Наставник для Бога

« Я убил человека. Я убил его. Как я мог? Мы же не на войне… Да и во время войны я испытывал то же самое… Хотя нет… В этот раз все по-другому… Я позволил испытать себе удовольствие… Это унизительно… Я как будто предал свою душу… Так нельзя… Что я за человек?!» — Стив бессильно сжал кулаки и зажмурился, прикладывая закованные в наручники ладони к голове. Секунда. Две. Три. Вечность… «Как я мог? Нет. Это не я. Это точно был не я… Неужели я стал тем, кого ненавидел больше всего на свете? Неужели я — тот самый прогнивший слой человечества, которому я противостоял все это время? Я? Да? Да?! Черт возьми, это не я! Не я! Он заслужил. Да. Он это заслужил. Если так подумать, этот журналист не лучше самого Фюрера, который с равнодушием наблюдал за жестокой расправой над миллионами людей. Этот мужчина… Как он мог спокойно наблюдать за медленной смертью тех молодых парней?! Как он мог с таким хладнокровием делать мои снимки, в то время как им нужна была помощь?! Нет. Я не монстр. Это он. Они все. И я сделал то, что должен был. Мы не на войне? Нет. Мы на самой ожесточенной войне, где идет скрытая борьба на подсознательном уровне. Я понял это еще когда встретил Старка. Вот уж кто мастер искать лазейки в словах и поступках других. Опытный боец, нечего сказать. В сороковых мы воевали руками, а сегодня словами…» — задумчивый взгляд скользнул по обшарпанным синим стенам камеры, изрисованным различными надписями. От: здесь был Джонни 1982, и, заканчивая мудрыми философскими изречениями душевнобольного заключенного, уверявшего тюремщика в существовании суккубов, которые, по его же словам, приходили к бедняге по ночам и пытались выторговать его душу за пакет карамелек. « Я должен это как-то изменить. Но я не знаю как. Я просто не знаю…» Звон ключей заставил Роджерса вздрогнуть и поднять голову. Серую дверь камеры отворили и внутрь зашли агенты во главе с самим Ником Фьюри. Директор остановился, как всегда заложив руки за спину: — Здравствуй, Стив. — Здравствуйте, Ник, — не поднимая на него глаз, проговорил мужчина. — Стив, все будет хорошо. Пойдем с нами. Мы обязательно поможем тебе выкарабкаться. Роджерс лишь пожал плечами и усмехнулся. Фьюри кивнул своим агентам и они бережно подняли Роджерса с жесткой кровати и вежливо, аккуратно держа под руки, повели прочь из камеры. Всю дорогу до вертолета они молчали. Стив с горькой усмешкой думал о том, какими же способами Ник хочет помочь ему. В его голове пронеслись сотни мыслей о психлечебницах, жестоких экспериментах, лечении электрошоком, гипнозе, и даже пожизненном, а в его случае бесконечном заточении в секретной тюрьме Щ.И.Т.А. Или его снова заморозят? Ну, а что? Погеройствовал, спас мир и хватит с тебя, ложись в койку и жди, пока твое тело покроется толстым слоем льда. Стив даже не знал, почему он все еще не раскидал этих агентов и не убежал прочь. Хотя нет, все же знал. Чувство вины, пусть и небольшое, все же преследовало его. Как благородный человек с чистыми помыслами, он просто не мог избежать наказания за содеянное преступление. Смешно, не правда ли? Роджерса посадили напротив Фьюри на удобное мягкое сидение и закрыли дверь. Спустя несколько секунд вертолет взлетел, взяв курс на Вашингтон. Но Стив пока этого не знал. Да и ему было все равно, куда отвезет его начальник Щ.И.Т.А. Бесконечные минуты молчания, где от звука работающих лопастей вертолета, казалось, закладывало уши, растянулись на такое длительное время, что Роджерсу чудилось, будто они летят уже вечность. — Никто не узнает о твоем поступке, — тихий, четкий голос Ника нарушил тяжелое молчание. — Вам было необязательно это делать, — серьезно проговорил мужчина, склонив голову. — Мы доверяем тебе, Стив. — И поэтому я все еще в наручниках? — Мы не могли оставить без внимания твои заслуги перед государством, поэтому это дело было замято, даже не начавшись. — И что вы скажете его родным, его друзьям? — усмехнувшись, спросил Роджерс. Как же это раздражает. Да, он совершил преступление. Его должны наказать, как любого другого преступника, но вместо этого, убийство просто возьмут и спишут на какой-нибудь несчастный случай. Как же он ненавидит это все! Ложь, фальшь.Будь он обычным человеком, его бы уже давно скормили на растерзание заключенным в самой суровой тюрьме. — Несчастный случай. Стив чуть не рассмеялся, но вместо этого лишь покачал головой, еле сдерживая усмешку. Прогнившее общество. Прогнившие порядки. Прогнившие люди. Даже он. Все они. — Не справился с управлением на скользкой дороге и утонул в озере, так и не сумев отстегнуться и открыть дверь. Стив не выдержал и вспылил: — Вы понимаете, что… На крышу упало что-то тяжелое и, судя по звуку, металлическое. Вертолет тряхнуло так, что Стив упал прямо на Фьюри, который чуть было не завалился к пилоту. В колонках неожиданно заиграл хеви-метал. Дверь медленно, со скрежетом оторвалась. В кабину вступила чья-то закованная в красное железо нога. — Какая неожиданная встреча, — насмешливо проговорил обработанный компьютером голос Тони Старка.

