"Ты потерял меня!"

Ровена погладила кончиками пальцев рамку голофото улыбавшегося мальчугана на фоне бескрайнего неба, раскинувшего ручонки, словно он желал обнять весь этот мир. Подарок принёс слуга, но тем не менее анонимкой тут и не пахло, так как внутри была вложена записка с размашистым знакомым почерком: "От старого друга с Мустафара". Видимо, милорд решил, что она обозлилась за его рукоприкладство к его жене. Что ж, так оно и было, и, если честно, она ведь его предупреждала быть осторожнее. Императрица оступилась от разглядывания, вернувшись к разбору документов, почти сразу нахмурившись и нажав кнопку вызова своего помощника. - Нитару, эти документы давно прибыли? - женщина приподняла одну из дек, не отрывая взгляда от другого документа. - Уже как пару дней, мадам. - Напомните мне, что я вам говорила насчёт срочности по беженцам и просьбам о помощи? - набуанка пробарабанила ноготками по дереву стола, испытующе глянув на замершего слугу. И, услышав требуемый ответ, а также оправдание, что госпожа в тот день была занята, кивнула, улыбнувшись: - Если вы помните, я ещё добавила, что эти дела стоят в приоритете срочности и должны быть доложены мне, пусть я буду даже при смерти. Это моё первое вам предупреждение о нарушении ваших обязанностей, имейте в виду, что второго не будет. Ступайте. Ровена опустила взгляд на экран датопада, всем видом показывая, что разговор окончен, после ухода вызвала Амиру, которая в последнее время старалась избегать её. - Надеюсь, ваши семейные дела уладились? - Милорд принёс извинения, - тихо проговорила девушка, шагая рядом с императрицей по дорожке сада, куда любила спускаться Ровена после работы. - Ваше величество, мне нужна ваша помощь. Женщина тут же удивлённо воззрилась на решительно выпрямившуюся миледи Вейдер. - Что ещё случилось? - Мне сказали, что вы знаете про первую жену лорда Вейдера. Ровена медленно отряхнула руки, которые было опустила в маленький фонтан, внимательно поглядела в синие глаза собеседницы. - Знать в силу обстоятельств я знаю, но не лучше ли будет, если вы обратитесь с этим вопросом к супругу? - постаралась отвертеться от разговора Ровена. - Я уже спрашивала, но лорд не желает разговаривать на эту тему. "Лгать он тебе не желает, вот в чём ответ", - вздохнула императрица, проклиная и любопытство девушки, и слухи, что шебуршались по коридорам двора. Кажется, ей придётся вновь себя хоронить: кто бы знал, как ей это надоело! - Что тебя интересует? Я знаю столько же, сколько есть информации по ней в галанете. - Я уже изучила все источники информации. - Тогда остаётся только твой муж. Я с нею не встречалась лично, он - да. Синие глаза в упор глянули в карие: - Это правда, что она ждала от лорда детей? Императрица выпрямилась, уже подозрительно уставившись на подчинённую: - Кто тебе сказал, что "детей"? По моим сведениям, она на момент гибели была беременна, но... дети? Больше одного? - Мне так сказали. - Спроси тогда у лорда, он больше о своей жене в прошлом скажет, чем я, - с этими словами Ровена развернулась и пошла обратно. Кажется, у неё есть претензии к одному человеку... И замерла на месте, когда услышала тихое: - Энакин полетел за своим сыном. Можно ли оглушить словами? Она не знала, а теперь ознакомилась, сумев медленно проговорить: - Кажется, скоро вы станете мачехой. С чем и поздравляю. Оби-Ван стоял посреди улицы, не шевелясь. Окружённый штурмовиками, даже он с его-то опытом сделать ничего бы не смог. Но в него не стреляли, просто окружили, отрезая все пути отступления. Жители захолустной планетки попрятались при виде элиты Вейдера в свои домишки, что ж, он их не обвинял: самому тоже до жути желалось сделать это же, да вот только он когда-то пообещал вернуть лорду то, что было у него взято без спросу. Мальчик с растрёпанными выгоревшими прядями русых волос прижимался к ноге беглого джедая, испуганно поглядывая на белую броню 501-го батальона, и прятал лицо в пыльном плаще своего друга. Сколько он помнил себя, именно Бен был всегда рядом, даже когда он никогда не ждал его, умудряясь