Наставник для Бога

Уже второй раз за эту безумную ночь, Лилиан облегченно вздохнула, когда увидела, что её дочь дышит… Иначе как чудом это нельзя было назвать. Сначала Алиша, вся в слезах позвонила ей в 4 утра и напугала тем, что Эв до сих пор не вернулась домой. Старуха тут же покинула клуб и как можно скорее приехала к внучке. Увидев, что дверь в доме выломана дверь и оттуда доносятся грохот и крики Алишы, внутри Лилиан все перевернулось. И слава Богу, что девочка оказалась жива. Но этот странный мужчина в средневековых доспехах рядом с ней… Он изрядно напугал Венс. Лилиан, все еще пребывая в прострации, нервно пошарила по карманам в поисках сигарет. Её руки дрожали, а глаза смотрели куда-то сквозь пространство. Старуха еще не скоро пришла в себя, вспомнив, что в платье нет карманов. Венс прижала руки к губам и судорожно выдохнула. Надо что-то срочно делать. Хоть она и дышит, но в таком состоянии Эвелин долго не протянет. Призрачный Лафейсон лишь со стороны наблюдал за ее суматошными действиями, все еще находясь в безмолвной прострации. — Нужно вызвать скорую… — прошептала Лилиан, — Эй ты, умник! Ты можешь вызвать 911? — крикнула женщина, подбегая к материальному Локи, бережно державшего на своих коленях ее дочь. Локи даже не шелохнулся, нагло проигнорировав Лилиан. От его рук исходило голубоватое свечение, которое медленно растекалось по телу Эвелин. — Отпусти меня, — слабо прошептала Эвелин, бессильно мотнув головой. — Нет. Он даже не взглянул на нее, продолжая залечивать раны. — Эй, Лилиан… Отвези меня в госпиталь, — Эвелин попыталась приподняться, но перед глазами все стремительно поплыло, и она тут же рухнула обратно на колени Лафейсона. — Асхейд, не двигайся, прошу тебя… — холодный голос слегка дрогнул. Принц кинул на нее обеспокоенный взгляд печальных голубых глаз. В них плескались такие тоска и отчаяние, что у любого непременно бы дрогнуло сердце. Локи судорожно выдохнул и продолжил залечивать ее раны. Его руки слегка дрожали. Он наконец нашел то, что искал так долго. И даже страшно было подумать о том, что случилось бы, если бы он не успел… А успел ли он? Лафейсон кинул подозрительный взгляд на малышку, что сидела прижавшись к нему почти вплотную и держала мать за руку, при этом постоянно всхлипывая и шмыгая носом. В тот момент, когда он обнаружил Асхейд, ее сердце не билось… Он определенно не чувствовал в этой женщине каких-либо признаков жизни. Она была мертва всего минуту назад. А эта девчонка… Кто она на самом деле? Асгардский принц снова бросил быстрый взгляд на малышку, что взволнованно заглядывала в лицо матери. Неужели такая поразительная сила дремлет внутри нее? Она смогла вернуть собственную мать к жизни, а это не по силам даже Повелителю Маги. Что же она за существо? Неужели она и вправду его дочь? — Ты уже и имени моего не помнишь? Я не Асхейд! Я — Эвелин, сукин ты сын, — женщина со злостью уперлась рукой в его грудь, словно пытаясь оттолкнуть от себя, — какая же ты все-таки сволочь. Она даже подумать не могла, что перед находился совершенно не тот Локи, что пытался силой подчинить себе, ведь внешне они были очень похожи. Лишь незначительные детали выдавали разницу между ним и бестелесным принцем, но ведь ей это было неведомо. Никто из присутствующих, кроме материального Лафейсона не видел его призрачную копию. — Ты слишком слаба, — Локи нежно отвел её руку в сторону и прислонил прохладную ладонь к разгоряченному лбу женщины. — Зачем ты делаешь это? А… я поняла, хочешь задушить своими собственными руками? — женщина попыталась усмехнуться. Вышло слабо и жалко. — О чем ты говоришь, Асхейд? — он впервые осмелился заглянуть в её темные глаза. И как того и ожидал, обжегся о лёд. — Прекрати меня так называть, — с каждой секундой Эв чувствовала, как вместе с магией, в нее вливается жизнь. Раны затягивались, синяки потихоньку сходили. Дышать становилось все легче. — Ты же хотел меня убить. Что, забыл? Ха… — Убить? — Локи медленно поднял злой взгляд на своего призрачного двойника. Тот вздрогнул от слов Эвелин. Его кулаки яростно сжались, стоило ему вспомнить недавние события. Как он чуть не изнасиловал её, пытаясь подчинить себе, как чуть не задушил, гневно называя шлюхой… Жалел ли он об этом? Ничуть. Она растоптала его сердце, окунула душу в грязь, и он мечтал отомстить ей. Только вот почему тогда его обезумевшее сердце так болело? — Убери свои руки, — Эвелин набралась достаточно сил, чтобы оттолкнуть его. Она упала на землю и, пошатываясь, медленно встала на четвереньки. — Мама, ты в порядке? — Алиша взволнованно коснулась волос матери. Локи, еле сдерживая бушующие внутри эмоции, смотрел, как женщина пытается встать с колен. — Алиша… Иди в дом… — каждое слово давалось ей с трудом. На лбу выступили маленькие капельки пота. — Асхейд… Я знаю, что совершил множество ошибок. Но позволь мне излечить тебя полностью, — еле слышно прошептал Локи. — Убирайся отсюда, и никогда больше не возвращайся, — её холодные, слишком жестокие глаза вновь обожгли его, — Лилиан, помоги мне встать. — Ты хочешь остаться в этом чужом мире, Асхейд? — с болью в голосе проговорил Локи. Эвелин тихо засмеялась, роняя голову на руки. — Мне надоело выслушивать подобный бред. Хватит… Я устала. И не смей больше приближаться к Алише. Даже если она единственная, кто тебя видит, мне плевать! Просто исчезни из нашей жизни! — Асхейд, — Локи схватил её за руку, — Прости меня! Моя душа раскалывалась на части, от того, что я сделал! Я не мог думать ни о чем, кроме тебя! Еще никогда в жизни я так не сожалел! Все, чего я хотел — это вернуть тебя… Прошу, давай вернемся домой! Игрилий мертв, он больше не сможет тебе навредить! — Что за чушь ты несешь?! — Эвелин резко выхватила свою руку, — Вернуться домой?! Куда?! И главное с кем? Со мной?! Но не ты ли называл меня шлюхой и мечтал о моей смерти?! Втерся в доверие Алиши, чтобы манипулировать мной. Ты сам не знаешь, чего хочешь! Эгоистичный, самовлюбленный, бессовестный ублюдок! Оставь меня в покое! Это моя жизнь, моя! И тебе в ней нет места!!! — Асхейд, одумайся! — Хватит! — Эвелин закашлялась и судорожно вздохнула. От ярости, от истраченных нервов, её всю трясло. Лицо раскраснелось. Из глаз катились злые слезы. — Свалился на мою голову, принес с собой кучу неприятностей и еще смеешь что-то требовать от меня?! А не пойти ли тебе к черту?! — Асхейд, это не твоя жизнь! Очнись, прошу тебя! — Лафейсон схватил женщину за плечи и взволнованно посмотрел в её глаза. — Да хватит называть меня, Асхейд! Ты болен! — отцепив