Wild flower

POVE Прошло около пяти недель с того момента, как Белла перешагнула порог нашего дома. И эти недели стали американскими горками для всех нас. Я заново открывал эту девочку, с которой провел столько памятных лет в приюте. Было чудесно снова видеть ее, узнавать ее. Я узнал, что она любит все виды мороженого, какие я только мог ей предложить. И это просто потому, что она его не ела почти никогда, а если и ела, то это было крайне редко. А еще она любила, когда я ей читаю. Мы почти закончили читать «Маленького принца», когда Белла снова начала рисовать. И было так трогательно и непривычно для меня видеть ее слезы, когда Эсме подарила ей альбом с простыми карандашами и ластиком. Все это казалось таким странным. Это всего лишь бумага и дерево с грифелем. Но Белла просто прыгала от восторга. Ее глаза сияли, и прежде чем она сама поняла, что делает, Белла вскочила со стула и оказалась в объятиях мамы. - Спасибо! Спасибо! Спасибо! - Белла, совершенно не за что, Эдвард упомянул как-то о том, что в детстве ты часто рисовала, вот я и решила купить тебе этот набор, - сказала мама, сдерживая слезы. - Чем я могу вам отплатить? - неожиданно серьезно спросила Белла. - Ничего мне не надо, милая, - погладила ее по голове Эсме. - Просто получай удовольствие, и не забудь мне показать, что из всего этого выйдет. И Белла послушалась. Сколько раз потом я смотрел на нее, когда она склонялась над столом в кафе или у нас дома, закусив губу и закрывшись завесой своих шоколадных волос от всего мира. Она пропадала в эти минуты и, кажется, успокаивалась, особенно когда бывала у нас. Это радовало меня, потому что, Белла часто нервничала, это было очевидно. Ее руки часто бывали сжаты в кулаки, она кусала губу почти до крови или грызла ногти, а иногда теребила край футболки, опустив голову. Чаще всего это случалось, когда ей начинали задавать вопросы о прошлом. Каждый раз она уходила от темы, стоило мне только заикнуться о тех временах, когда она встретила Джеймса и всех остальных, и почему ушла от семьи. Джеймс. Несколько раз мы чуть не поссорились из-за него. Я убеждал Беллу переехать к нам. Родители не были против, более того именно они меня натолкнули на эту мысль. Я пытался объяснить Белле, что жить с Джеймсом, который так агрессивно настроен не то, что против меня, сколько против нее самой, не лучшее решение. И я, возможно, мог понять ее доводы. Наверное, они действительно были для нее семьей. Но все ее доводы меркли перед тем, как сильно я переживал за ее здоровье. Белла все так же оставалась болезненно худой, и никак не поправлялась. Мама кормила ее так часто и так много, насколько это вообще было возможно, но результатов не было. Несколько раз и я, и папа пробовали уговорить Беллу съездить к нему в клинику и пройти обследование, но она каждый раз отнекивалась. Вот все было. Мы делали три шага друг к другу и четыре шага назад в том, что касалось ее благополучия и здоровья. Я оказался в той ситуации, в которой любому парню сложно находиться. Я начал многое узнавать о состоянии Беллы, того что не стоит знать и даже серьезно думать об этом в моем возрасте. Но я чувствовал ответственность за то, что происходило с ней. Каждый раз ее грустный взгляд или полуулыбка причиняли мне боль. Это сложно объяснить, словно ниточки в моем теле натягивались, заставляя мучиться. Более или менее спокойно я себя чувствовал, когда она оставалась у нас. Такое бывало редко, но каждый раз был праздником для меня. Обычно пообщавшись с моей семьей, мы уходили на поляну недалеко от нашего дома, валялись там под лучами солнца и обсуждали книги или фильмы. Многое из того, что я читал, Белла и в глаза не видела, но она была жадной до моих историй. Иногда, когда ей что-то не нравилось, она могла посреди моего рассказа вскочить и