Wild flower

POV E После встречи с Беллой возвращаться в реальный мир было довольно странно. В голове крутилась уйма вопросов, на которые я так и не получил ответы. На все вопросы о прошлом Белла давала очень расплывчатые ответы или вообще переключалась на другую тему. И к тому же я знал, как только переступлю порог дома, на меня обвалится поток вопросов от семьи. Я припарковал машину в гараже, из дома на темную площадку сочился свет. Покой, тепло, уверенность. Я всегда чувствовал это в окружении семьи, и даже не мог себе представить, что Белла не выиграла счастливый билет, переехав в приемную семью. Да, я был расстроен, что ее больше нет в моей жизни, и дико скучал по ней. Но я был спокоен, мне нравилось представлять себе, как она живет в большой семье, путешествует, открывает что-то новое для себя. Теперь же, глядя на нее, даже без ее разъяснений можно было понять, что жила она совсем не так радужно, как мне хотелось бы думать. Как только я вошел в дом, нос сразу уловил знакомый аромат. Это была едва уловимая смесь сладких фруктовых ароматов туалетной воды Элис, выпечки Эсме и запах спирта lот средства для рук Карлайла, которым он постоянно пользуется в больнице. Первый, кого я вижу, - это Элис. Она сразу же подбегает ко мне, обнимает и обрушивает на меня кучу вопросов. - Это она, Эдвард? Это, правда, она? Эммет нам рассказал. Где она? Ты привез ее? Как она тут оказалась? Это, правда она? – не успокаиваясь ни на минуту, тараторит сестра, обнимая меня одной рукой за талию. - Да, Элис, это действительно она, - отвечаю я, и улыбка от осознания этого факта становится шире. И на лице сестры, и на моем. Это в какой-то степени делает нашу встречу еще реальнее. То, как Элис реагирует, то, как краснеет сидящий на диване Эммет, увидев меня, и кивает мне в приветствии, то, как я вижу Эсме и Карлайла на кухне. И они взволнованы, они переживают, но я читаю тепло в их глазах и надежду. - Эдвард, сынок, подойди к нам, мы хотим с тобой поговорить, - мягко, но уверенно говорит Карлайл, пока Эсме ставит на стол для меня кружку бергамотового чая. Элис еще раз сильно сжимает мои ребра и, отпустив, плюхается рядом с Эмметом, о чем-то его спрашивая. Пройдя на кухню, я сажусь на стул, но не могу поднять глаза, всматриваясь в чаинки, которые попали мне в кружку. - Сын, Эммет нам рассказал о необычной встрече. Сын. Так много в этом слове. Карлайл начал звать меня сыном через год, после того, как я у них оказался, Эсме преодолела этот барьер намного раньше. Но я всегда знал, что тем самым Карлайл всегда давал мне время смириться с новыми обстоятельствами моей жизни, и сам привыкал к тому, что в его семье появился еще один ребенок, да еще и с непростым прошлым. Помню, как я был рад, услышать от него это обращение. Пока я не услышал его, я даже не догадывался, что так ждал того, чтобы «вожак» семьи полностью признал меня. Это было так много с его стороны, с их стороны, несмотря на то, что я сам так и не смог пока назвать ни Эсме, ни Карлайла мамой и папой. Хотя мысленно обращался к ним именно так. - Эдвард, так значит, это та девочка? Белла? – спросила мама, сжав мою руку своей. Я поднял на нее глаза и уверенно кивнул, а потом перевел взгляд на Карлайла и сказал: - Да, это Белла. И я растерян. - Это нормально, сын, - ответил отец. - Ты снова обрел человека, который дорог тебе, и которого ты думал, никогда не встретишь. Но ты должен понимать, что мы переживаем за тебя. - Я понимаю, но не представляю, что будет дальше, - тихо проговорил я. - Почему? Она