от себя руки, гневно прокричала Эвелин. — Асхейд, это все… — Я Эвелин! — Эвелин не существует! Она мертва, Асхейд! — раздраженно воскликнул Локи. Повисла давящая тишина. Несколько секунд они со злостью смотрели друг другу в глаза. Ледяная сталь и всепожирающее пламя. — Да, видимо не слабо у тебя крыша протекает… — Эвелин с презрением смотрела на этого мужчину, в которого чуть было не влюбилась… И как она могла вообще думать, что он нормальный?! Сумасшедший Бог, который чуть не погубил Америку, не может оказаться нормальным. Эвелин отвернулась от него и, оперевшись на плечо Лилиан, медленно пошла в сторону дома. — Асхейд! — Локи внезапно возник перед ними. Крик перешел на гневный шепот. В холодных глазах плескалась ярость. — Я покажу тебе, как выглядит этот мир… И ты вспомнишь все! — Царевич резко наклонился к женщине и прислонился к ее лбу своим, пристально глядя в упрямые глаза. В первые секунды, внутри все взбунтовалось от возмущения. Она хотела оттолкнуть этого мерзавца от себя, но внезапно, в её голове вспыхнули сотни искр. Голова резко закружилась. Она попыталась открыть глаза, но вместо этого увидела сотни переплетающихся галактик, стремительно проносящихся мимо. Яркие звезды мелькали с сумасшедшей скоростью. Ветер несся ей навстречу, и она просто не могла дышать. Внезапно, все ускорилось в тысячи раз. И теперь уже мелькали чьи-то лица, тени, где-то вдали мелькнуло что-то золотое, высокое, и нечто пугающе глубокое. Мир окрасился в яркие краски и тут же погрузился во тьму… Вспышка. Асгард Тронный зал блистал во всем своем золотом великолепии: тяжелые столы ломились от изысканных яств, хмельной эль лился рекой, радостная музыка подстегивала грузных воинов и их великолепных жен в задорном танце. В Асгарде отмечали вторую свадьбу жреца Игрилия, на этот раз с прекрасной благородной асиней. На лицах гостей сияли сочувствующие улыбки, все желали счастья новоиспеченным супругам, и втайне горевали о печальной судьбе молодой невесты, что была глубоко несчастна среди этого шумного веселья. Её лицо выражало смирение, а в натянутой улыбке отчетливо проглядывала обреченность. Музыка гремела, тарелки с блюдами пустели, валькирии едва успевали подливать вина в стремительно пустевшие бокалы. Веселье, звон и танцы — все слилось в один печальный гул в ушах. Костяшки пальцев побелели, руки словно чужие сжимали ткань белоснежного, расшитого золотом платья на коленках. Губы Асхейд привычно улыбались, а душа готова была разорваться на части здесь и сейчас, излившись сотней сдерживаемых слез. Время незаметно пролетело и вот часы бьют двенадцать. Новобрачные встают из-за стола и направляются к своим новым покоям «узаконить брак». Покои разделены на три комнаты, каждому своя и одна общая. После полуночи, когда невеста должна была готовиться в своей новой комнате к первой брачной ночи, ее сковал страх. Она не хотела делить ложе с тем, кто ранее обладал её сестрой Агарой, изгнанной много лет назад. Игрилий был стар, дряхл, и до ужаса противен. Девушка горько заплакала и уронила голову на руки. Ей хотелось сбежать, спрятаться, так, чтобы он нигде не нашел её. Богиня не понимала, почему Агара так любила его. Она пробыла его супругой более пятисот лет, и все время говорила какой же он чудесный муж. Но двести лет назад все вдруг резко изменилось. Игрилий предал ее, изгнал из Асгарда и окончательно унизил, собираясь взять в жены младшую сестру. Злость на Первого Жреца Одина за загубленную жизнь сестры, за свою, вспыхнула в молодой девичьей груди яростным пламенем. Нет, она не разделит участь Агары. Не коснется её тела этот проклятый плут. И пускай Игрилий угрожал стереть их семью с лица земли, она слишком эгоистична чтобы жертвовать собой ради них. Если бы они только заступились за сестру тогда! Когда ее волокли по улицам, словно убогое животное, когда забивали камнями, а она шипела и извивалась, плюя ядом из обезображенного змеиного рта. Некогда прекрасная, невероятно красивая старшая сестра… Ставшая настоящим змеиным чудовищем по чьей-то злой воле. Семья ведь могла заступиться, доказать, что Агару оклеветали. Асхейд была уверена, что ее подставили, обвинив в преступлении против трона. Но родители решили позорно промолчать, спустив с рук жрецу издевательство над собственной дочерью, ее несправедливое изгнание. Девушка вдруг вскочила с высокой подготовленной кровати, и, опрокинув таз с водой, в которой служанки омывали её ноги, стремглав выбежала из комнаты, оставляя на начищенной дворцовой плитке мокрые следы босых ног. Взбежав на этаж выше, асиня кинулась к широкому балконному выступу. От быстрого бега сбивалось дыхание, светлые волосы растрепались, а лицо пылало решимостью. Здесь, чуть ли не на самой вершине дворца, поднявшийся ночной ветер больно хлестал девушку по раскрасневшимся щекам. Золотые пряди взмыли вверх под напором ветра, частично закрывая обзор. Великий город раскинулся под её ногами, сияя миллионами разноцветных огней. Темно-лиловое небо с розовыми проблесками бесконечно далеких галактик мягко обволакивало Асгард. Девушка взглянула на сверкающие звезды и сердце её вдруг успокоилось. Под покровительством такой волшебной красоты совсем не страшно умирать. Асиня закрыла глаза и схватилась руками за широкие мраморные перила, собираясь просто шагнуть в пропасть, как вдруг за её спиной раздался ленивый голос: — Не могла бы ты выбрать другое место? Сегодня у меня совершенно нет настроения лицезреть чьи-либо останки. Девушка вздрогнула и резко обернулась. Золотые пряди, бившие по лицу, мешали рассмотреть человека перед собой. — Какое тебе дело?! — Асхейд резко убрала волосы назад и, увидев лицо мужчины, застыла в страхе. В самом углу балкона, вальяжно развалившись на широких перилах, полулежал, опираясь спиной о высокую стену, Асгардский принц, облаченный в темно-зеленые кожаные доспехи. Его руки были замкнуты за головой, а ленивый взгляд направлен на девушку. По-видимому, до её прихода он любовался ночными звездами. Богиня вдруг поняла, что находится в одной ночной свадебной рубашке, тонкая полупрозрачная ткань которой натянулась на острых кончиках её небольших упругих грудей, и тут же стыдливо прикрыла себя руками. Ситуация была настолько глупой и неловкой, что девушка не находила слов, чтобы что-то сказать. Она, едва одетая, сам принц Локи с любопытством рассматривающий молодую асиню, тело которой просвечивало под тонкой рубашкой в свете яркой луны. Они вдвоем на открытом балконе на самой вершине дворца. Одни. Щеки девушки вспыхнули. Её порыв, это