появляться в самых непредвиденных местах. А недавно спас Люка от работорговцев, которым приглянулся симпатяшка-мальчишка. Что сталось с этими парнями, Люк не знал, дядя Бен в тот момент велел ему отвернуться и не оборачиваться, пока он не прикажет. Несколько секунд слышались крики боли и странный звук гудения и свиста, а после была тишина. Мальчик сглотнул, дрожа, было страшно, только рядом с Кеноби ему становилось спокойнее. - Всё в порядке, Люк, скоро ты увидишь его, - мозолистая рука нежно потрепала мальчишку по волосам. Младший Скайуокер судорожно вздохнул, утирая нос краем рубашки. Да, Бен Кеноби обещал, что вскоре после гибели Беру и Оуэна Ларсов к нему прилетит его родной отец. Папа. Энакин нетерпеливо спрыгнул с трапа на горячий песок улицы, давая отмашку пилотам, чтобы приземлились за пределами городка. Остановившись на другом конце узкой улицы, лорд Империи смотрел, как доверчиво прижимался к своему вору его сын, отчего в душе всё переворачивалось и хотелось одного: убивать. "Уйми свою кровожадность, ты пугаешь его!" - полоснуло кипятком возмущение Кеноби через их ментальную связь, что заставило Вейдера ошалело посмотреть в серо-голубые, напряжённые глаза бывшего мастера и друга, рука которого тут же легла на рукоять сейбера, и он чуть задвинул ребёнка за свою спину, выступив вперёд. Одарён? Его сын, его кровь и плоть - одарён?! В Вейдере смешалось удовольствие, радость, испуг и страх, но, приняв это послание, ситх упрятал их подальше за щиты, выдвинув на первый план радость и счастье. После стольких лет он уже забыл, что это такое. Размашистым шагом, почти срываясь на бег, первый лорд Империи устремился к одинокой фигуре джедая и мальчонке, который отказывался смотреть на мощную фигуру в чёрном плаще и такого же цвета одежде под ним, пряча своё лицо в выцветшем плаще Оби-Вана. Энакин, стиснув губы, взглянул на светлые пряди волос, припоминая другой эпизод из своей жизни, сглотнув ком в горле: он не любил возвращаться к тем воспоминаниям. Вейдер опустился на одно колено, ощутив, как тысячи песчинок впились в кожу через ткань брюк, чуть улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям, и тихо позвал: - Люк? - пытаясь не отпугнуть мальчика хрипловатыми интонациями своего сорванного голоса.

***

Люк осторожно выглянул из своего укрытия в виде пыльного плаща, глянув на присевшего неподалёку мужчину сквозь упавшую на глаза чёлку. Настороженные голубые встретились с более тёмными, почти синими, но в ярком свете солнц Татуина словно выцветшими. Лицо было обезображено косыми шрамами на лбу и щеках, но при этом эти отметины ничуть не пугали Люка, привыкшего видеть и более страшные ранения. Тёмные длинные волосы этот мужчина стянул в хвост, отчего лицо стало строгим и суровым. Вот! Суровый. Это слово как нельзя лучше определило для младшего Скайуокера ощущение странного человека и заставило Люка отпустить ткань плаща, приглядываясь к стоявшему на колене мужчине пристальнее. Он привык доверять своим чувствам, которые редко его подводили, поэтому просто стоял и смотрел, пытаясь уловить признаки опасности. - Люк? Хриплый голос заставил вздрогнуть, отшатнуться, и тут же маленький татуинец почувствовал боль. Боль, которая плескалась в синих глазах и в выражении лица. - Я не хочу тебя пугать, мой мальчик, - почти прошептал этот странный мужчина, всё ещё стоя на колене, но как же это должно быть неудобно! Мой мальчик... Склонив голову, Люк повторил эти слова про себя, они ему нравились! Но, вытянув шею, он попытался увидеть того, кого Кеноби назвал его папой, но досада взяла своё: широкие плечи присевшего загораживали обзор. И тогда Энакин понял. Синие глаза возмущённо засверкали, вперившись в спокойную гладь глаз Кеноби: - Ты не сказал ему! Выражение лица джедая даже не дрогнуло: - Держи себя в руках. Он слишком мал для таких откровений, а несбыточной мечты я дарить ему не желал. И Энакин смирился с необходимостью вновь принять помощь Оби-Вана, к которому мальчик точно испытывал полное доверие: - Тогда скажи ему сам. Тебе он поверит.

