Наставник для Бога

Как только Эвелин с Алишей ушли, Лафейсон вздохнул спокойно. Его план сработал. Эта женщина ничего не заподозрила. Наоборот, она даже прониклась к нему доверием и симпатией. Хоть Локи и потерял магические способности, некоторые врожденные таланты у него все же остались. Правда, почему-то вместо ожидаемого триумфа, он впервые за долгое время испытал гложущую его сердце вину. Трикстер всегда любил жестокие игры, но сейчас он отчетливо ощущал, что в этот раз перегнул палку. Еще чуть-чуть и он бы никогда не простил себе этой выходки. Локи бросил злой взгляд на обломки крыши, валяющиеся на кровати Алиши. Этого больше никогда не повторится. Он пообещал сам себе. Еще тогда, когда увидел съежившуюся от страха малышку и её перепуганную до смерти мать. Это был всего лишь рычаг давления. Но почему же тогда так больно и тяжело на сердце? Раньше он делал вещи намного хуже, но сейчас… Сейчас он ненавидел сам себя, упрекая за несовершенный план. Он мог провернуть все по-другому. Но не сделал этого. Зато теперь, женщина верит ему, считает благородным спасителем её дочери и потому, её отношение в корне изменилось к тому, кто готов прийти на помощь, выслушать, поддержать, - глупо и так типично для смертной… И вообще, по сути, он не спасал Алишу. Он прибежал уже тогда, когда все случилось, и просто взял её на руки, стараясь выглядеть как можно более заботливым и встревоженным. И это сработало. Даже тот взволновавший его сердце поцелуй, от которого было так тяжело оторваться, лишь укрепил в женщине мысль о том, что он действительно хороший, добрый и понимающий. Наверняка, она сейчас раздумывает над тем, как могли другие очернить пустой клеветой столь отзывчивого и доброго мужчину. Губы Лафейсона тронула горькая усмешка. Эта смертная глупа, раз не подозревает, почему он все еще здесь. Но не ради ли того, чтобы остаться он затеял столь опасную авантюру? Глупо. Слишком опасно, беспечно и… неправильно. Хоть он и продумал все до сантиметра, это не спасало Трикстера от угрызений совести. Локи прислонился к дверному проему и, вскинув голову вверх, с отвращением к самому себе разглядывал мерно плывущие облака сквозь дырявую крышу. Он действительно сделал это. Он поставил под угрозу жизнь единственного существа, которое безоговорочно доверяло ему и всячески старалось поддержать, когда ему было одиноко. Больно… Слишком больно и паршиво осознавать то, что даже спустя столько времени, монстр в его душе никуда не исчез. Локи опустил вниз пропитанные болью голубые глаза. « Никогда…никогда я больше не причиню ей вред...»

***

Пусто. В неровно-высеченном каменном зале не было ни души. Отсутствовала даже стража у дверей. Несколько тяжелых грязных капель с противным липким звуком упали в небольшое загнивающее болото у трона. Пугающее затишье рухнуло в один момент: скользящие звуки множества змеиных хвостов и их яростное шипение буквально за секунду наполнило тронный зал. Стражницы в помятых доспехах осторожно вели под руки свою раненную царицу. Агара, скривившись от жуткой боли в боку, шипела на всех подряд, называя безмозглыми ничтожествами, которые ничего без нее не могут. В своей отупляющей ярости она ужалила своих подопечных длинным раздвоенным языком, мгновенно отправив их в Хель. Следующие две стражницы, бесстрастно переползя через парализованные трупы предшественниц, с некоторой опаской в хищных янтарных глазах, аккуратно взяли царицу под чешуйчатые руки и повели в опочивальню. За Агарой тянулся прожигающий каменные плиты след, - липкая ядовито-желтая кровь, толчками вытекающая из её рваной раны на распоротом правом боку. Царица часто дышала, вздымая высокую грудь, и чуть не потеряла сознание, когда её повели вниз по каменному коридору. От резкой смены давления она покачнулась и чуть не сползла на пол, но подопечные вовремя удержали свою прекрасную Агару от падения. Добравшись до самой глубокой и темной норы на нижнем уровне Катаама, - каменного дворца Муспельм, змееподобные воительницы аккуратно уложили свою царицу на сухую и теплую болотную траву, поспешно отползая поодаль, дабы не отправиться вслед за умершими подругами. Темно-зеленый шипастый лоб Агары покрыла испарина, змея то и дело закатывала янтарные глаза, слишком часто моргая двойными веками и мотая головой из стороны в сторону. Её дыхание участилось, руки прижимались к распоротому топорами Ванахеймов боку, отчаянно пытаясь удержать вытекающую кровь, которая с шипением прожигала траву. В нору ворвалась шаман Идриг с лечебными травами. Она склонилась над умирающей царицей и, помазав её лоб какой-то черной мазью, принялась напевать древнее заклинание, попутно перебирая в когтистых морщинистых руках травы, которые ведьма прикладывала к ране. Над Агарой закружилась легкая золотистая дымка, соединяясь тонкой нитью с черной меткой на лбу и растекаясь по всему телу. Травы, приложенные начали стремительно увядать, иссыхая и сворачиваясь. По мере того как они сгнивали, рваные края раны стягивались. Агара стала дышать ровнее, испарина исчезла. Царица подняла вверх острый подбородок и с облегчением закрыла глаза. По темному залу прошелся быстрый ропот восхищенных Муспельм. Их царица жива, а значит они выиграют еще множество битв... - Ей нужен отдых, - проскрипела старческим голосом Идриг, проводя над Агарой чешуйчатыми руками, - ведите плененных Ванов в подземные тюрьмы. Змеи с тихим шуршанием расползлись, оставляя царицу наедине с шаманом. Идриг склонилась к самому уху женщины и с болью в глазах прошептала: -Скоро мы откроем портал, Агара. И ты поквитаешься со всеми, кто тебя предал…