не хочет с тобой видеться? – встревожилась Эсме. - Нет, дело не в этом, - поспешил успокоить ее я. - Белла была очень рада нашей встрече. По правде сказать, у меня сложилось такое впечатление, что так рада она не была очень давно. - У нее какие-то проблемы в семье? – удивленно спросил Карлайл. И это не было наигранно. В этом были они все. Эти люди не знали как семья, которая создана оберегать своих детей, может рассыпаться или постоянно жить в состоянии войны. Конечно, в нашей семье были ссоры, без этого никак, но родители делали все, они работали над собой и заставляли то же самое делать нас, чтобы найти выход из сложной ситуации, разрешить конфликт, не ущемляя права и чувства друг друга. - В этом и дело. Я был уверен, что у нее все хорошо, что она нашла семью, которая заботится о ней, что ей повезло так же как мне, - улыбнулся я им. - Но... – уточнил отец - Она сказала, что у нее нет семьи, - пояснил я. - Те люди, которые взяли ее к себе... - я сглотнул. - Она сбежала от них... почти сразу после удочерения. - Оу, - всхлипнула мама. - Но как она жила все это время совсем одна? И где? – удивился Карлайл. - Она не хочет мне рассказывать. Мне кажется, она боится чего-то или кого-то, - я закрыл глаза, вспоминая, глаза Беллы. - И мне больно видеть ее такой. - Какой? – не поняли они. - Сломленной, потерявшей надежду. Я не знаю, как вам точнее сказать. Что-то в ее взгляде поменялось. В детстве, когда мы были вместе, она была той, кто всегда искрился жизнью, радостью, счастьем. И этим она всегда заряжала меня. А теперь в ее глазах боль и страх. Они молчали, и я не знал, что еще сказать. - Она не доедает, она вся в ссадинах, - наконец, заговорил я. - Одета в какую-то старую одежду, которая висит на ней, словно она с чужого плеча. И это пугает. Я не знаю, хочу ли знать, что с ней произошло. Вот я и сказал это вслух. Я озвучил то, от чего мне было стыдно и больно. Я не был уверен, что хочу знать ее историю до конца. - Но, Эдвард, мы должны все выяснить, - твердо сказал отец. - Если все так, как ты говоришь, очевидно, что ей нужна поддержка и помощь, особенно с твоей стороны. Я только и мог, что кивнуть, соглашаясь, хотя боль за Беллу просто разрывала меня на части. - Так почему ты боишься узнать, что с ней произошло? – проникновенно спросил отец. - Потому что я чувствую, что это моя вина, - прошептал я. - Но, Эдвард, как ты мог предотвратить это? - запротестовала мама. - Потому что я обещал ей, - воскликнул я. - Я столько раз обещал ей, что не брошу, и все же сделал это. Я оставил ее одну. И все эти годы, когда я вспоминал о ней, я убеждал себя, что не напортачил, что она живет где-то в тепле и уюте. А сейчас, когда понимаю, что все было не так, я чувствую себя ответственным... - Сын, - начала Эсме, - ты не… - Тише, милая, - остановил ее Карлайл, кладя руку ей на плечо. - Это просто он, ты же знаешь, - он мягко улыбнулся, и, кажется, я увидел гордость в его глазах. - Я тебя не понимаю, - устало сказал, я. - Что ты имеешь в виду? - Эдвард, как только мы тебя привезли, в каждом твоем поступке и слове, в твоих суждениях было очень много ответственности за себя, за твою семью, за твоих друзей. Ты перфекционист, и ты требователен к себе и к своему окружению. Мы невероятно гордимся тобой, - Карлайл перевел дух и продолжил: - Но иногда это мешает тебе видеть некоторые вещи в реальном свете. А правда в том, что ты тогда был ребенком и не мог повлиять ни на что. Ты сделал очень много для этой девочки, ты был рядом с ней, когда мог, был ее другом