***

Оби-Ван тихо проклял и ледяной пол флагмана Вейдера, и свою наивность, что после того, как он отдаст в руки лорда мальчика, тот и думать забудет про бывшего мастера. Ага, как бы ни так! Забрав ребёнка, лорд и в самом деле развернулся, попутно кивнув одному из своих офицеров, и сердце Кеноби рухнуло в песок Татуина: нет, не отпустит. "Обойдись без своих штучек, мастер. Им велено оглушить тебя, если что. Прошу, не огорчай ребёнка", - по ментальной связи съехидничал Вейдер, чуть повернувшись на трапе своего шаттла. И Оби-Ван вынужден был проследовать впереди отряда штурмовиков вслед лорду Империи под счастливыми глазёнками Люка. Мужчины обменялись злыми взглядами, но не тот, ни другой ничего не предприняли, молча сидя в салоне. Буфером служил Люк, который быстро потерял напряжённость в обществе милорда, а увидев величественный клин "Виктории", и вовсе запрыгал на мужских коленях в полном восторге. И уж когда Энакин, поглядывая иронично на Оби-Вана, предложил мальчику прогулку по кораблю и, быть может, посещение мостика, то джедай ощутил, что Вейдер выбил у него почву из-под ног: знал ситх, чем подкупить мальчишку! Однако... Многим уловкам обучился младший ситх у своего мастера! Стоило удалиться Вейдеру из ангара, как Кеноби просто вырубили ударом приклада винтовки в висок, а после препроводили в камеру, где только голые стены и пустота Силы, не за что зацепиться. А без Силы джедай становился столь же слабым, как и любой другой гражданин Империи. Оби-Ван прилёг на полку, что служила постелью, но кто-то решил, что удобства пленнику мешали, и кровать втянули в стену. Кеноби, шлёпнувшись на ледяной пол, встал на четвереньки, тихо скрипнув зубами, и прикрыл глаза, справляясь с наплывом ярости: издевательство над пленными - это в порядке вещей, пора бы и привыкнуть. В первый раз быть пленником? Ему не давали спать, будя каждый раз, когда он засыпал, но удивительно: ни один из тюремщиков и пальцем не тронул джедая. Получалось, лорд Вейдер решил самолично провести допрос пленника? "Лучше бы сразу убил, чем измывался, садист!" - прислонившись к подрагивавшей переборке, размышлял о своей и без того безрадостной жизни джедай, чувствуя сильную усталость. По его прикидкам и ощущениям прошла уже где-то пара суток. Дверь камеры скользнула в пазах - и внутрь шагнул ситх, замерев возле входа и выглядя ничуть не лучше пленника. Кеноби почувствовал удовлетворение: судя по всему Люк в его-то любопытные пять лет сумел заговорить великого Вейдера! Вот оно, возмездие! - Как дела? - проговорил Оби-Ван, прикрывая глаза. У ситха появилось непреодолимое желание присесть рядом с Кеноби, так как Люк оказался на редкость активным ребёнком, причём он наотрез отказался от общества адъютанта, которого приставил к нему лорд. - Это твоя личная месть мне: не предупредить о последствиях общения с мальчишкой? - из двух зол Вейдер выбрал наименьшее - прислониться плечом к стене, сложив руки на груди. Мягкая улыбка коснулась губ мастера-джедая, такая мечтательная, что Энакин тут же насторожился. - В свои десять ты не сильно отличался от Люка, так что да, я удовлетворён, что всё воздаётся по заслугам. - Ты не умрёшь тут, так что не мечтай вывести меня из себя. - Везёшь меня к своему мастеру? Вряд ли взятые все вместе ситхи и джедаи могут меня удивить теперь хоть чем-то! И я хочу тебя предупредить, чтобы ты не оставлял ребёнка надолго одного: спит Люк немного и умеет ладить со всеми подряд, мало кто может противостоять его обаянию. Ситх смерил дремавшего мастера подозрительным взором, после активировал комлинк, тут же спросив, где находился сын, и ошеломлённо открыл рот, когда штурмовик уверенно сказал, что Люк вместе с адъютантом покинул покои ровно минуту назад. - И в каком направлении? - На твоём месте я бы поторопился на мостик, - зевнув, проговорил Кеноби, заворачиваясь в потрёпанный плащ. - У него такая же тяга к пилотированию, как и у тебя, милорд. И в следующий момент Оби-Ван уже спокойно спал, мало обратив внимание на буквально с места подхватившегося ситха, блаженно улыбаясь. Проблемы ситха его проблемами не станут. Амира стояла возле окна, наблюдая, как муж нёс на руках доверчиво прижавшегося к его груди мальчишку, обнявшего Вейдера за шею. Миледи Вейдер обхватила себя за талию, отчаянно сожалея, что это не её сына столь бережно держал Энакин. Нужно успокоиться и принять мальчика, словно она ничего не знала. А, если честно, что она знала? Все сведения о Падме Амидале тщательно подчищены: была такая женщина, да, но ни намёка на детей и каким образом они выжили, если их мать была похоронена, не разрешившись от бремени? - Вот сейчас мы передохнём, переоденем тебя и полетим знакомиться с Императором, - голос мужа звучал как-то по-другому, оживлённее, веселее, свободней. Но стоило ему войти в гостиную и увидеть там Амиру, как радость с лица лорда словно ветром сдуло. - Амира, а разве ты не у Императрицы? - Я взяла выходной. Узнала, что прибывает твой флагман и отпросилась. Леди Вейдер зашагала к опущенному на пол ребёнку, глядевшему на девушку с отчётливой опаской, прижимаясь к ноге мужчины, медленно присела возле него, протянув руку в жесте мира: - Привет. Меня зовут Амира, я жена твоего папы... - последнее слово сорвалось с губ натянуто, но она быстро улыбнулась, справляясь с долей ревности. Глупо, глупо ревновать к ребёнку! - Надеюсь, мы будем друзьями. Рука Энакина чуть сжалась на плечике мальчика, оттягивая его назад: - Люк, мне кажется, ты устал. - Ага, - мальчишка бессовестным образом оттёр нос краем рубашки, глядя на Амиру голубыми глазёнками. - Мне тут нравится! Синева глаз мужчины засияла усмешкой настолько нежной, что на душе Амиры заскребли фелинкс. И тут же смутилась под негодующим взором лорда, глянувшего на неё поверх плеча мальчика. Когда Люка уложили спать, а мальчишка сегодня измотался настолько, что заснул прямо за столом, не доев пары ложек рагу, приготовленного Амирой, Энакин постарался задержаться в детской, что была выделена сыну, как можно дальше отодвигая надвигающиеся разборки и вопросы жены. Но прятаться в спальне сына? Вейдер едва не рассмеялся. Амира вольготно устроилась в кресле, пристально смотря на вошедшего мужчину. - Итак, как может быть жив ребёнок, когда его мать умерла, так и не родив? - Подлог, разве не понятно? - Энакин налил в бокал вино на два пальца, взболтнув его и втянув фруктовый запах, сделал глоток. - Что ещё тебя интересует? Но прежде, чем устроить мне допрос, спроси себя: тебе эта правда нужна? - Ты, как мог, избегал рассказов о своей первой жене, но хотя бы сегодня соизволь ответить на мои вопросы! Вейдер поднял глаза и обронил: - Тон сбавь, учти, что правда может быть горькой. И не смей после упрекать меня за эти слова. Амира выпрямилась. - Я никогда не стану пятиться назад! - Тогда