"Ты потерял меня!"

Пока лорд Империи ушёл собирать ветки для костра, разведённого в небольшой пещере, на которую они вышли почти без всякого плана, Ровена сушилась, стягивая на плечах рваную накидку и поглядывая на парившую ткань, развешенную возле тихо потрескивавшего костра: вот надо же было в досаде на невозможно язвительные реплики ситха психануть и рвануть без головы в сторону, угодив в топкую лужу! А сейчас выглядела как ободранный шаак. Женщина сжала губы, негодуя на ситуацию: вот как ей начать разговор на необходимую тему в такой ситуации, где она заведомо уже в проигрыше: к величайшему её сожалению, беготня в тропиках - это, скорее, по части бывшего джедая, ему-то точно не в первый раз бывать в таких вроде безвыходных ситуациях. Она снова вздохнула, уютно пристроив подбородок на подобранных к груди коленях, безотрывно глядя на пляшущие языки костра, настолько погрузившись в думы, что не заметила, как тихо вступил в круг огня Вейдер, замерев при виде странных теней, внезапно вырывавших из черт лица женщины новые образы, расчерчивая это лицо в новых ракурсах, порой словно намекая на опасную сторону этой молчаливой женщины, которая даже имя приняла другое, как бы подчеркнув, что Падме Амидала - это уже прошлое. Но так ли это? Альдераан поставил его перед ворохом новых вопросов. Чего стоило одно её: "Однажды я воздам за всё хорошее и плохое!" И он верил: да, сможет. Мог ли Палпатин не видеть, что приручал к исполнению своих приказов существо, совершенно к этому не приспособленное? Амидала, умерла она или нет, всегда знала, чего хотела. Вряд ли эта её черта изменилась в Ровене. Может, только сменился её стремительный бег на не менее решительный шаг: шаг и второй, следующий... Он исподволь следил за её робкой поступью, только отмечая успехи, которые она делала на виду, но всё же за спиной Императора. Он замер, вглядываясь в игру пламени костра, хотя перед глазами встал Мустафар: те же огненно-красно-оранжевые краски. И она такая смятенная, словно надломленная, потерявшаяся. Зачем ему было тогда говорить про власть? Нужна она ему, как банте пятая нога! Всё равно ничего в этой стихии не понимал. Или просто не желал слышать самого страшного вопроса от неё: "Энакин, ты со мной?" И когда позвала, не откликнулся, проигнорировал. Дурак, каких поискать! - Знаешь, - тихий голос Ровены прозвучал в полной тишине пещерки подобно выстрелу, заставив его вздрогнуть. - А ведь Палпатин нас обоих заполучил, даже не опускаясь до манипуляций. В его игре мы только пешки, которые он зачем-то возвёл в ранг повыше. - Мне всё равно, пешка или нет. Так не будет долго длиться. - Он ждёт от тебя и меня повиновения, которое мы ему оба и дарим. Пусть с неохотой, но дарим. - Карие глаза всё так же смотрели на пляску языков костра, отчего в них играли красноватые блики, напомнив ему жуткие хищные глаза себя, когда он взглянул в зеркало после атаки на Храм. Судорожно втянув в лёгкие воздух, Вейдер мотнул головой: если он заново начнёт метания о прошедшем, то можно чётко ставить крест на самообладании. Бросив ворох хвороста у ног набуанки, он направился было прочь, в темневшие джунгли, когда его брючину ухватили