и поддержкой. - Да, но... - попытался возразить я, но отец жестом остановил меня. - Не думай о том, что могло бы быть, Эдвард. Сейчас важно, что эта девочка снова появилась в твоей жизни, и важно то, что ты сможешь сделать для нее сейчас, если она до сих пор дорога тебе. - Конечно, дорога, - прошептал я. - Очень. - Значит надо действовать медленно и разумно, - заключил отец, и я согласился с ним в этом. - Но что я должен делать? - спросил я. - Я не знаю, я действительно не знаю, как быть, ребята. Мне нужна ваша помощь. - В ней ты можешь не сомневаться. Мы сделаем для тебя все, что сможем, но давай не будем рубить с плеча, а начнем с малого, - ответил Карлайл. - С чего? - не понял я. - Почему бы тебе не позвать ее завтра к нам на ужин? – мягко засмеявшись, сказала мама и потрепала меня по голове. - Правда? - Конечно, - уверенно сказали они хором. - Эммет, Элис, идите сюда, вы итак все уже слышали, - снова рассмеялась мама. - Ничего мы не слышали!- проворчал Эммет.- Мы смотрели матч. - Конечно, с выключенным звуком, - подержал маму отец. - Итак, завтра у нас семейный ужин, так что, пожалуйста, не задерживайтесь вечером, маме нужна будет помощь с приготовлением. - Ура, - захлопала в ладоши Эли. – А Белла? Она тоже придет? – с надеждой в глазах уставилась она на меня. - Да, - вздохнул я. - Только Элис, пожалуйста, не пугай ее своим… оптимизмом, - улыбнулся я своей младшей сестренке. - А теперь всем спать, - скомандовал отец. - Это был длинный и волнительный день для всех нас, - и мы все дружно кивнули. Когда мы поднялись наверх, Эммет остановился у своей двери и как-то странно посмотрел на меня. - Что? - недоумевающе спросил я. - Эд, ты же знаешь, я тебя во всем поддержу, но то, что было утром, - Эм передернул плечами. - Это было странно. И это напугало даже меня. - Почему? - снова не понял я. - Отчаяние, брат. Слишком много отчаяния, - поежился он. Я так и не понял, о чем он говорил, и уже собрался зайти в свою комнату, когда Эммет вдруг продолжил: - Будь осторожнее с ребятами, с которыми она была. Некоторые из них выглядели очень разъяренными от той цены с вашими обнимашками. - Прекрати Эм, - раздраженно сказал я. - Что они могут иметь против встречи друзей? - Не знаю, - задумчиво ответил брат, - Но мне это не понравилось. Равно как и то, что я увидел после вашего отъезда. - Хорошо, я услышал тебя. - А еще позвони Джасперу, чувак был расстроен и хотел с тобой о чем-то поговорить. - Ладно, сейчас позвоню. Мы с Эмметом стукнулись кулаками и разошлись по своим комнатам. Меня определенно не радовала вся эта ситуация, и я чувствовал, как самые разные эмоции, порой противоречивые эмоции этого дня давят на меня. Поразмыслив, я понял, что прежде чем звонить другу, мне нужно было немного освежить голову. Приняв холодный душ, я немного полежал на кровати, вслушиваясь в звуки ночи за окном. Я уже почти засыпал, представляя такие грустные и родные глаза Беллы, когда услышал звонок мобильного. - Привет, Джас, - ответил я на вызов. - Привет, ты дома? - отозвался Джаспер. - Да, Эм сказал, у тебя что-то стряслось? - Эммм... и да, и нет, - замялся друг. - Кто та незнакомка, с которой ты сегодня уехал? - Это Белла, мы жили вместе в приюте, - не стал скрывать я. - Ого, - только и протянул Джас и замолчал. - И это все, что ты можешь сказать? - спросил я, спустя несколько секунд. - Я встретил друга детства, а ты говоришь «ого»? - А ты знаешь хоть что-нибудь о тех ребятах, с которыми она была? - сменил тему Джас. - Нет, почти ничего. Она живет с ними, кажется, в доме подруги. А что? - пожал плечами я, забывая, что Джаспер меня не видел. - Ты, наверное, не заметил, - сказал друг, - среди них была блондинка. - Нет, а что? - осторожно спросил я, недоумевая какое дело Джасперу может быть до кого-то из этих друзей Беллы. - Ничего, Эд, - как-то грустно и неуверенно промямлил Джас. - Что происходит?