стороной, как и интриги, и лёгкие игры на грани проигрыша. Это её стезя, а он... Тихий шорох вырвал её из полудрёмы, заставив резко крутануться на колене, вглядываясь в тропическую буйную поросль, стискивая в руке удобно лёгшую рукоять, чуть большую для женской руки. Волна адреналина ударила в виски: стало сразу обостряться внимание и концентрация, глаза скользили по опушке полянки, на которую они набрели. Тишина. Закрыв глаза, женщина расслабила хватку на ребристой рукояти, ослабив напряжённые плечи. Встревоженно оглянувшись на неподвижное тело, слабо улыбнулась: хотела возможности объясниться? Вот тебе и организовали такую возможность! Без права возврата к прошлому. Уже некоторое время он был в сознании, прислушиваясь к эмоциональному фону своей бывшей супруги, несколько озадачившись её горячему желанию в чём-то сознаться, но тут же словно вспыхивал какой-то запрет, опаска - и на место вставали все слои защиты, которые он сам и научил её ставить. Научил на свою голову! Уроки прошли на славу, только сломать можно, но не миновать без дозволения. Он отметил, в свою очередь, тот же тихий шорох, но в отличии от воительницы, которая не могла ощущать при помощи Силы, Вейдер знал, что за ними наблюдали глаза местного хищника, уже приготовившегося к прыжку к набуанке. Ситх был готов к этой атаке, приподняв веки и отслеживая нити Силы, про себя проклиная, что не знал, где они находились: позвать на помощь Сидиуса Силы было в достатке. Но как объяснить: где? Где-то на краю сознания мелькнула мысль наплевать на Империю и Палпатина, остаться здесь, где бы это "здесь" ни было, но тут же вспомнились детские ручонки, обнимавшие шею набуанки, и настрой пропал. "Новое счастье закрывает боль старую", - вспомнилась татуинская пословица, но он мог бы отрезать, что счастье ему не светило: своё счастье он потерял на треклятом Мустафаре, дав досаде и осознанию свершённого им взять верх над разумом. Он едва не упустил за своими воспоминаниями атаку кого-то похожего на волка, размером с шаака, взметнувшись навстречу прыжку, оставляя ошалелую внезапностью происходившего набуанку за спиной. Волной Силы Энакин впечатал зверя в ближайшее дерево, услышав треск явно сломанных костей животного, но, встряхнув лохматой головой, зверь досадливо фыркнул, делая шаг к выпрямившемуся мужчине. Синие глаза и зеленоватые глаза в вертикальным зрачком встретились: зверь оценивал свои возможности, это почему-то отчётливо ощущалось в энергетическом поле Силы, словно этот зверь каким-то образом использовал ту, что великая, силу в охоте. - Падме, меч! - медленно вытянул назад руку ситх, встав вполоборота к хищнику, в ожидании новой атаки. Повезёт, если этот экземпляр единственный в округе! Набуанка беспрекословно всунула в руку рукоять. - За спину, живо! Повторять дважды не пришлось: прекрасно! Но едва активировалось алое лезвие, как в хищнике тут же проявилась опаска и, рыкнув, он легчайшим прыжком, ничуть не потерявшим своей грациозности от сломанных костей, исчез в кустарнике, оставив Вейдера в полном недоумении. - Не понял... - тихо протянул он, взглянув на алое лезвие и выгнув бровь: его что, вид клинка испугал, так что ли? - Этот пришелец единственный? - подала набуанка осторожно голос из-за спины, не стараясь выдавать себя за безумного храбреца. - Других не чувствую, - после недолгого молчания отозвался молодой мужчина и лишь позже оглянулся: - Ты голодна? - Тот брусочек питательного батончика не лакомство, но нужда... Да, я голодна, - отрезала она, увидев штормовое выражение темневших глаз, когда она решила поиграть в слова вежливости. - Тогда пошли, раздобудем нам сносный обед. - Снова ящерицами меня кормить намерен? - Отвечу одним: нужда заставит, станешь есть и подошву собственного сапога! - отозвался он, мелким усилием Силы стряхивая с пути свисавшую над головой Падме пятнистую змейку. - И будь внимательна: я могу не успеть вновь прийти на помощь! Палку возьми. - Терпеть не могу повиноваться! - У тебя неплохо получается в последнее время, - ускорив шаг, проговорил Энакин, понимая, что наступал ей на больное место: вслед ему тут же понеслось пожелание сломать шею, но не сейчас, а после того, как они найдут убежище на надвигавшуюся ночь.