начнём, - ухмылка Энакина его жене ничуть не понравилась. - С Падме я познакомился, когда мне было десять, а мужем я стал в восемнадцать. Кем она была, ты уже, как понимаю, успела узнать. Похвально, историю изучила досконально. Предваряя твой самый отчаянно рвущийся с языка вопрос: да, любил, люблю и буду продолжать любить. Ещё что-то интересует? - А я? Что тогда остаётся мне? - К тебе у меня тоже есть своя любовь, но, может, и хорошо, что эта любовь не прошла сквозь ту боль, что к Падме. - Как она погибла? Ни в одном из источников нет упоминания об этом. Лорд сделал большой глоток, словно пытаясь набраться сил, тихо и предупреждающе обронил: - Ты точно хочешь это знать? - синева глаз заволоклась дымкой, но это было точно не опьянение: Скайуокер мог выпить и две бутылки за раз - и ни в одном глазу. И набуанка молча кивнула, не спуская с его лица глаз, тут же побелев, когда муж весомо бросил: - Я убил Падме вот этими руками. Задушил, когда она привела ко мне моего врага. И в тот момент мне было плевать: люблю я её или нет, я просто сжал её горло в хватке Силы. И всё. Вейдер встал со стула, на котором сидел, глянув на обомлевшую от ужаса жену сверкнувшими янтарём глазами: - Вот поэтому и прошу тебя: никогда не ставь меня перед выбором - ты или ещё кто-то. Я непостоянен, капризен и вреден. Мои вкусы могут меняться, как и настроения. Не испытывай моё терпение никогда, Амира, а то последствия будут... хм, плачевными. - А Люк? - Я подал документы на признание его моим сыном. Впрочем, это уже никто не сможет опротестовать. - А наши дети? - вопрос вырвался неуверенно, но ждала его ответа девушка трепетно. - Так как они ещё не родились, то это пустой вопрос. Своих детей я признаю всегда. Императрица Ровена старалась держать себя в руках, но это удавалось через раз. Она сорвалась на служанку, которая сегодня заплела каштановые волосы в пышную косу, накричала на секретаря, который подал не те документы на подпись. И всё в преддверии встречи с маленьким мальчиком, Люком Скайуокером. Своим сыном. Она уставилась в панорамное окно измученным взглядом: не спала всю ночь, ворочаясь в постели и вспоминая, в какой депрессии была после того, как очнулась в шикарной квартире, поняв, что детей рядом не было. Её рвало в клочки это понимание, бросало на колени и выворачивало душу, заставляло проклинать и себя, и свою слепоту, увлечение политикой и этими дрязгами, позабыв о самом святом - детях, за чью жизнь она и только она была в ответе! Помнила, как выла в одиночестве, желая умереть, но в следующий момент вспоминала смутно видимые личики малышей, и это желание превращалось в тоску. - Ваше величество, вас ожидают в зале приема, - тихо появившись в проёме двери, проговорила одна из новых служанок, кланяясь. Ровена взглянула на себя в зеркало и невесело улыбнулась: несуразная ситуация. Садясь на трон, женщина отыскала взглядом Амиру, которая должна была войти раньше всех, но той не было. - Где леди Вейдер? - требовательно спросила она у прислуживавшей ей сегодня леди Кер, которая тут же склонилась ближе к императрице. - Леди Амира решила войти в зал вместе с мужем. И маленьким Люком. Ровена чуть кивнула в ответ: - Что ж, пусть будет так. Кажется, девочка решила, что высокий статус мужа позволял ей игнорировать приказы, отданные повелительницей. Пора напомнить, кто кому служил. Палпатин смотрел на ставшее решительным выражение