решительные пальцы. Резко обернувшись, молодой ситх принудил себя расслабить стиснувшую рукоять сейбера руку. - Куда ты? - запрокинутое лицо женщины было полно тревоги и тени испуга. - Если не желаешь, чтобы я сорвался прямо здесь, то отпусти. Пожалуйста! - он дёрнул ногой достаточно сильно, отчего она не удержала равновесия, вынужденная или упасть, или отпустить его ткань брюк. Выпустила, но тут же вскочила на ноги, поддёргивая на плечах сползавший плащ, босиком ринувшись за ним следом. - Энакин! Не уходи! - крикнула она, замерев на кромке освещённого пространства и тьмы, не осмеливаясь шагнуть туда, куда уходил лорд. Полутьма скрывала высокую фигуру, полуобернувшуюся на её вскрик: - Вернись, тут может быть опасно. - Да плевать мне, кто ты есть! Ты что, не понимаешь этого?! - она готова была кричать на все джунгли, понимая только то, что сейчас, когда упавшие на планету сумерки уровняли лорда и её, превратив в два одиночества, она могла попытаться дозваться того человека, который уже хорошо научился скрываться за любезной улыбкой, игнорируя неприятные моменты. - Если ты сейчас уйдёшь, то мне не найти сил в себе начать этот разговор заново! Ты волен презирать меня и игнорировать сколько угодно, но выслушай, прошу тебя! Тень склонила голову, будто прикидывая степень её правдивости, что заставило её прошептать: - Пожалуйста, Энакин. Почему-то на фоне отсвета костра её тонкая фигура показалась эфемерной, неземной. Словно фантом, который, прикоснись, растает. В душе, всё ещё ощущавшей пустоту, где раньше была любовь татуинского мальчишки к вроде недосягаемому ангелу, дрогнула струнка, тронутая её тихой просьбой. Слабая улыбка коснулась уголков губ: значит, поговорить? Он совершил несколько широких шагов, остановившись достаточно близко к ней, но при этом Ровена не могла увидеть его выражения лица. - Что ты хотела сказать? - Ты так и будешь тут стоять? - растерялась набуанка, совершенно забыв, что стояла против света и ему отчётливо виден её силуэт, на который у него была неоднозначная реакция. Стиснув зубы, он подавил зарождавшееся желание: только не хватало запутаться больше необходимого! И без того ситуация - не позавидуешь! - От близости к тебе мне и шею свернуть могут, - достаточно холодно обронил младший ситх, сложив на груди руки. Женщина вглядывалась в его черты, напряжённо хмуря лоб, после медленно кивнула, но скорее своим мыслям, а не его фразе: - Значит, тебе он тоже ультиматум поставил. Что ж, вполне в его стиле. Умно, - горечь не ускользнула от его слуха, на что Энакин склонил голову к плечу, заинтересовавшись: - Мы сейчас говорим о Императоре? - Ты в простоту не играй, милорд. Конечно, о нём. Что он тебе сказал? - Тебе правду полной чашей или по частям? - Мне интересно, чем он тебя-то остановил. Скажешь или мне поиграть в сто вопросов? Он шагнул к ней настолько близко, что её дыхание коснулось его губ, зародив искру того, чего он ощущать уже отчаялся. - Он видит тебя своей Императрицей, - шепнул Вейдер, наклонив голову и вперившись глазами в расширившиеся глаза набуанки, успев ухватить её за талию, когда от шокировавшей новости у неё ослабли колени: выходит, не знала... Интересно.