стремительное желание предаться свободному полету и умереть, вдруг куда-то исчезло. Появилось смущение. Девушка почтительно склонилась: — Прошу меня простить, мой принц! — пугливо пробормотала она и, запинаясь, двинулась к выходу. Распахнутые двери балкона вдруг с грохотом захлопнулись перед самым её носом. Только не это! Неужели принц Локи выбрал её своей новой жертвой? Богиня ошеломленно рассматривала закрытые двери, надеясь, что все это происходит во сне. Лучше бы она спрыгнула тогда… Все же лучше, чем разделить участь тех, с кем уже наигрался жестокий принц. Локи медленно поднялся, мягко ступил на пол и вкрадчиво подошел к застывшей девушке, стоявшей к нему спиной. Мужчина ухмыльнулся, словно довольный кот и, слегка коснувшись пояса Асхейд начал медленно наматывать длинную светлую прядь её волос на свой палец. — Врываешься без спроса, дабы испортить мне вид под окнами, пугливо бежишь, словно я монстр, — его вкрадчивый голос проникал в самую душу. Девушка нервно сглотнула и медленно обернулась, столкнувшись нос к носу с мужчиной, что с любопытством склонился над ней. Его насмешливый взгляд прожигал насквозь. — Так чего же ты хочешь? — Я… я… — девушка, не отрывая испуганного взгляда от принца, в страхе попятилась назад и уперлась спиной в массивные стеклянные двери, — простите… я… Локи, хищно глядя на богиню своими сверкающими глазами, сделал шаг вперед и внутри нее все оборвалось. Глаза Асхейд еще больше расширились от страха, и она со всех сил вжалась спиной в дверь. Локи вдруг властно притянул её к себе за талию и склонил голову, смотря девушке прямо в глаза. Принц был выше её почти на две головы, но сейчас его шелковистые черные волосы щекотали её вспыхнувшие щеки. Богиня испугалась еще больше. Её дыхание участилось, а губы пересохли. От этого взгляда, вдруг потемневшего, серьезного, внутри Асхейд все сжалось. Сердце пропустило один удар и тяжело бухнулось куда-то в пропасть. Внизу живота что-то болезненно потянуло. Такое с ней было впервые. Принц наклонил голову ниже и ресницы девушки дрогнули в ожидании. Она опустила взгляд на его полураскрытые губы и вдруг поняла, что ей безумно сильно хотелось, чтобы он поцеловал её. Страстно, безудержно, властно. Что с ней происходит?! Всего секунду назад она готова была расшибиться насмерть, лишь бы он и пальцем ее не тронул… Локи прижал богиню к себе еще сильнее, так, что она ощутила его напряженный торс, и, скользя другой рукой по её бедру, мужчина начал медленно поднимать её ночную рубашку вверх. От этих сильных пальцев, сжимающих её тело, пожар внутри разгорался все яростнее. Стыд и желание смешались в её груди. Его губы находились в дразнящей близости, почти касаясь её, и она уже подалась вперед, чтобы ощутить их сладкий вкус, как вдруг одна из створок отворилась, и на балкон вышел Тор. Локи зло ударил рукой по стене, чуть выше головы испуганной асини: — Чего тебе, братец?! Не видишь, я занят! — сквозь зубы процедил Лафейсон, переводя гневный взгляд на блондина. Тор окинул полураздетую девушку и младшего брата осуждающим взглядом. — Отец зовет тебя, — задумчиво проговорил громовержец, с презрением узнавая в раскрасневшейся девушке невесту Игрилия. Локи разжал ладонь, сжимающую тонкую талию молодой асини, и посмотрел на Асхейд долгим изучающим взглядом. — В мои покои, живо, — тоном, не терпящим возражений, гневно процедил принц, и резко развернувшись, стремительно вышел с балкона, раздраженно хлопнув дверью. Девушка испуганно вздрогнула. Асхейд ошеломленно коснулась своих нетронутых губ и прижала руки к бешено колотящемуся сердцу. Мысли хаотично проносились в голове, мешая сконцентрироваться и обдумать все как следует… Что только что произошло?! Почему её сильное желание умереть вдруг так легко стерлось, словно его никогда и не было, уступив место чему-то пугающе любопытному, неизведанному? Почему её тело горит, а помутненный взгляд никак не может сфокусироваться, отрешенно бегая из стороны в сторону? Почему ей так сильно захотелось, чтобы сам принц Локи, сын Великого Одина поцеловал её, простую асиню? Неужели он… Дверь балкона неожиданно резко распахнулась, врезавшись в стену. Девушка даже не успела понять, что происходит, как стремительно вошедший Локи, видимо передумавший идти ко Всеотцу, больно впечатал её спиной в стену и, прижав к своему телу, жадно поцеловал. У богини перехватило дыхание. Такой страстный, глубокий поцелуй воспламенил все внутри. Не до конца понимая, что она делает, девушка вцепилась тонкими пальцами в его широкие плечи и приподняла бедра, прижавшись к его напряженному торсу. Рука Локи, скользящая по её телу с силой сжала упругую грудь девушки, и она не сдержала сладострастного стона, вырвавшегося из её уст. Мужчина оскалившись, словно дикий зверь, зарычал и резко отстранился от нее, проведя большим пальцам по распухшим губам. Дыхание его сбилось. Принц внимательно смотрел в ее глаза, после чего снова впился в девушку поцелуем. Она таяла в его объятиях, и ей хотелось, чтобы это волнующее головокружение, эта слабость никогда не кончались… Кажется она поняла, почему так много девушек пали жертвами избалованного принца. Лафейсон снова отстранился от нее и, запустив руку в светлые золотые волосы, с силой сжал их, запрокидывая голову богини вверх. — Как твое имя? — щекоча её губы своим дыханием, спросил принц. Глаза девушки испуганно блеснули: — Ас-хейд… — запинаясь, ответила невеста. Из глаз Эвелин тихо полились слезы. В груди все сдавило от вновь пережитой боли. Почему-то эта девушка, Асхейд, показалась ей безумно знакомой. Такое чувство, что она тоже все это пережила. Но… Эвелин отчетливо помнит… Помнит… Почему она не помнит своего детства?! Что же с ней… Вспышка. Сплетенные до белых костяшек пальцы, скользящие по разгоряченной коже ладони, слитые воедино тела. Вдох. Выдох. Горячий воздух обжигает губы, распаляет мысли. Под кожей мягко разливается огонь, заставляя тело сладко дрожать. Этот мужчина знает чего она хочет и вовсю пользуется этим, он властвует над ней, проводя тонкими пальцами по гладкому животу, прикасаясь губами к запрокинутой шее, щекоча ключицы своими длинными темными волосами, исследуя каждый изгиб, каждую впадинку. Он прожигал ее своим хитрым пронзительным взором, воспламеняя в сердце все потаенные желания… Сердце мучительно щемит от стыда, страха, безграничного счастья и всепоглощающей любви. И в голове нет даже мысли, что это не правильно. Нет. Как раз это — правильно. Он — ее мужчина. Он… И никто другой. Локи. Ее душа цветет, ее тело