"Ты потерял меня!"

И вновь они брели по тропической жаре и духоте в надежде найти хоть какой-то источник воды. Падме уже ощущала, как кровь билась в висках и от жажды сухо в горле. Вейдер шагал впереди, не обмолвившись ни словом с нею с тех пор, как вернулся после ухода, только ограничившись ледяным взглядом и резкой фразой: "Собирайся!" Так и шли, молча, даже на слова сил уже не было. Её словно снова вывернули наизнанку и бросили на пол, наступив на открытую рану каблуком. Не привыкать, выдержит. Перед глазами потемнело - и женщина споткнулась на ровном месте, ободрав ладони о попавший под руку камень. В ушах уже отчётливо звенело, лес плыл перед глазами, но ситх только молча вздёрнул её на ноги, рванув за собой. Спотыкалась, падала, её снова и снова поднимали без всякой нежности, заставляя передвигать ноги. Пересохшие губы сложились в едва уловимую усмешку: о, да, она знала, что бывший Скайуокер мог быть беспощадным. Вот только надеялась, что не с нею... Наивная дурочка, выложила ему правду. А чего добилась? Презрения, ледяного взора и молчания: такого он ей точно не простит. Да и не надо, ведь ей именно этого и хотелось? Чтобы держался подальше от неё. Отречётся, бросит, уйдёт в сторону, когда она вернётся на Корусант. Уже падая от очередного рывка, она с почти радостью почувствовала, как её накрывала чёрная пелена беспамятства. Покой... И без сопротивления рухнула без сознания к его ногам, обернувшемуся на её падение. Он обернулся на мгновение позже, чем надо было, не успев подхватить её тело, обмякшее у его ног, и замер, внезапно увидев край будущего: ...Склонённая спина в унизительном поклоне на коленях, обтянутая синей тканью платья, и рука, протянутая к нему, дрожащая, тонкая, с голубоватыми прожилками вен. В стиснутых пальцах тусклая рукоять сейбера, но она разжимает их и поднимает теперь уже раскрытую ладонь ещё чуть выше. - Ты волен убить меня. Я пойму. Но не моего ребёнка... Его спаси. Он просто ребёнок, пожалуйста! - сорванный хриплый голос, отчаянный взгляд карих глаз, растрепавшаяся причёска и висящая набекрень диадема, полоски сажи на белом лице. И своё холодное спокойствие в тот миг, когда сейбер в его ладони оживает, активируется алое лезвие и идет по крутой дуге вверх, чтобы после устремиться к беззащитной павшей на колени просящей женщине... Вейдер задохнулся, согнувшись в поясе, не в силах вдохнуть спёртый, влажный воздух джунглей. Будущее. Его истинное проклятье, а не дар. Взглянув на распростёртое перед ним тело, он почти с ужасом вспомнил своё холодное отчуждение к молящей за своего ребёнка госпоже Ровене. Ведь ребёнок был не его. А она несколько старше, там в видении. Опустившись на колено, он перевернул её безвольное тело на спину, подхватив под плечи, вгляделся в бледное лицо. "Ценой была твоя жизнь!" Эти слова никак не желали выходить из его мыслей, перебивая злость и негодование на её слова о его невмешательстве в интриги Палпатина. Что ещё за условия выдвинул Сидиус Амидале, если он, Энакин Скайуокер, лорд Дарт Вейдер, стал разменной монетой в этой игре? И игре ли? Ровена против Палпатина, или они оба против него? Или Палпатин против них двоих? Пальцы живой руки скользнули по сухим губам женщины, с трепетом спустившись к жилке на шее, на секунду замерев на артерии: был ли пульс? Он прислушался к своим ощущениям: так тихо... Словно жизнь замерла от предчувствия перемен. Вот же глупость! Он уже однажды попытался изменить будущее - итог? Стоило ли идти по той же тропе, спасая жизнь, которая едва не оборвалась у него в руках? Или стать просто наблюдателем? Первыми её чувствами, когда она пришла в себя, были покой, умиротворённость, блаженство. А после пришла жажда, когда в пересохшее горло пролилась первая влага, поданная на ладони, сложенной лодочкой. - Тсс... Уймись, нельзя много за раз, - сурово отрезал хриплый голос, и вожделенная вода испарилась ото рта возмущённо возопившей набуанки. Твёрдая рука удержала резво рванувшуюся женщину за плечо, став в какое-то мгновение тяжёлой, придавив её к стене. - Ты хотя бы глаза раскрой, а то лоб грозишь себе раскроить. Падме неохотно открыла веки, моргнула и потянулась к увиденному ручейку рядом с ними, но её снова решительно пригвоздили к месту. Карие глаза умоляюще взглянули в холодную синеву: - Ещё... Пожалуйста! - карканьем послышался ей свой хриплый голос, прозвучавший не громче шёпота. И увидела долю сомнения в этих отстранённых очах. Припав без нерешительности к ладони, вновь наполненной водой, совершенно не поняв весь отстранённый смысл этого жеста и лёгкую грусть, скользнувшую в светлых глазах лорда, когда с облегчённым вздохом она прислонилась спиной к каменной стене, уже более внимательно вглядевшись в сумеречное освещение пространства. - Где мы? - Внутри пирамиды. Она достаточно маленькая, но тут есть более большие, - он поднялся на ноги, рассеянно обтерев руки о штанину, машинальным жестом поправив меч, висевший на поясе и вздрогнув от прикосновения. - Кажется, я знаю, где мы. Придерживаясь за стену, Падме тихонько поднялась на подрагивающие ноги, собираясь с мыслями. - И? Он обернулся к ней, стоя против света, отчего не было видно лица, только силуэт на фоне заходящего солнца: чёрное на алом, что немедленно заставило её сердце пропустить такт, чтобы после пуститься вскачь, настолько он в короткое мгновение показался ей опасным и далёким, чуждым, непонятным. Другим, не тем, каким он был до этого крушения. И, кажется, он её ощущения считывал достаточно отчётливо, ибо спустя мгновение сделал шаг в сторону, сам наклонившись к маленькому ручейку, чтобы напиться, после пренебрежительным движением стряхнул капли с ладони, ребячась, заставил эти брызги застыть в воздухе и мановением пальца направил их в сторону замершей женщины, принудив её взвизгнуть от неожиданности. - Явин, мы на Явине-4.