начать спорить. У нее расширялись зрачки, щеки краснели, и слова просто лились из нее. Она говорила, и говорила, и говорила. Однажды, когда мы снова вот так лежали на покрывале, глядя на раскинувшееся над нами темное тяжелое небо с тучами, сквозь которые пробивался лунный свет, замечая и то, что где-то вдали из окон нашего дома льется свет, и, слыша доносящийся из открытого окна смех Элис, я решил поговорить с Беллой. - Белла, ты так воодушевленно споришь со мной, - ухмыльнулся я. - В смысле? - не поняла она. - Ты так воодушевленно говоришь о героях книг, про которых я тебе говорил. Почему? - Не знаю. Мне интересно Эдвард, очень. Почему они совершают эти поступки, такие странные порой. Чего ради автор написал это? Что им двигало? Неужели тебе неинтересно? - Интересно, - пожал плечами я, - но мне хватило всего этого на уроках литературы. - Эх, вот этим мы и отличаемся, - погрустнела Белла. - Чем? – не понял в свою очередь я. - Тебе было с кем обсудить все это, тебе рассказывали про писателей, их жизнь и их произведения? - Конечно, а тебе разве нет? Она помолчала, а потом посмотрела мне в глаза: - Эдвард, после того как я убежала из семьи, я не ходила больше в школу. Теперь замолчал я. А что я мог сказать? Это было неправильно, ведь Белла такая любознательная, такая мудрая. - Ты должна окончить школу, Белла, - вздохнул я. - Зачем? – отвернулась она. - Разбирать банки на складе у меня и так хорошо получается. - Дело не в работе, Белла, - возразил я. - Ты же понимаешь, что тебе было бы интересно, ты смогла бы открыть для себя новый мир. - Что теперь об этом говорить? - Ты не права, ты можешь окончить вечернюю школу, - мне нужно было убедить ее. - В Форксе такой нет, но в Порт-Анджелесе точно можно что-то найти. - Эдвард, ничего не получится, - обреченно проговорила Белла. - Получится, главное захотеть, - с жаром воскликнул я. - Не получится, - упрямо сказала она. - У меня элементарно нет на это денег. - У меня есть. - Я не буду брать деньги твоих родителей. - А кто говорит про их деньги? – сказал я. - Я подрабатывал весь последний год в книжном магазине по вечерам и немного заработал. - Это твои деньги, Эдвард, - прошептала Белла. – Они тебе самому нужны. - Ничего такого, что мне действительно необходимо, - махнул рукой я. И это была чистая правда. - И потом образование ведь бесплатное, главное, заполнить все нужные формы и написать тест. А деньги тебе могут понадобиться только на учебники. - И все равно я не могу взять их у тебя, Эдвард! - Белла резко села, уставившись куда-то вперед. - Да, почему?! - я тоже поднялся и сел. - У меня нет документов, только старый паспорт, который я давно уже должна была поменять. - И за чем дело стало, - удивился я. - Пойдем прямо завтра и все сделаем. - Джеймс не разрешит, - прошептала Белла. - Это дела с властями. - Знаешь, Изабелла, - укоризненно проговорил я, - мне кажется, что ты все преувеличиваешь. - Ты, правда, не понимаешь? - Белла вскочила на ноги, явно начиная злиться. - Ты права, не понимаю. Я предлагаю тебе шанс получить то, что ты заслуживаешь. Я зову тебя жить к нам, мои родные целиком поддерживают меня в этом, мы предлагаем тебе посетить больницу, теперь вот школа. А ты от всего отмахиваешься, не хочешь принимать, - теперь злился уже я. Мы стояли друг напротив друга, и каждый отказывался принимать условия жизни другого. - Да, я не хочу! - воскликнула Белла. - Неужели ты не понимаешь, Эдвард, что я никому не хочу быть обязанной - ни тебе, ни твоей семье. - Кто говорит о том, что ты должна нам хоть что-то. Мы любим тебя, ты дорога нам! Это дар, который принимают и благодарят за него, - тихо сказал я. - Я не понимаю! – голос Беллы сорвался на крик, и она заплакала. - Чего, чего ты не понимаешь? – перепугался я. - Зачем вам это? Зачем вам