- начал раздражаться я. - Семью не выбирают, ты же знаешь, - сдался Джаспер. - Так вот, моя напортачила, и очень сильно. Я никогда не хотел об этом говорить, но в моей семье были отвратительные люди, друг, и они натворили много дерьма. А я теперь чувствую, что расхлебывать все это придется мне. - Я не понимаю, - устало ответил я. - Та девушка, ну, блондинка. Это моя кузина Роуз Хейл. Она дочь сестры моей матери. - Черт, друг, я и не знал, что у этой сумасшедшей была дочь, - охренел от информации я. - Мы сами не знали, жива ли она и что с ней стало, - расстроено сказал Джас, - пока я не увидел ее сегодня на площадке. - Я могу чем-то помочь тебе? - спросил я Джаса. - Нет, я пока сам не знаю, что делать, - грустно ответил друг. - Мне просто нужно было с кем-то поговорить. - Не знаю, утешит тебя это или нет, но ты не один, кто не знает, как поступать и что делать, - разочаровывая самого себя, сказал я. - Прости, чувак, я совсем не спросил как ты, и что там у тебя происходит? - я почти увидел, как Джаспер хлопнул себя по лбу, и улыбнулся. - Поговорим на днях, хорошо? - все еще улыбаясь, ответил я. - Когда сам пойму, что происходит и что нужно делать. Я чертовски устал сегодня. Мы попрощались, и я сразу уснул, думая, что просплю очень долго, но вопреки своим ожиданиям проснулся рано даже для себя самого. За окном, конечно, уже начало светлеть, но на часах было всего пять утра. Спать не хотелось совсем. Сначала я решил пробежаться, но потом передумал и включил компьютер. Я попытался найти хоть какие-то следы Беллы в сети. Она стала загадкой, моей загадкой. Я набирал ее старое имя «Белла Томпсон», «Белла-Сиэтл», но ничего не нашел. Информации о таком человеке нигде не было. Я и раньше пытался отыскать Беллу, но скорее просто от нечего делать, понимая невозможность этого, ведь, как я тогда думал, у нее была новая фамилия. Но сейчас, когда я знал, что она почти и не жила в новой семье, стоило попробовать еще раз. А разве нет? Но опять мой поиск не принес никаких результатов. Спустившись вниз, я сделал себе кофе и тост и пока завтракал, все сильнее ощущал, что с каждой минутой все больше хочу снова увидеть Беллу. Я не был уверен в том, стоит ли ехать к тому дому, где я оставил ее вчера вечером, и поэтому поехал в единственное место, которое имело хоть какой-то смысл. Не знаю, сколько я простоял на школьной парковке, кажется, вечность, и уже собирался уходить, когда почувствовал знакомое покалывание кожи головы, которое возникало у меня только от ее прикосновений, и услышал мое любимое: - Привет, лохматая голова. Я не знал, что было и что будет, но я верил в то, что больше не подведу ее. Мы стояли там, в солнечных лучах, обнявшись, и наслаждались утром. Я рассказал Белле о том, что нас ждут сегодня на ужин у меня дома. Она была смущена и немного расстроена, но также я увидел в ее глазах надежду. Белла рассказала, где работает и во сколько ее можно будет забрать. И в тот момент, когда она уезжала от меня на своем стареньком велосипеде, я понял, что с нетерпением жду вечера. Я жду, что оба мира, - в котором я жил и в котором живу сейчас, - и которые одинаково дороги мне, наконец-то соединятся.