***

Всякий здравомыслящий человек или алиен, если у него был инстинкт самосохранения, бросился бы прочь от сгорбленной фигуры в пурпурно-фиолетовом плаще с накинутым капюшоном. Но это только в том случае, если бы ему дали такую возможность. Иссохшие пальцы владыки Империи сомкнулись на набалдашнике кривоватой палки, служившей ему тростью, когда он непринуждённо опустился в кресло тронного зала дворца Альдераанского монарха, снисходительно взглянув на уроненного в позу послушания сенатора Органу. - Итак, ваше высочество, может, вы подскажете: зачем вы решились на сей эксперимент с вирусом, заразившим систему навигации яхты, одолженной вами лорду Вейдеру? Или в вас до сих пор играет горечь от потери леди Амидалы Наберрие? Так вы должны были знать, что только ему и позволено было миловать или казнить её: как-никак он был её мужем, а не вы! - тихий назидательный голос наставника, а не Императора сокрушённо прозвучал в тишине, нарушаемой отдалёнными вскриками агонизирующего существа, отчего Органа и без того белый, как полотно (смуглому альдераанцу надо было умудриться столь побледнеть!), стал серым. - Я не виновен! Это навет, ваше величество! И сочувственное покачивание капюшона в ответ, тень улыбки в уголках тонких губ: - Сочувствую, но вот допрашиваемый в соседнем зале ваш начальник охраны обратное говорит. Кому же мне верить, Бейл? - и пронизывающий взгляд из-под кромки капюшона, глаза, загоревшиеся нехорошим блеском, пусть тонкая улыбка продолжала блуждать на губах, а старческая рука устало упала на подлокотник кресла, завораживая Органу постукиванием ногтя по дереву, отчего альдераанцу казалось, словно это по его сердцу бил палец, а не по древесине, вздрагивая каждый раз, когда в тишине зала раздавался клацающий звук. Мужчина закусил губу, пытаясь взять себя в руки и принять проигрыш, как подобало аристократу. С достоинством. Которого точно не ощущалось, когда ты вынужден стоять на коленях. - Он лжёт. Палпатин чуть наклонился вперёд, стиснув руку на подлокотнике, почти шепча произнёс: - Уверены? - и разрешающий кивок страже, стоявшей подле дальней двери. - Давайте его сюда! - жёлтые глаза встретились с расширившимися карими альдераанца, губы растянулись в глумливой усмешке. - Как говорят татуинцы: чего сарлака дразнить добычей? Мне моё время дорого, Органа, так что я его весьма ценю. Брея Антиллес, заламывая руки, мерила свои покои нервными шагами, поглядывая в сторону выхода испуганными глазами. Появление нового директора системы безопасности Империи, а спустя несколько суток и самого Императора со свитой привело королеву в исступление на грани паники. - Бейл! Силы ради, только бы ты не был во всё это замешан, пожалуйста! - прошептала королева, прижав стиснутые в замок руки к губам. На большой кровати замерла маленькая Лея, внимательно глянувшая в сторону матери, но гувернантка быстро отвлекла внимание ребёнка игрушкой. - Госпожа, может мне увести принцессу? - робко проговорила она, но Брея замотала головой. - Пусть будет тут! У меня на глазах... Алая гвардия Императора без стука вошла в покои королевы Альдераана: - Госпожа Брея, вас просят в тронный зал. - Что с моим мужем?! - карие глаза альдераанки распахнулись, но узкий визор шлема был бесстрастен, а сам гвардеец ответил молчанием, наблюдая за женщиной сверху вниз. - Следуйте за мной! - глухой и безликий тембр голоса, после медленный поворот на месте и неторопливый шаг, словно его не интересовало, следовала за ним королева или нет. У дверей из натурального дерева всё так же зловеще высились гвардейцы охраны Палпатина. Брея постаралась держать себя в руках, но это получалось всё хуже и хуже. Палпатин схватил в горсть пряди волнистых волос принца Органы, который только что лишился этого титула, резко запрокинув голову назад, прошипев ему в лицо: - Как ты посмел сотворить подобное?! Решил наверняка, чтобы не сорвалось? Я знал, что ревность способна на многое, но ведь она-то мертва! Что, его гибель воскресит твою Амидалу?! На окрашенных кровью губах Органа появилась глумливая улыбка, и он прохрипел, ибо не мог чётко проговорить от того, насколько сильно запрокинул голову ему Император: - Нет, повелитель. Я хотел ещё и вам отомстить, чтобы вы потеряли