я? Почему, почему они меня приняли? – Белла махнула рукой в сторону дома. - Что вы за люди, Эдвард? - Белла, Белла, Белла, - я беру ее лицо в ладони, - посмотри на меня, посмотри, - утираю слезы с ее щек. - Они принимают тебя, потому что знают, что ты дорога мне, что я не смогу нормально жить, если не буду знать, что у тебя все хорошо. - Но кто я для тебя, Эдвард? - снова плачет Белла. - Да, детьми мы были привязаны друг к другу, но кто мы теперь? Ты совсем меня не знаешь, не знаешь, что я делала, на что шла, чтобы выжить. Поверь, если ты узнаешь, то никогда не посмотришь в мою сторону, я буду тебе противна. Я – никто! Ничто! - выкрикивает она сквозь слезы, и каждое слово, словно хлещет меня по сердцу. - Видимо так и есть, Белла, - пытаюсь прорваться сквозь ее рыдания я. - Ты совсем меня не знаешь, раз говоришь так. Пойми, мне больно это слышать. Белла, что бы ни случилось с тобой в прошлом, просто расскажи, клянусь, я не отвернусь. Милая, я буду рядом и стану любить тебя еще сильнее. Доверься мне. Пожалуйста. - Нет! - Белла… - Что ты хочешь услышать? – глотая слезы, спрашивает Белла. - Не я хочу! - морщусь я. - Сказать тебе правду? Я не хочу слышать, не хочу. Мне страшно и больно. Но тебе нужно это. ТЫ хочешь, чтобы я знал правду, и ты не сможешь успокоиться и принять меня, - я показываю сначала на себя, потом на нее, - НАС, полностью, пока я не буду знать все, что с тобой случилось. - Ты, правда, хочешь знать?! – в ярости выкрикивает Белла. - Тогда слушай! Я – никто! Я неуч, потому что так и не закончила школу! Я попрошайничала на улицах, в переходах на станциях метро и на вокзалах! Я воровала еду и одежду! А бывали моменты, когда мне это даже нравилось! Нравилось ощущение того, что хоть что-то в жизни у меня получается! Я вытаскивала монеты из грязных сливов, устраивалась на самые жалкие работы. Я драила общественные туалеты и смывала кровь после разделывания туш животных. Бывало, что я месяцами не мылась!!! Вот, что я собой представляю, Эдвард! Выкрикнув все это, Белла упала на колени и зарылась пальцами в траву, тихонько рыдая. И я плакал вместе с ней. Я ненавидел себя за то, что ей пришлось через все это пройти, за то, что меня не было рядом. Вытерев слезы со щек, я тихонько сел на корточки рядом с Беллой и осторожно взял ее грязные руки в свои ладони. - Ты не никто, Белла. Ты – сокровище. Милая, ты самое ценное сокровище, что я встречал в жизни, - я говорил и говорил, молясь про себя, чтобы Белла поверила мне. - Ты даешь мне свет, который сама не замечаешь. Мне жаль, что ты прошла через все это. Очень, поверь! Но ты сильная, ты пережила весь этот ужас, и в тебе осталась та непосредственность, которая всегда жила в тебе. Ты осталась доброй и отзывчивой, - Белла подняла на меня заплаканные глаза, и я понял, что должен ей это сказать. - Я люблю тебя, Белла, слышишь! Люблю каждую твою клеточку, каждую веснушку. Ты - мой друг, ты - моя семья! И я не оставлю тебя до тех пор, пока ты сама меня об этом не попросишь! Слышишь меня? - Да, - тихо сказала Белла, и ее глаза засияли. - Мне нужно, чтобы ты поняла это, - продолжил я, воодушевленный увиденным. - Ты заслуживаешь лучшего, самого лучшего в этой жизни. Никогда больше не принижай себя! Ты добьешься всего, чего только можешь желать. И ты пойдешь учиться. Не для меня, не для моих родных, а для себя! - Но документы, Эдвард… - попробовала опять возразить Белла. - Лучший друг моего отца работает в полиции, - сказал я. - Он мой крестный, и во многом мне помогал. И он поможет тебе, Белла. Если ты хочешь, чтобы никто не знал, так и будет. Не бойся Джеймса, не бойся себя. Ты хочешь учиться? - Да. - Значит, завтра же мы встретимся с Чарли. - Ох, Эдвард, мне страшно, - Белла вздрогнула. - Мне так страшно. - Я знаю, малыш, знаю. Но мы рядом. Все мы. Я