растворяется в сладкой истоме, она сходит с ума от любви, разрываясь на части от переполняющих чувств. Она знает, что когда это торжество безумия закончится, они снова станут чужими, невозможно далекими, не смеющими обронить даже полный тоски взгляд, но сейчас… В эти тайком украденные минуты они принадлежат только друг другу, их улыбки, полные любви и греховного желания взгляды, их сплетенные страстью тела. У них одно дыхание двоих. Один пронзительный взгляд. Одно слово. Которое принадлежит только ему. И никому больше. Эвелин не успевает даже вдохнуть, когда яркая картинка, вспыхнув тысячей разноцветных искр тут же сменяется другой. Просторная мрачная комната с давящей атмосферой, минимум мебели из темного дерева, большой стол, заваленный бумагами, странное пугающее зеркало в углу, тяжелый бордовый бархат на окнах. По комнате туда-сюда прогуливается весьма противный грузный старик, чья потрескавшаяся кожа на руках провисла под тяжестью времени и вкрадчиво ухмыляется, бросая подозрительный взгляд на гордую женщину в темно-зеленом платье, что сидит к нему спиной. Ее пышные золотые волосы забраны в высокую прическу, а на длинной шее красуется массивное золотое ожерелье с изумрудами, которое он ей никогда не дарил, такие же серьги, и все это так идеально гармонирует с темно-зеленым приталенным платьем, придает ей властный царский вид… Игрилий усмехнулся. «Каков наглец. Паршивый подкидыш посмел…ха.» Игрилий снова ехидно усмехается и заводит морщинистые руки за спину, сжав усыпанные перстнями пальцы. Все звуки потонули в расшитых золотом коврах. Женщина не выдерживает первой. Ее холодный надменный голос жестоко разрезает напряженную тишину. — Если вы вызвали меня, чтобы молчать, то я пожалуй пойду, у меня полно дел, — Асхейд резко встала, но на ее плечо тут же легла до омерзения знакомая шершавая ладонь. Внутри все сжалось от отвращения к этому старику. Если бы не страх перед его силой, она бы никогда не вышла за него замуж по доброй воле. — Ну-ну, дорогая жена, не кипятитесь. Я вызвал вас по весьма интересному поводу, — ласково прокряхтел старик, любовно осматривая «невинно» приоткрытые хрупкие плечи, нежную шею, скрытую ожерельем, и безумно дорогую заколку с сотней бриллиантов, которую также подарил не он. Только сейчас жрец в полной мере осознал, что за все три года замужества, Асхейд ни разу не надела подаренных им украшений. Осторожная, расчетливая дрянь. Наверняка надеялась что он подумает, будто это ее собственные. Только вот даже ее богатая семья не может позволить себе владеть настолько дорогими украшениями. Не уступающими царским. Интересно она сегодня уже побывала у «него» или только собирается. Угадать было тяжело, потому как Асхейд всегда выглядела безупречно. Даже после «тайной» близости с молодым принцем, о которой Игрилию стало известно лишь недавно. Хм, а свою невинность три года назад она тоже отдала этому негодяю, или был еще кто-то? Он хотел было посмотреть на ее перстни, наверняка они подходят к ее сегодняшнему наряду, но молодая жена стоит к нему спиной, скрестив свои божественной красоты руки на животе. Конечно она думает, что ловко скрывает его, закрывая руками. Думает, что его не видно из-за малых размеров. Но Игрилий — первый жрец Одина, а не какой-нибудь проходимец. Ему дано видеть новую жизнь, зародившуюся в этом теле, скрой она ее хоть сотней одежд. «Я уничтожу их обоих…» — Я вас слушаю, — о, сколько холода и стали в ее нежном голосе, сколько страсти. Не зря он избавился от предательницы Агары, взяв в жены ее невероятной красоты дерзкую младшую сестру. Такую же мерзкую паршивую тварь. Игрилий отмечает безупречный вид супруги и его губы растягиваются в ядовитой улыбке. — У меня было провидение. Великому Одину не долго осталось править девятью мирами, а потому вскоре нам придется выбирать сторону одного из правителей. — Что? — Асхейд с недоумением оборачивается, свысока взглянув на мужа, который был гораздо ниже ее, — неужто вы осмелились забыть, что трон Асгарда принадлежит по праву лишь господину Тору? — О, я вас умоляю, дорогая, — Игрилий махнул рукой и его толстые губы расплылись в гадкой ухмылке, — неужели вы думаете, что достопочтенный принц Локи так просто отдаст трон громовержцу? — На что вы намекаете? — холодно поинтересовалась женщина, вновь отворачиваясь к окну. Ее сплетенные пальцы вдруг задрожали. — На то, моя дорогая, — старик приблизился к ней и прошептал на ухо, — что совсем скоро нам придется оплакивать либо господина Тора, либо господина Локи, — его руки по-хозяйски легли ей на талию, — ну или обоих сразу. Асхейд застыла на месте, внутри все будто парализовало. Она даже не сразу ощутила медленные влажные поцелуи, покрывающие ее оголенные плечи. — Чушь! — женщина резко развернулась, тем самым разрывая контакт с ненавистным мужем, — господин Локи души не чает в своем старшем брате! Игрилий рассмеялся, услышав это заявление и, взяв жену за руку, больно сжал ее, нежно целуя тыльную сторону ее ладони: — Моя прекрасная Асхейд… А что если я скажу вам, что младший принц не является Тору братом? — растягивая слова, с удовольствием садиста произнес жрец. — Что? — брови асини изумленно взлетели вверх. — Вы не забыли, как принц Локи чуть не уничтожил наш прекрасный мир? — Да, но он сделал это потому что возжелал трона, не более, — строго проговорила Асхейд, внимательно следя за ухмыляющимся стариком. — Ха, — Игрилий рассмеялся, — он сделал это потому что узнал, что не является Одину родным и уже тогда возжелал трон. — Даже если так, это все в прошлом, они примирились с Тором, — брови богини гневно сомкнулись на переносице. Она не могла поверить, в то что сказал ее муж, но иначе — зачем ему лгать? Чего он добивается? — Чудовище никогда не сможет испытать истинных братских чувств к тому, кто был рожден асом. — О чем вы говорите? — с презрением спросила Асхейд, которой больно резануло по ушам то, как муж назвал ее Локи чудовищем. — Великий Один приказал всем посвященным лицам держать это в строжайшем секрете. Но вам я расскажу. Надеюсь вы осведомлены, что давным-давно Великий Один одержал победу над монстрами Йотунхейма? Женщина подозрительно кивнула, не зная к чему клонит этот старый маразматик. — Так вот, он убил их царя. Оставив в живых его новорожденного сына. Которого забрал и вырастил как своего младшего. Асхейд вздрогнула. Дыхание на секунду перехватило. Эта новость оглушила ее, на миг лишив дара речи. Женщина оперлась о стол, еле удерживаясь на ватных ногах. Голова пошла кругом. Пальцы непроизвольно