***

Тор облегченно вздохнул. Победа. Победа! — ПОБЕДА! — громогласно заорал измученный громовержец, заставляя небо содрогнуться от своего яростного рыка. Выжившие воины поддержали его возглас, сливаясь с ним тысячью бравых мужских голосов, земля сотрясалась от восторженного стука копий. Сиф широко улыбнулась и повисла на Франдале, который тут же скривился от жуткой боли в груди. Женщина смущенно потупила счастливый взгляд и благодарно взглянула на разноцветное небо, величественно раскинувшееся над головой. Все ящеры были уничтожены и остатки многочисленной армии Читаури трусливо бежали прочь, скрываясь за непроглядной космической далью. Судьба странная штука. Всего за одну секунду она может даровать кому-то шанс на спасение, обрекая других на гибель. Странно ли верить в нее, или это просто неизбежно? Хотя, какая разница. Мы сами выбираем одну из тех тропинок, которую она нам уготовила. И все равно все будет так, как должно быть.

***

Локи снился странный сон. Он падает в какой-то разноцветный фиолетово-розовый круговорот звездной пыли. В его руках светящееся солнце. Оно греет, но в то же время, обдает леденящим холодом. Локи пытается выбросить его, но не может оторвать рук. Вокруг ничего. Темнота. И эта вращающаяся фиолетово-розовая воронка, в которую его затягивает все сильнее и сильнее. Локи вдруг понимает, что ему очень хорошо и уютно в этом месте. Он чувствует, что если просто закроет глаза, то останется в этой сладостной дреме навечно. Ни беспокойства, ни тревог, ни суеты. То, к чему стремятся все. Особенно после смерти. Умиротворение. Пронзительный крик Алиши заставил Лафейсона вынырнуть из затягивающего космического круговорота и резко распахнуть глаза. Мужчина сорвался с дивана и, на бегу поправляя тесный розовый халат до колен, кинулся в комнату малышки. Алиша лежала на кровати, крепко зажмурившись и прижав руки к голове. Всего в миллиметре от лица малышки валялись отломанные острые доски и куски рухнувшей крыши. Эвелин извивалась где-то на пороге между своей комнатой и комнатой дочери, отчаянно пытаясь выпутаться из завернувшегося вокруг её ног одеяла. Лафейсон поднял голову вверх и увидел приличную дыру в потолке, размером чуть ли не с Адольфа, а это большой плюшевый медведь, а не какая-то миллиметровая пародия на игрушку. На улице моросил небольшой дождь, и на лицо Алиши то и дело падали неприятные липкие капли. Локи поспешно подошел к ней и, отодвинув груду обломков, поднял малышку на руки. Эвелин наконец-то выпуталась из одеяла и, чуть ли не спотыкаясь, подбежала к Локи. Женщина забрала малышку у принца и, заплакав, прижала к себе. Эвелин то и дело целовала её в лоб, сжимая её маленькое тельце так, что девочка начала сопротивляться. — Мам, ты меня так придушишь, — просипела Алиша. — Боже, боже, боже… моя девочка…спасибо тебе, — шептала мать, прижав свою голову к голове дочери и слегка покачивая ребенка из стороны в сторону. Лафейсон стоял совсем рядом и взволнованно смотрел на испуганную Эвелин и чудом выжившую Алишу. Всего несколько миллиметров и длинный гвоздь, торчащий из обломков крыши, мог пропороть не кровать, а голову девочки. Сама малышка чувствовала себя вполне прекрасно, чего нельзя было сказать о её чуть ли не поседевшей от страха матери. Локи мягко взял женщину за плечи и подтолкнул в направлении спальни. Эвелин послушно пошла вперед и положила на свою кровать дочь, после чего закрыла лицо руками, плача тихо и совсем беззвучно. При виде этого, в сердце мужчины что-то шевельнулось, а все внутренности словно обдало ледяной волной. Лафейсон тихо присел рядом и, с сильно бьющимся сердцем, прижал вздрагивающую женщину к себе. — Тебе надо успокоиться, — твердым голосом проговорил Локи, пытаясь унять свое собственное беспокойство. Всего миллиметр и её бы не стало. — Спасибо тебе, — тихо прошептала Эвелин, нежно обнимая Лафейсона и положив голову ему на грудь. Локи вздрогнул и медленно сжал ладонью её мягкий теплый бок. Почему рядом с этой женщиной ему так спокойно? Словно она имеет над ним какую-то власть. Но от этой власти ему не тягостно и не душно. Он будто свободно парит в небесах, широко расправляя крылья. И этот полет, который дарит ему тихую радость и умиротворенное, счастье, — он ни с чем несравним.