ту, которую цените, как прежде я ценил Наберрие! Карие глаза, уже заплывшие синяком от прежнего удара по лицу, с вызовом посмотрели в исказившееся лицо Палпатина, нависшего над сбитым с ног мужчиной. Жёлтые глаза заскользили по окровавленному лицу, а потом глумливая улыбка скривила губы Императора, когда он сделал рывок рукой, принуждая принца взглянуть в сторону дверей, где замерла Брея и притихшая гувернантка маленькой принцессы, прижимавшая к груди крошку-принцессу: - Туше, Бейл, ты только что лишился своей дочери и свободы. Боль за боль, кровь за кровь. И я не стану милосердно обрывать твою жизнь, я заставлю тебя видеть всё и помнить. Но не убью. Уберите эту падаль от меня! - Палпатин развернулся на месте и зашагал странно бодрой походкой к трону королевской четы, повелительно окликнув Брею Антиллес и жестом повелев ей приблизиться. Огромные карие глаза женщины наблюдали за тем, как беспощадно заломив руки её мужу, Бейла волокли прочь из зала. И сдвинуться с места она совершенно не могла, пока не услышала от проходившего мимо неё мужа негромкое: "Брея, прости меня", чтобы в следующий момент с неистовой силой вырваться из рук охраны и броситься на остатке сил к большому окну, сплошь из тонкого стекла, прыгнув сквозь него вниз. Палпатин круто обернулся на тонкий звук разбившегося стекла, успев только удивиться столь странному поведению принца, когда вслед упавшему альдераанцу в зале раздался пронзительный вопль страдания и королева Альдераана, слепо шагнув несколько шагов, медленно рухнула на солнечные плиты мрамора зала, разбросав руки, уже неподвижная. Набуанец, не веря в произошедшее, вышел на балкон, вопросительно глянув на наклонившегося к изломанной фигуре Органа стражника. Тот медленно поднялся на ноги и покачал головой: мертв. Император обернулся к гувернантке, которая всё сильнее сжимала руки вокруг девочки, уже не соображая, что причиняла боль ребёнку, но при этом смотрела на свою умершую госпожу. Лея, не привыкшая к такому обращению, тихонько захныкала, но этот тонкий плач привёл бедную служанку в полное исступление: она ринулась, сама не зная куда, рискуя уронить уже прямую наследницу престола Альдераана. Глаза Императора вспыхнули пламенем, когда выкинул руку к потерявшей разум от произошедшего служанке и чуть сжал пальцы в кулак. Девушка затрепыхалась в невидимой хватке Силы, позабыв о девочке, что находилась у неё на руках, в какой-то момент роняя Лею на пол. Рёв малышки стал тотчас отчаяннее, но невидимые нити Силы успели подхватить малышку до падения на каменный пол зала, перенеся в воздухе на руки Императора, мягко перехватившего ребёнка. Карие испуганные глазёнки уставились на мужчину, вызвав у него странную улыбку. - Сирота... Мне очень жаль, маленькая. Очень жаль, - шевельнулись губы в беззвучном шёпоте, пока жёлтые глаза смотрели в успокаивающиеся карие. Вздрагивавшую малышку поспешил было отнять у Императора Амедда, но хватка маленьких пальчиков вмиг усилилась и Лея зарылась личиком в фиолетовую ткань робы Императора, вызвав на лице того странное выражение и судорожный вздох. Повелительным движением головы Палпатин удалил чагриана подальше от себя, укрыв полой плаща малышку, и отрывисто бросил, проходя мимо свиты: - Устройте похороны и известите Высший Совет Альдераана, что право преемственности закреплён отныне за наследной принцессой, Леей Органа! Я назначу регента по прибытии на Корусант. - Но, повелитель, не лучше ли будет оставить ребёнка на попечении у родственников Бреи Антиллес? - нашёл в себе силы возразить Амедда, которому такой оборот дела совершенно не нравился. - Малышка тогда не увидит свой третий день рождения, Масс, и больше не стоит поднимать эту тему! Я сам найду ей опекуна. Категоричный тон Императора позволял думать, что продолжать эту тему не стоило. "Ну, да, верю. Скорее всего, вы сами, повелитель, и станете этим самым опекуном. Вон как наследница к вам прижалась, словно родной вы ей!" - промелькнула скоротечная мысль в голове канцлера Сената, но он постарался её немедленно изгнать, шагая вслед Императору, который стремительно шёл вдоль по коридору к выходу из дворца к шаттлу, не обращая внимания на увеличившуюся свиту и то, что свою трость он оставил в тронном зале.