коснулись еле-еле выпирающего животика, скрытого слоями одежды. — О, я вижу вы уже поняли, моя дорогая, — улыбаясь развел руками старик, — Да-да, вы вынашиваете в своем чреве отнюдь не прелестное дитя, а настоящее йотунхеймское чудовище, — Асхейд перестала дышать, оцепенев от его осведомленности об ее положении. И он рассмеялся так громко, что ее сердце на мгновение остановилось, парализованное страхом. Глаза Асхейд смотрели в одну точку. «Но откуда он узнал?!» Благородная асиня резко развернулась, вцепившись в стол дрожащими пальцами, пристально глядя в жестокие глаза смеющегося колдуна. — Кто бы мог подумать, что вам двоим удастся так долго скрывать от меня вашу связь. А он неплохо продвинулся в искусстве магии, паршивый ублюдок, — прошипел старик, тряхнув руками, — так умело прятать свои следы… Или вы думали выдать этого ребенка за моего?! Кровать тут же взорвалась, объятая яростным пламенем. — Не хочу огорчать вас, но я не могу иметь детей. Мои сыновья не являются мне родными, они дети моего брата, погибшего еще при Первой Битве. Игрилий повернул к жене свою голову и с презрительной ухмылкой медленно направился к ней. Асхейд испуганно отшатнулась, сглотнув. — Какая жалость… — медленно проговорил он, пристально глядя ей в глаза, — а ведь я хотел сделать вас царицей Асгарда. Как только я вас увидел, когда вы были еще совсем юным созданием, я уже тогда понял, что вы станете невероятной красавицей. Намного красивее предательницы Агары, прелестнее, желаннее. И я не ошибся. Ах, какое сладкое томление разлилось в моей душе, как только я вас снова повстречал. И мы бы правили этим миром с вами. Но, увы, — он развел руками, — к сожалению вы носите наследника этого монстра. Я не могу оставить вас в живых, ибо теперь вы прямая угроза трону. Моему трону, — процедил жрец, резко бросив испепеляющий пламенный шар прямо в Асхейд. Женщина лишь отчаянно дернулась, пытаясь спастись от всепожирающего огня, но шар, вдруг столкнувшись с ее животом погас, мелькнув темно-зеленой искоркой. Все еще находясь в оцепенении, Асхейд судорожно вздохнула и взволнованно уставилась на свои дрожащие руки, которые в последнюю секунду отчаянно обхватили живот, защищая его. — Ах ты мерзкое отродье! — прошипел Игрилий, и в гневе поразил Асхейд молнией, что также с шипением растворилась, столкнувшись с животом. Богиня металась из стороны в сторону словно загнанный зверь в надежде ускользнуть от разгневанного мужа. Вдруг ее с силой отшвырнуло в стену. Асхейд весьма больно ударилась, но не так, как должна была. Неведомая магия, спящая внутри, мягко обволокла ее тело, защищая от неминуемой смерти. Не успела женщина открыть глаза, как почувствовала на своем горле сомкнувшиеся руки. Он начал банально душить ее, и это сработало. Асхейд начала задыхаться, воздуха катастрофически не хватало. Она извивалась как могла, из последних сил царапала дряхлые, но почему-то такие сильные руки мужа, но никак не могла освободиться. Вдруг, в глазах потемнело. На секунду потеряв сознание, Асхейд вдруг неожиданно оглушило мощным приливом силы, моментально разлившейся по венам. Жреца отбросило в противоположный угол комнаты и завалило массивными книгами. Асхейд вырвалась из комнаты и побежала со всех ног к единственному, кто мог спасти ее и ее ребенка. Сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбивалось, волосы растрепались от быстрого бега, а ноги заплетались в многочисленных подолах тяжелого платья. Взбежав на лестницу, ведущую к верхним этажам, и еле осилив множество скользких мраморных ступеней, она наконец достигла заветной двери и из последних сил распахнула ее настежь. И застыла, не в силах пошевелиться. Локи увлеченно покрывал поцелуями нежную девичью шею, с рычанием покусывал пересохшие губы, запрокидывая чью-то огненно-рыжую голову. Полностью нагая девушка томно вздыхала, тая в нежных руках принца, и царапала его спину ногтями. Она счастливо закрывала глаза и ласково шептала его имя в ответ на его нежные ласки. Они безжалостно сминали белоснежные простыни, абсолютно не замечая присутствия Асхейд. Богиня забыла как дышать, пальцы непроизвольно легли на живот. В грудь словно ударило молотом. Из глаз пролились беззвучные слезы. Еще вчера на месте той девушки была она. И Локи точно так же дарил любовь ей. На этой самой кровати. На этих самых простынях. Асхейд отрешенно смотрела на новую любовницу Принца и ее душа медленно рвалась на части, сгорая и превращаясь в пепел. Дышать… Больно. Лафейсон вдруг поднял глаза и увидев Асхейд, всю помятую и растрепанную, что стояла возле двери как вкопанная с застывшими слезами в глазах, резко переменился в лице. Его брови умоляюще сложились, из тонких губ уже готовы были вырваться сотни оправданий, извинений. Но Асхейд резко развернулась и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Девушка в руках Лафейсона тихо пискнула и, вывернувшись, начала быстро натягивать на себя платье. Локи раздосадовано закрыл глаза и зло поджал губы, придумывая как выкрутиться из столь неловкой ситуации. И почему именно сегодня она обнаружила его с одной из любовниц? Ведь последние три года, что они имели связь, ему отлично удавалось скрывать их друг от друга. Асхейд, обреченно опустив руки, медленно плелась прочь от единственного места во всем Асгарде, где она была по-настоящему счастлива. Где взаимная любовь давала ей силы терпеть ненавистное бремя замужества, окрыляла, возвышала. Любовь… Ха… Не такая уж она и взаимная, как оказалось… Женщина сама не заметила как вышла на террасу, откуда открывался безупречный вид на прекрасный цветущий сад. Скоро Игрилий найдет ее. Но здесь, в благоухающем саду, хотя бы не страшно умирать. Асхейд прислонилась спиной к холодной мраморной колонне и взглянула на чистое голубое небо. Локи есть Локи. Не способный любить искренне. Но при этом нуждающийся в безграничной любви. Она необходима ему как воздух. Всеобщее поклонение, восхищение. Признание. Обожание. Он жаждет заполучить все сразу, не считаясь с чувствами других. Словно ребенок, не понимающий, что его действия могут по-настоящему болезненно ранить других. Асхейд тихо заплакала, спрятав лицо в ладонях, и медленно сползла вниз по стене. Она знала, что рано или поздно так и будет. Знала на что шла. Ведь она не первая и не последняя. И другие тоже. Знали. Богиня ударила себя рукой по животу, ненавидя себя и это проклятое дитя внутри и разрыдалась еще сильнее. Они ему не нужны. Никому не нужны. Никто не придет и не спасет их. Ее ждет та же участь, что и Агару. Ну и пусть. На