***

Император шагал по мостику корабля, направляясь к обзорному иллюминатору, игнорируя перепуганные взоры офицерского состава и просто обслуживающего персонала. Его чувства были предельно обострены на терявшемся присутствии ученика, связь с которым отчего-то начала таять. И это заставило Палпатина искать причину подобного феномена: связь "учитель-ученик" не могла быть разорвана не мастером! Что же происходило с Вейдером, что позволяло ему ослаблять эту прочную связь, делая себя практически невидимым? Неужели дело в набуанке? Но он и прежде был рядом с ней и такого Палпатин не чувствовал. Странно. - Ваше Величество, мы берём разгон к Альдераану, - сдержанно проговорил его помощник Пейстаж. - Всё правильно, - скрипучим голосом, напряжённым от сдерживаемых эмоций, проговорил Император, стискивая исхудалые пальцы на трости. - Надо навестить эту демократичную планету, роптавшую до сих пор из-за гибели сенатора Амидалы! Кажется, сенатор Органа не счёл мои предупреждения полновесными. Что ж, Сейт, пора показать галактике на его примере, что я не намерен играть с ними в реверансы. - Голова в капюшоне медленно повернулась к выпрямившемуся капитану Юларену. - Действуйте, капитан. Седовласый Вуллф по-военному отдал честь и решительным кивком в сторону навигатора дал разрешение на ускорение до сверхсветовой, заметив, как блеснули радостным огоньком серые глаза женщины, которой не повезло оказаться в смене, когда Император соизволил посетить мостик корабля, выбранный им для розысков пропавшего лорда Вейдера и странной фигуры возле трона Палпатина - леди Ровены, которой пророчили, большей частью шёпотом и подальше от ушей двора Императора, становление в статусе императрицы. Но Юларен старался поменьше вникать в такие слухи, отнекиваясь, что он человек военный и честь свою ещё не проиграл в саббак. - Ваши покои готовы, повелитель, - склонился в поклоне Сейт Пейстаж, взглянув на сосредоточенное лицо набуанца, тот в ответ только тихо хмыкнул: - Торопишься спровадить меня отсюда? - Что вы, мой господин, и в мыс... - Не лги мне, Сейт! - отрезал Палпатин, переведя взгляд светлых глаз на помощника: - Вести от Исарда уже поступили? - Господин директор занимается мотивами этого покушения, он вылетел на Альдераан сразу же, как вы его поторопили, - Пейстаж ничего не мог с собой поделать: по спине прошёлся ледяной озноб, когда он припомнил, как, задыхаясь от невидимой хватки на горле, Исард оправдывался, что был не в курсе планировавшегося покушения на лорда, но он немедленно приступит к расследованию, пока заговорщики не просекли про заинтересованность Императора в этом деле. И как снисходительно ответил Палпатин, что только от самого Арманда зависело: увидит ли он новый месяц на своём месте директора или же примерит для себя статус жителя Кесселя. - Что ж, будем ждать хороших вестей, - отстранённо проговорил Император, вглядываясь в гиперпространственную круговерть цветных пятен и полос. Перед самым прыжком Сидиус успел ухватить восторг Вейдера и его обжёгшую старшего ситха всеобъемлющую страсть, постаравшись не скривиться: снова набуанка сумела провести его, Сидиуса, дав Вейдеру почувствовать себя не одиноким. "А ты учишься быстро, девочка! - чуть уважительно кивнул Палпатин. - Ну, да куда тебе пока ещё до моих возможностей? А, что не стоишь с опущенной головой вечность, за то честь тебе и хвала! Вот только я отрезвлю тебя, когда найду. А найду ведь, не думай, не оставлю наедине больше необходимого. Всё идёт как нельзя лучше, убью двух зайцев разом: и Бейла приструню, и вас, голубки, привяжу настолько крепко, что больше не рыпнитесь. А там посмотрим, как пойдёт игра в дежаррик".

***

Поймать губами выдох... Коснуться таких податливых губ и притянуть ближе к себе сопротивлявшееся тело женщины, которая смогла настолько стать единым целым с ним самим, что разлука обернулась пыткой. Но сейчас это было просто напоминанием, что всё преходяще. И пока бунтующая, но уже подсознательно сдавшаяся, она вжималась в твёрдое тело своего бывшего мужа, безрассудно откинув все запреты, которые ставила между ними, отдавая себя без остатка и оглядки на будущие проблемы: двум смертям не бывать! - Как же мне тебя не хватало, - выдохнул татуинец, сжимая в ладонях пылавшее румянцем милое лицо, на котором звёздами горели тёмные глаза. И быстрая