и моя семья. - Но что же будет с моей «семьей»? - спросила Белла, имея в виду тех ребят, с кем жила. - Те, кто действительно дорожит тобой, обязательно поддержит тебя. Ты же говорила, что Лоран уже и так делает это. - Это правда, - несмело улыбнулась Белла. - Вот видишь. - Но Рози нет, - снова погрустнела Белла, вспомнив о подруге. - Роуз запуталась, - покачал головой я. - Ей сейчас сложно. Думаю, ей, так же как и тебе, нужно начать доверять людям. - Это сложнее, чем ты думаешь, - возразила Белла. - Это легче, чем ты думаешь, - парировал я. Белла не стала спорить, но было видно, что она не согласна. Вот так закончился этот оказавшийся безумно сложным вечер. Белла рассказала то, что я сам попросил. Вот только легче от этой правды не стало. Я не был уверен, правильно ли поступаю, давя на нее. Но мне так хотелось сделать ее жизнь лучше и светлее, что я надеялся, поступил правильно. Через несколько дней мы устроили прием для друзей. Так частенько бывало в доме родителей. Приходили друзья родителей, наши друзья. Правда, этим вечером было немного иначе. Сегодня из наших друзей присутствовал только Джаспер, потому что он один из моего окружения знал о Белле. А еще мы позвали Чарли. Это была идея мамы. Раз Белла так остро реагирует на людей, которые связаны с законом, нужно для начала дать ей познакомиться с ним вне полицейского участка и узнать как человека. Чарли был больше чем просто приятель для всех нас. Он был другом Карлайла еще с детства, его жена Рене работала в той же больнице, что и отец. Чарли не раз помогал Эммету, когда тот попадал в переплеты, а он это дело любил. Именно он помогал Калленам с моим обустройством на новом месте, делал все, чтобы свести сплетни в Форксе на нет, и помогал с оформлением всех моих документов для поступления в школу, а потом и в университет. Я встречался с ним накануне и попытался объяснить всю ситуацию. Чарли пообещал, что будет деликатен и попробует помочь, но сразу сказал, что в таких вопросах дело не в том, как много уйдет времени на восстановление документов, главное, чтобы Белла была спокойна и уверена в том, что ей это действительно нужно. И вот мы находимся на заднем дворе нашего дома, папа жарит стейки и сосиски, а мама что-то обсуждает с Беллой, время от времени они смеются, посматривая на Элис и Эммета, которые носятся взад и вперед, кидая друг другу фрисби. - Эй, парень, - окликнул меня Чарли. - Ты что так нервничаешь? - Я??? - Нервничаешь, нервничаешь, - усмехнулся крестный. - И это девочке на пользу не пойдет. Я посмотрел на знакомое лицо и нервно улыбнулся. У Чарли почти всегда было суровое выражение лица, но глаза были добрыми, а вокруг них лучиками разбегались морщинки, а это говорило о том, что он любил смеяться и радоваться. А еще Чарли носил такие классические усы копа. И сколько себя помню, он был бы не он без усов, кепки и зубочистки в уголке рта. - Как ты узнал? - Да ты сейчас раздавишь банку с содовой. И, правда, я так сильно сжал банку, что на ней остались вмятины. - Ты любишь ее? - Люблю?! - удивился вопросу я. – Конечно! Она мой друг, моя семья. Она много для меня значит. - Я не об этом, парень. Чарли посмотрел сначала на меня, а потом на Беллу. - Она красивая, в нее несложно влюбиться. Я смутился, услышав его слова, чему немало удивился, ведь мне непросто было смутить. - Нет, - спустя какое-то время тихо ответил я. - В этом смысле, нет. - Но ты задумался, - усмехнулся Чарли, - а, значит, ростки этого чувства уже есть, - он снова посмотрел на Беллу. - Но знаешь, что я тебе скажу. Пока не надо. Она напугана, и все что сейчас есть у нее - ты. Другие эмоциональные всплески для нее станут искрой. Понимаешь, о чем я? Я кивнул, понимая, о чем он говорит. Я чувствовал это много раз. В Белле словно что-то накапливалось, словно она