плечо легла теплая рука. Асхейд испуганно дернулась и резко посмотрела наверх. Перед ней стоял незнакомый темноволосый парень и очень ласково и нежно улыбался ей. Он был весьма худощав, но при это складно сложен. Тонкую талию перевязывал какой-то старый грязный пояс, на котором висело множество мешочков с благоухающими травами. Волнистые каштановые волосы смешно топорщились в разные стороны и он неловко попытался пригладить их красиво очерченной тонкой рукой. В его движениях царила легкость и грациозность, словно он был сказочным эльфом. Его небесно-голубые глаза излучали добродушие, их пронизывал свет. Немного наивный добрый взгляд, в котором чувствовалась сила и мудрость, скорее присущая людям старшего возраста. Слезы перестали литься, а на душе стало вдруг так легко и спокойно. — Все пройдет… — улыбаясь своей лучезарной улыбкой тихо сказал незнакомец, и она почему-то поверила. Его голос был мягок и нежен, словно дуновение ветра. Этому человеку хотелось открыться, посвятить во все самые страшные секреты, все потаенные желания, и она была уверена что он ее никогда не осудит. Незнакомец медленно присел возле нее и ласково обнял за плечи. Женщина, словно загипнотизированная уткнулась в его мягкое теплое плечо и закрыла глаза. Тело расслабилось, нервное напряжение отступило. Его теплая уютная аура окутала Асхейд и она сама не заметила, как начала засыпать. Незнакомец медленно достал сверкающий магический куб, от которого исходило голубоватое сияние. — Спи… Спи… Засыпай… Я спрячу тебя там, где Игрилий никогда не найдет, — ладонь слегка коснулась ее волос и в следующий миг ее подхватили мягкие волны. Пронизывающий холод. Сырость. Ноющая боль в плече. Асхейд медленно открыла глаза, не понимая куда делся сад и тот прекрасный незнакомец с очень странной располагающей аурой. Вокруг было почему-то темно, когда успела наступить ночь? Яркий фонарь освещал пустошь, позади которой виднелся лес. Она стояла босая на мокрой твердой дороге, видимо недавно был дождь. Но куда делся сад? Девушка сделал шаг, как вдруг все тело пронзила боль. Зажмурившись и простояв так с минуту, она опустила голову и увидела, что одета в какую-то грязную, окровавленную майку и короткие шорты. Почему она в этой странной одежде? Почему на ней кровь в области сердца? По телу прошла дрожь. Что происходит? Где она? Где тот незнакомец? Почему ей так холодно? Почему… Тело вдруг охватила приятная слабость. Глаза начали закрываться, и сознание вновь покинуло ее. Окраина Пасадены. Сейчас. Эвелин открыла глаза. От всего пережитого они светились ярким синим блеском, в душе царил хаос, эмоции захлестнули ее с головой. Сердце невыносимо болело, разрываясь на сотни частей. Болела душа. Женщина вспомнила ту ужасную ночь. Шесть лет назад… Когда она оказалась на стоянке. Она отчетливо помнила тусклый свет, освещающий множество автомобилей, стоящих в несколько рядов. На ней была лишь грязная, окровавленная белая майка и короткие шорты. Тогда она страшно испугалась. Нет, она не была ранена, но эта кровь на одежде, в области её сердца… Она тогда подумала, что убила кого-то. Но… Сейчас Асхейд поняла, что это была кровь Эвелин. Эту несчастную девушку действительно убили в ту ночь. Ее муж, вечно пьющий и избивающий беременную жену преступник, с которым она непонятно почему продолжала жить, в ту ночь хладнокровно застрелил ее. Приревновал к другу, хотя повода не было. А Асхейд всего лишь заняла её место. Богиню изгнали из Асгарда, стерев все воспоминания, лишив бессмертия, сделав обычной смертной женщиной. Эвелин вдруг осознала, что все это время цепко держалась за ворот Асгардского Бога так, что костяшки побелели от напряжения. Она растерянно посмотрела на Лафейсона и зрачки её зло сузились. — Подлец! — она со всей силы залепила ему затрещину. По щеке текли горячие слезы, — Зачем ты мне это показал… — Эвелин обессиленно упала на пол и зарыдала, закрывая лицо руками. Она не принадлежит этому миру. Она дочь асов. Истинная богиня, рожденная в Асгарде. Её зовут… Асхейд. И здесь она живет жизнью Эвелин, тяжелой жизнью простой смертной, полную боли и страданий. Локи коснулся пальцами своей обожжённой щеки и сглотнул ком в горле. — Я искал тебя столько лет… — едва слышно прошептал он, — каждый день я просыпался с мыслью о том, что не могу позволить себе сдаться. Я причинил тебе слишком много боли, прошу, прости меня! Это все, чего я желаю… Желаю больше всего на свете. Ведь я люблю тебя… Асхейд, сквозь слезы, зло смотрела в его невинные голубые глаза, такие чистые, такие светлые, такие бесконечно родные и чуть было не поверила. Локи приблизился к ней и протянул руку, ласково касаясь ладонью ее нежной щеки. Она тут же отстранилась, сделав шаг назад. Локи с болью взглянул в глаза Асхейд, не зная как убедить ее. Почему она ему не верит?! Ведь он действительно любит ее! Уже столько времени прошло. Но эти чувства не остыли. Воспоминания все еще свежи. Он любил ее так страстно, нежно, трепетно, как никого другого. С тех самых пор как увидел — сломленную, несчастную, с фальшивой улыбкой, скрывавшей всю боль и печаль ее сердца. Невозможно прекрасную и такую желанную, одетую в расшитое золотом свадебное платье, символизирующее всю ее чистоту и невинность. Он помнил ее полный печали взгляд, которым она одаривала поздравляющих ее гостей. Ее дрожащие нежные руки, нервно сжимающие ткань платья, тайком стертые слезы. О, она была так беззащитна, так напугана. Так сладка в своем горе. В ту самую ночь Трикстеру было абсолютно плевать, что он обесчестил молодую невесту своего наставника. К тому же, она сама пришла к нему в покои, испуганная, взволнованная. Принц сразу понял, что девушка вышла замуж не по своей воле. И что она совсем не хочет отдавать свою невинность дряхлому грубому старику. Что ж, принц с удовольствием помог ей лишиться чести и даже не один раз. Обычно, Лафейсон сразу же забывал имена тех, что прошли через его постель. Но почему-то эта печальная богиня зацепила его взгляд еще в тронном зале. Её отрешенный взгляд был пронизан одиночеством и болью. Что-то всколыхнулось в душе Асгардского принца. И он не смог устоять перед своей новой жертвой. Ее душа была разбита, а сердце жалобно стонало, измученное бесконечной тоской и горем. И это был сладкий мед для его извращенной души. Она наслаждался ею каждый миг. Каждый час. Мучительно растягивая удовольствие, пробуя на вкус. И, наконец, распробовав, был доволен, позволяя сердцу насладиться той сладкой, трепетной истомой. Она была словно наркотик для него. И