лица супруги, усмехаясь про себя: она многому научилась за эти годы подле него, а кое-кто зря решился на проверку своего статуса. Лорд старался подстроиться под неторопливый шаг мальчишки, который вовсю вертел головой, оглядываясь в изумлении, но при всём этом крепко сжимал пальчики на ладони отца. Амира шагала позади них, величаво вскинув голову и игнорируя косые взгляды придворной знати, которая прятала ухмылки. Она - супруга первого лорда Империи, что ей эти подхалимы! - Пап, а какой именно Император? - Увидишь. Но ты же смелый, правда? - Энакин присел перед сыном на корточки, осторожно поправив рубашку и поддернув рукава. - Уверен, ты понравишься ему. - Точно? - доверчивые глаза уставились на лорда, и тот с трудом подавил порыв схватить мальчика на руки, прижать к себе. Привязанность и страх преследовали его всю жизнь, он уже устал отчаиваться всякий раз, когда эти чувства снова напоминали о себе. - Точно! Ну, идём. Помни, я рядом. - Ага. Амира, ты тоже с нами? - любопытная мордашка повернулась к набуанке и выдала ей улыбку на всё лицо. Девушка вышла вперёд. - А как без меня? Когда отворились двери, Ровена не подняла взгляда от стиснутых на коленях ладонях, отмечая, как играли блики в алмазе коруска на её браслете, заставляя себя быть бесстрастной, но эти потуги были бесполезны, когда рядом сидел ситх, а второй следовал к трону, что ж, хотя бы для других себя не выдаст. - Ваше величество, - хрипловатый голос едва уловимо дрогнул, императрица оторвала взгляд от браслета: боялся? Чего бы это? Карие глаза медленно заскользили вверх, отметив, что мальчику неудобно в неразношенной обуви, да и под столькими взглядами тоже. Тень улыбки коснулась губ набуанки, когда её взгляд пересёкся с голубыми глазами. "Привет! Ты ангел?" "Прости, что?" "Ну, ангел. Говорят, они живут на лунах Йего, наверное..." Она ничего не могла поделать с улыбкой, которая лежала на её губах, когда, не спуская глаз с мальчика, проговорила: - Спасибо, милорд Вейдер, за то, что исполнили своё обещание. Ваш сын должен стать частью вашей пока ещё маленькой семьи. Как зовут тебя, милый? - обратилась Ровена к мальчику, но стоило Вейдеру только заикнуться, как она встала, жестом велев ему замолчать. - Не стоит, милорд, ребёнок может и сам ответить. Мальчишка взглянул на сидевшего в кресле с высокой спинкой мужчину, после перевёл взгляд на сходившую к нему странную женщину в красивом белом платье, после медленно опустившуюся прямо на колени рядом с ним. - Итак, как твоё имя, милый? Можешь сказать это громко и чётко? Пожалуйста. Голубые глаза татуинца уставились в карие - и мальчик моргнул: что-то странное было в этом взгляде. - Меня зовут Люк Скайуокер! Он увидел, как по лицу этой женщины скользнуло какое-то странное чувство. Но название этому чувству мог бы дать лорд, уставившийся сверху вниз на Ровену, поднявшую к нему своё лицо. Триумф. Ночной Корусант лежал у ног одной набуанки, пусть другая грелась в кольце рук мужчины, бывшим первым мужем первой. Странная улыбка блуждала на губах Ровены, но горечь с её души пала. Всегда есть начало и конец, а у конца - своё начало. Падме Наберри умерла, воскреснув в Ровене. Одна была сенатором, вторая волей чужого человека стала Императрицей его Империи, пусть никогда не стремилась к таким высотам. Что ж, теперь возле неё все её дети, её плоть, её кровь. И лучше всякой власти грело ощущение полноты жизни.