улыбка, коснувшаяся её губ, лёгкое прикосновение к рваному шраму на левой стороне лица: - Не верь маскам, Эни, никогда не верь. Это может убить. Но не сейчас, только не здесь, - не спуская с него глаз, она стала пятиться назад, увлекая его за собой глазами, улыбкой, ставшей настолько шаловливой и многообещающей, что в синеве глаз появилось несколько озадаченное выражение: ведь он не лгал, когда признавался Палпатину, что теперь не знал, что могла выкинуть эта новая женщина с именем Ровена. И у него перехватило дыхание, когда нарочито медленным движением она потянула лямку плаща, развязывая завязку и роняя плащ к обнажённым ногам. - Иди сюда! - и на мгновение сквозь новый облик проглянула всё та же Падме Наберрие, смущённая и решительная, готовая многое заплатить за нарушение запрета, но не уворачиваясь от возмездия. И в тот миг он ощутил странную гордость, что такое существо могло принадлежать ему. В отсвете прогоревшего костра он поглаживал лёгкими движениями узкую спину, спрятав лицо в распущенных волосах светлого оттенка, не в силах сдержать самодовольную усмешку, чуть вздрагивая от вторичного удовольствия, когда её губы касалась обнажённой кожи поверх шрама, что остался после той памятной схватки на Мустафаре. - У тебя появились новые шрамы, - почти на грани слышимости проговорила она, проведя кончиком пальца по зигзагообразному следу, появление которого он бы не желал вспоминать, вместо этого, избегая ответа, скосил глаза на уютно пристроившуюся на сгибе его руки набуанку, многозначительно произнеся: - У нас обоих шрамов прибавилось, Падме, и не все они видимы. Женщина вскинула голову к нему, чему-то отстранённо улыбнувшись тусклой улыбкой, в раз погрустнев и словно отдалившись. Ему это совершенно не понравилось, и он коснулся её подбородка, пытливо вглядевшись в карие глаза: - Боишься последствий? - Я уже устала бояться, милорд, - самоуничижающая улыбка изогнула линию губ. - Но меня беспокоит твои слова про Императрицу. И непоколебимая уверенность, подчёркнутая оттенком свирепости в решительном голосе мужчины: - Я не позволю этому произойти! Набуанка тут же вздрогнула всем телом и рывком освободилась от его объятий, глянув на него с нескрываемым испугом в распахнутых глазах, безостановочно мотая головой, не в силах справиться с паникой: - Нет, не смей! Что бы в будущем ни произошло, что бы ни придумал Палпатин, если нас обнаружит... - Не "если", а "когда". Прости, родная, я выдал нас, когда не сдержал... И норовистое выражение на женском лице вызвало улыбку: - Да что бы-то ни было! Ты не посмеешь выступить против него, понял? Он убьёт тебя и глазом не моргнёт! Пожалуйста, Энакин, ты должен выжить, даже если всё пойдёт вне наших желаний. Понял? - Ты что, не понимаешь, что я не смогу выдержать, если он приведёт в действие свой план? - возмущённо произнёс он, на что она с усилием перевела дыхание, уже паникуя. Дрожавшими пальцами коснулась его щеки, шершавой от щетины, пробившейся за ночь. - Если ты пойдёшь против него, выявишь неповиновение, погибну не только я или ты. На себя мне плевать, но, Энакин, тогда Кеноби и Йода бросят наших детей на Палпатина, им же будет наплевать, как было наплевать, что ты просто человек, подходящий под пророчество. Мне не найти детей без тебя! Ты более моего свободен в передвижениях. Даже если он станет тебя провоцировать, не купись. Синие глаза потемнели от подозрения: - То есть, ты весь год просто разыгрывала перед мною холодную стерву? Целый год? И прочёл ответ в глубоких карих глазах, покачав головой: - Чего ради? - Ценой стала твоя жизнь, - тихо призналась она, сгорбившись и опуская глаза под его обвиняющим взглядом. Вейдер откатился прочь от женщины, которая вот так просто играла его чувствами, наплевав, что тем самым едва не убила его этими играми, вскочил на ноги, Силой призвав к себе рубашку, сорванную с плеч в порыве страсти. - Сила, что же ты за женщина?! Так легко продать меня за спокойствие и свою безопасность! Он почувствовал, как она задохнулась, с презрением отметая прочь сострадание, мимолетом коснувшееся его сердца, натянул брюки и практически выбежал прочь из пещерки, уже не услышав тихой фразы набуанки до того момента, как её скрутило в рыданиях: - Что нас не убивает, Энакин, то делает нас сильнее... И только ночь была свидетелем этого конфликта долга и любви.