ему всегда было мало. Мало встреч. Мало объятий. Ведь за ней почти постоянно следил его наставник. И Локи искал удовлетворения у других женщин. Но все равно не мог насытиться. Те, другие, были всего лишь временной заменой, пока Асхейд уделяла время ненавистному мужу. Как же она не понимает?! Он любит ее. Просто ее было так мало… И ему претили эти тайные встречи, скрытые свидания. Постоянная возможность разоблачения. Страх. Хотя в глубине души ему это безумно нравилось. Адреналин. Пикантность. Острота чувств. Это будоражило кровь. Заставляло разум все время быть в напряжении, на пике своих возможностей. Так почему Асхейд отталкивает его сейчас? Ведь он проделал такой путь, чтобы отыскать ее. Они наконец могут быть счастливы. Игрилий мертв, Локи впитал все его силы и теперь ничто в мире не помешает ему насладиться своей женщиной сполна. В глазах Локи сквозила глубокая печаль вперемешку с обидой и непониманием. — Почему ты отталкиваешь меня? Женщина с удивлением посмотрела на него. Ее брови изумленно взлетели вверх. Она не могла поверить, что Лафейсон действительно воспринимает все как должное. — Ты что правда не понимаешь?! — задыхаясь, прошептала Асхейд, с ужасом уставившись на бывшего любовника. — Прости… — Локи присел рядом и едва коснулся её волос. Женщина отстранилась, словно раненый зверь, — я выпил эту чашу сполна, Асхейд… Во мне не осталось ничего, кроме горечи… Пойми… — Я любила тебя… Я готова была на все, ради тебя. Я всегда знала, что буду всего лишь одной из многих… Но… Убирайся. — Что? — Локи растерянно взглянул в её глаза, — Асхейд, — Лафейсон усмехнулся. На лице его застыла нервная улыбка. — Прошу тебя, давай начнем все сначала! Ведь… Она ведь моя? — Локи бросил растерянный взгляд на Алишу, все так же цепляющуюся за мать. Призрачный Лафейсон, все это время молча наблюдавший за ними ошарашенно уставился на Алишу, не веря в то что услышал. Он не мог увидеть того, что показал Локи Эвелин, и не знал что произошло между ними в прошлом. Но если Алиша его дочь… Как такое вообще возможно? Что это за Мир? Это явно не его реальность… Девочка зло смотрела на закованного в доспехи Асгардского Бога сквозь слезы, что пытался удержать ее мать в своих объятиях. — Я прав? Она так похожа на меня… Она не может быть от него, Асхейд! Я… я просто не могу найти слов… Она прекрасна, Асхейд! Я заберу всех вас домой, и мы… — Я больше не люблю тебя, — женщина резко повернула голову и посмотрела прямо в глаза Лафейсону. Её взгляд был настолько пустым и равнодушным, что внутри Локи все вдруг резко оборвалось. Порой, самые лучшие ожидания обманывают нас. Не всегда человек получает то, чего жаждет всей душой. Мы все прекрасно знаем об этом, но знание это сидит где-то глубоко внутри нас, запертое в тесной клетке под названием « с нами этого никогда не произойдет» и окрыленные своей мечтой, мы бежим к ней с распростертыми объятиями, готовые рискнуть всем, бросить к ее ногам всю свою жизнь. И лишь когда эта самая жизнь грубо сталкивает нас с такой несправедливой реальностью, где человек бессилен и ничего не можешь изменить, тогда он и погружается в пучину отчаяния и безысходности, кусая локти от невозможности переиграть судьбу. Но ведь это не относится к Богам, которым подвластно все в этом мире? Время словно застыло. Локи не знал, как убедить ее в своих чувствах, как умолять отправиться с ним обратно домой, а потому стоял и с отчаянием смотрел на избитую окровавленную женщину, что была дороже ему всего на свете. Его глаза искали поддержки в этом холодном темно-синем океане, плескавшемся в ее стальном взгляде и не находили ее. — Я останусь здесь… — тихо прошептала женщина, медленно вставая с земли. — Нет, стой! — Лафейсон вскочил вслед за ней и уже собирался было схватить Асхейд за руку, как небо над ними вдруг разверзлось с мощным грохотом и на землю обрушился яркий зеленый поток чистой энергии, сметая кособокий домик Эвелин и Алиши в щепки. Лилиан еле успела отскочить от уничтожающего все на своем пути потока ослепительного зеленого света. Она и Эвелин закрыли рукой глаза, спасая их от жгущего света. Алиша испуганно прижалась к матери, с ужасом глядя на взметнувшуюся в воздухе темную пыль, которая осталась от их уютного домика. Девочка зло вскинула голову вверх, с ненавистью думая о том, что обязательно поквитается с теми, кто уничтожил ее любимого Адольфа за считанные секунды. Она и Локи были единственными кто открыто мог смотреть прямо на этот выжигающий глаза поток света. — Какой же ты идиот, — с яростью процедил Локи, опустив голову и метнув испепеляющий ненавистью взгляд на свою призрачную копию. Бестелесный Асгардский Принц криво усмехнулся: — Я — это ты. Не забывай, что без меня тебя бы не существовало. Он наконец понял, кем является его материальная копия. — И это раздражает больше всего, — презрительно ответил Лафейсон, — Не могу поверить, что был таким ничтожеством… Из потока энергии соткалось первое существо и медленно выползло из сияющего света, противно шурша по земле своим огромным змеиным хвостом. Все ее тело было покрыто зеленой чешуей, шипастые руки держали темный витеиватый трезубец, а на голове покоилась черная корона, напоминающая корни сплетенных деревьев. Вместо волос, с ее головы свисали длинные темно-зеленые трубки, которые устрашающе шевелились время от времени. Змея распахнула ярко-желтые глаза с вертикальными зрачками и ее сузившийся взгляд презрительно остановился на двух Богах Обмана и Лжи, что предстали перед ней в окружении смертных женщин. — Агара, — Принц почтительно поклонился, приложив руку к сердцу, — мое почтение. Змея хищно усмехнулась, на секунду мелькнул раздвоенный язык. Она не заметила полный ужаса и страха взгляд, направленный на нее. Асхейд едва слышно выдохнула и из ее глаз пролились слезы. Ее старшая сестра, в прошлом прекрасная добрая женщина, обладающая поистине великолепной красотой, сейчас представляла из себя настоящую Муспельму, за спиной которой, солдат за солдатом, материализовывалась ее многочисленная шипящая армия. — Я устала ждать твоего визита, поэтому пришла сама, — коварно ухмыльнувшись произнесла царица, плавно показывая рукой своих верно подданных, застывших в ожидании с длинными копьями в руках. Повсюду раздавалось тихое змеиное шипение, словно шелест сухих листьев. — Я передумал. Мне не нужен этот убогий мир, — с презрением отозвался Лафейсон, сложив руки за спиной. — А я и не к тебе обращалась, — усмехнулась женщина, медленно поворачивая голову к застывшему бестелесному Принцу. — Он