находилась на эмоциональной пороховой бочке. И это не было хорошо ни для нее, ни для нас всех. - Чарли, пока все что я хочу, чтобы она была в безопасности, начала нам доверять и начала жить, наконец-то. - Это правильно, - кивнул он. - Ты хороший человек Эдвард. Твои родители на славу постарались. - Это правда, я многим обязан Эсме и Карлайлу. - Я не о них говорю, хотя они тоже немало поучаствовали в твоем воспитании, - Чарли помолчал: - Ты знаешь, все самое важное закладывается в раннем детстве. Я сглотнул. - Не переживай парень, все будет хорошо. Тебе нужно лишь чуть-чуть терпения и время. Знаешь, если ты подождешь, думаю из ваших отношений, пусть пока только дружеских, может вырасти хорошая история. Вот только я сомневаюсь, что она видит в тебе только друга, ты замечал, как она смотрит на тебя? - Нет, - помотал головой я. - Она смотрит так, словно у нее никого кроме тебя нет. Рене так смотрела на меня. Ты ведь знаешь, мы встречались с ней еще в школе, и Карлайл знает, что это была та еще история любви. Мы любили, ненавидели, расставались. - Да, но, в конце концов, вы ведь вместе. - Вместе, - подтвердил, улыбнувшись Чарли. - Как нам лучше поступить? Может тебе поговорить с Беллой? – я решил я сменить тему, так как мне не очень нравился ход его мыслей. - Нет, - не согласился он. - Она сама увидит все, что ей нужно. Помнишь, о чем я говорил? Шаг за шагом. Вот только как бы мы с Чарли не хотели делать все медленно и постепенно, появились обстоятельства, которые мало того, что ускорили все, но и более того они перевернули этот день с ног на голову. Я не понял, как и что произошло. В одно мгновение мама с Беллой болтают и улыбаются, потом я вижу, что Белла одна. Еще через мгновение к ней подсаживается Элис, начинает что-то говорить, и в тот же миг раздается ее громкий крик. - Папа!!! Эдвард!!! Мне показалось, что мое сердце остановилось. Что могло произойти? Я в секунду подлетел к Белле. С виду ничего не изменилось. Она была такой же, как и мгновение назад. Спокойно сидит, на лице играет полуулыбка. - Что произошло, Элис?! – кричу я, срывая голос, и вмиг холодею, понимая, что Белла не реагирует. - Я не знаю Эдвард, - плачет Элис. - Я подумала, что Белла просто задумалась и слушает меня, но потом она перестала двигаться и даже моргать перестала. Я ее тормошила и звала, но она не отреагировала. - В сторону, - услышал я голос отца. Он разогнал нас и начал прослушивать пульс Беллы. - Что с ней Карлайл? – услышал я взволнованный голос мамы. - Пульс ровный, но очень медленный. - Папа, папа! - я даже не понял, что это говорю я. - Папа! - Что, сын? - Помоги ей, пожалуйста, помоги! - Конечно, - он на мгновение сживает мое плечо и встает на ноги. - Нужно отвезти ее в больницу, взять анализы и обследовать. Без этого я не скажу, что произошло. - Хорошо, а ее можно двигать? – спросил я. - Только очень осторожно. Нам нужно быстрее добраться до больницы. - Я уже завел машину, - сказал Чарли. - Я еду с вами! – отрезал я. - Эдвард, сын, послушай меня, - снова сжал мое плечо Карлайл. - Мы с Чарли и Беллой поедем на его машине, а вы с Эмметом, - он посмотрел на моего брата, - поедете за нами. Я не был согласен с ним, но спорить не стал. Все, с одной стороны, происходило очень быстро, но в то же время минуты текли, словно в замедленной съемке. В больницу мы ехали, молча, Эммет вцепился в руль и сосредоточился на дороге, а я не мог перестать думать о Белле. И вот мы уже на парковке, а в следующую секунду я уже несусь по коридору и оказываюсь перед белой дверью. Сердце колотится, как сумасшедшее. Какого хрена происходит? Время. Чарли говорил о времени сегодня. А вот сейчас такое ощущение, что время остановилось, и все что я мог сделать сейчас, это тупо сидеть на желтом плиточном полу и смотреть на закрытую дверь.