прав, этот мир не представляет никакой ценности для меня, — с царским величием вскинув голову произнес Локи. — Хм, ты еще такой мальчишка, маленький принц… — с придыханием произнесла Агара, улыбнувшись, — А вы знаете, ваше мнение меня уже не интересует, — расхохоталась женщина и махнула рукой, отдавая немой приказ. Возле них тут же появились змеи, направляя свои копья. Локи успел уничтожить первых трех стражниц своей силой, но внезапно возникшие у него за спиной змеи, накинули на него наручники, блокирующие магию и больно ударили по ногам, заставляя Асгардского принца преклонить колени. Его рот оказался запечатан темной повязкой, которая искрилась зеленым светом и больно обжигала его губы, отражая заклинания, которые шептал Лафейсон. Принц оказался заключен в плотном кольце из змей, Алишу окружили двое из них. — Эта земля единственная пригодная для нашей жизни и процветания. Муспельхейм загнивает, там не осталось живых деревьев, и вся вода превратилась в болото. Так что, простите, мальчики, но у меня здесь свои интересы, — хищно улыбнулась царица, на кончике ее трезубца возник зеленоватый сгусток энергии, которым она собиралась убить самого Бога обмана и Лжи. Асхейд дернулась было к своей дочери, но одна из змей угрожающее ткнула в нее копьем, приказывая остановиться. Внутри Асхейд все оборвалось. Она должна что-то сделать! Она должна спасти свою дочь, чего бы ей это ни стоило! — Агара, прошу, умоляю, остановись! Отпусти мою дочь, — плача, взмолилась Асхейд, ее всю колотило от страха за Алишу, единственного родного человека в этом ужасном темном мире, ее светлый комочек счастья, ее драгоценность, смысл всей жизни. Царица бросила на женщину презрительный взгляд, до этого она не обращала внимания на щебетания этих жалких букашек, именуемых себя людьми. — А ты кто такая? И как ты смеешь так обращаться к самой царице?! Отрубить ей голову! — капризно потребовала Агара. Закованный в наручники Локи яростно дернулся, звеня цепями, но никак не мог освободиться от душащих его оков. Змея, державшая Асхейд, ткнула ее копьем под колени, заставляя рыдающую женщину рухнуть наземь и склонить голову. — Стой! Ты что не узнаешь ее? — поспешил остановить ее призрачный Локи, поняв что он единственный, кто может хоть как-то помочь им всем. Принц слабо усмехнулся, — это же Асхейд. Твоя сестра. Агара в ступоре остановилась и резко повернулась к трясущейся от безмолвного плача женщине. Царица мгновенно оказалась рядом, вскидывая ей голову своими длинными острыми когтями, больно царапающими подбородок. Асхейд улыбнулась сквозь слезы, в ее заплаканных глазах теплилась отчаянная надежда, что сестра узнает ее. Желтые зрачки царицы сузились и она усмехнулась, резко отпустив подбородок сестры. — Что ж, тогда полагаю я не имею права приказывать отрубить тебе голову, — благосклонно ответила царица. Асхейд благодарно вздохнула, закрыв глаза, Локи облегченно выдохнул, решив что опасность миновала, а в следующую секунду Агара вонзила свои острые когти в ее грудь и вырвала ей сердце. Асхейд ошеломленно смотрела на бившееся в истерике сердце, отчаянно пульсирующее в когтистых темно-зеленых руках злобно ухмыляющейся сестры. В ее застывших от ужаса глазах стоял немой вопрос. — Это ты во всем виновата! Если бы тебя не было, Игрилий никогда бы не предал меня! Не превратил в эту уродливую змею, в это чудовище, — с ненавистью шипела женщина, глядя как медленно гаснут глаза ее сестры, — О, как долго я ждала этого момента, чтобы поквитаться с тобой! И как удачно сложились звезды, что ты оказалась именно здесь, куда привел меня принц! Прощай, сестра, надеюсь ты попадешь прямиком в Хель! Царица громко рассмеялась и сжала в руках лопнувшее сердце. Брызнувшая кровь окрасила ее хищное лицо, густыми струйками стекла по рукам. Тело Асхейд глухо упало наземь. Алиша в ужасе уставилась на свою мать, что еще секунду назад был жива. Она не могла поверить, что ее мама, пекущая все время подгорающее печенье по выходным, читающая ей сказки перед сном, целующая мягкими губами в лобик, согревающая ее теплом своих уютных рук… действительно умерла? Ее… нет? Она никогда больше не улыбнется своей светлой улыбкой, пропитанной любовью, никогда не засмеется над очередной шуткой из телевизионного ток шоу, никогда не обнимет, не прижмет к своей теплой мягкой груди, успокаивая и даря чувство защищенности и тепла. Никогда не расскажет веселую историю и не будет поучительно читать мораль, отчитывая за совершенный проступок. Не скажет: « Я люблю тебя, милая…» и не прогуляется с ней по парку, крепко держа за руку. Алиша начала задыхаться от нехватки воздуха, грудь обожгло отчаянием, словно разъедающим жгучим ядом, замершее сердце пронзило острой всепоглощающей болью, сковавшей все тело. Внутри все застыло. В глазах стояли злые слезы. В небе начали собираться густые темные тучи, поднявшийся ветер бросил ее легкие белесые волосы в лицо, земля под ногами начала быстро застывать, покрываясь ледяными узорами. Стражницы, окружавшие ее, испуганно отшатнулись, но не успели скрыться, мгновенно обращаясь в застывшие в безмолвном крике ледяные статуи. Алиша тяжело дышала, выдыхая пар. Внутренности обдало холодом, но ей было уютно в этом холоде. По коже прошел мороз, тело начало обретать какой-то темный синий оттенок. Девочка отрешенно уставилась на свои посиневшие пальцы и обратила свой взор кристально-голубых светящихся глаз на замороженных стражниц. От ее взора они рассыпались на мелкие ледяные осколки под натиском истинной Йотунхеймской магии. Оглушительный взрыв заставил Алишу вздрогнуть и повернуть голову. Девочка пустым равнодушным взглядом уставилась на разъяренного Асгардского Бога, уничтожившего оковы и превратившего в пыль окружавших его змей. Грудь Лафейсона яростно вздымалась, он тяжело дышал и прожигал взглядом эту мерзкую ползучую тварь, что лишила его любимой. В его руках начал зарождаться голубой сгусток энергии. Агара ухмыльнулась и направила свой трезубец на него, готовая сражаться. Лафейсон вдруг неожиданно метнул шар в свою призрачную копию. Охваченный магическим пламенем Локи, оторвался от созерцания Алиши в истинном Йотунхеймском обличии и, пытаясь побороть отчаяние, сжигающее его сердце, медленно взглянул на себя самого. Это пламя не причиняло ему абсолютно никакого вреда. — Ты просто обязан все исправить. Если не исправишь — я найду тебя в любом из миров и лично распотрошу, и мне плевать, что я сам погибну от этого, — прошипел Трикстер своему бестелесному двойнику и тот, кивнув головой, исчез.