Наставник для Бога

Эвелин вернулась домой с приподнятым настроением. В садике Алишу поздравили абсолютно все дети, некоторые даже пришли с подарками, воспитательницы принесли большой кремовый торт с пятью свечками, которые малышка с воодушевлением задула, загадав самое заветное желание в своей жизни — чтобы мама никогда от нее не уходила, и они всегда были вместе. Затем, дети немного потанцевали, поиграли, и Эвелин, оставив дочь на попечение профессионалам, со спокойным сердцем ушла домой. — Привет, — женщина по привычке бросила коричневую сумку на столик возле дивана, и с каким-то теплым чувством, разлившимся в груди, посмотрела на Локи, который в данный момент стоял к ней спиной, приделывая к желтому воздушному шарику красную ленточку. — Ну наконец-то, женщина. Долго же тебя не было, — усмехнувшись, проговорил Трикстер, поворачиваясь к ней. Он прикрепил ленточку и отпустил шарик, который тут же устремился вверх и « прилип» к потолку. Эвелин окинула комнату веселым взглядом и, засунув руки в карманы джинсов, улыбнулась: этот Локи успел надуть около десяти разноцветных шариков, празднично висевших под потолком. Маленькая гостиная сразу приобрела какой-то уютный и яркий вид. Алиша очень обрадуется, когда увидит это. — Как красиво… И празднично. Ты молодец, Локи! Спасибо, — дрогнувшим в конце голосом проговорила Эвелин. С глубоко запрятанным удивлением она наблюдала, как мужчина приближается к ней с самым, что ни на есть, заговорщицким видом. — Дай руку, женщина, — холодно потребовал принц. При этом его голубые глаза как-то хитро поблескивали. Эвелин пристально посмотрела в эти обманчиво честные глаза и, усмехнувшись, спрятала руки за спину: — Нет. Локи хмуро поднял одну бровь и требовательно выставил вперед ладонь. Женщина на секунду засомневалась, но его взгляд был таким уверенным и не терпящим возражений, что она с опаской протянула руку. Асгардский принц с коварной ухмылкой схватил её, и Эвелин тотчас же ударило током. Да, наэлектризованные шарики — это вам не игрушка. Хотя, судя по довольному лицу Лафейсона — очень даже веселое занятие. — Ах ты паршивец! — возмутилась женщина, пытаясь ударить его. Бог Обмана и Лжи, засмеявшись, ловко увернулся от удара, и от следующего тоже, и от следующего, и, в конце концов, поймал руки Эвелин, крепко сжав в запястьях. — Нехорошо поднимать руку на Бога, — неожиданно серьезно проговорил мужчина, гипнотизируя её своим пристальным взглядом, — мало ли какое наказание последует за этим… Женщина засмеялась и вывернулась из его крепкой, но очень нежной хватки: — Я тебе еще это припомню, — Эвелин по-приятельски похлопала царевича по плечу, и, заметив расстегнутую пуговицу на уровне груди, потянулась к ней. — Не надо, — тихо поговорил Локи, мягко остановив её ладонь. Он сжал её пальцы и прижал к своей груди. Эвелин, вздрогнув от неожиданности, почувствовала как неровно и тяжело бьется его сердце. Лафейсон пристально смотрел на нее, а Эвелин даже боялась поднять взгляд. Потому что нельзя… Она не хочет обманывать его. Она не хочет дарить ему ложной надежды. Да, он симпатичный Асгардский Бог, но она знает его всего один день, и завтра он уйдет. Какие поцелуи? Какая…нет, это абсурд… А если сейчас она поддастся этому секундному порыву, то обязательно откроет свое сердце. Так всегда было. Стоит довериться — и ты влюбляешься. Влюбляешься — и страдаешь… Хватит… Эвелин медленно вытащила свою ладонь из его дрогнувших пальцев и нервно улыбнулась, скрывая свое волнение: — Помоги мне пожалуйста… Под диваном лежит растяжка, которую надо повесить над комнатой Алиши. Локи усмехнулся и, бросив ироничный взгляд на Эвелин, опустил голову. Эта женщина глупа… Видит же, как он к ней относится, и все равно не подпускает. А он хочет её, она должна принадлежать только ему и никому больше. Ну ничего. Он все равно своего добьется… Мужчина поднял диванные подушки, но Эвелин, засмеявшись, сказала, что растяжка находится « под» диваном, то есть надо взяться за края, приподнять и вытащить вперед. Локи нагнулся, нащупал руками те самые выступы, приподнял, потянул на себя и тут же с грохотом отпустил, схватившись за прищемленные пальцы. — Я же говорила, что припомню тебе это, — закусив губу и коварно ухмыляясь, проговорила Эвелин. Она посмела дерзить самому Богу? Лафейсон зло развернулся к ней и, схватив за руки, крепко прижал к себе, с силой сжимая ладонью её горячий бок: — Что, доигралась? — яростно прошептал царевич, касаясь её лбом и пристально глядя в испуганные темно-серые глаза. Принц придвинул её к себе и, запустив пальцы в длинные мягкие волосы, жестко поцеловал.

***

Пышное убранство золотого дворца поражало воображение: величественные и грозные статуи; отливающие неповторимым блеском колонны; душистые цветы в расписных вазах, — все это меркло перед празднеством, которые Асы устроили в честь победы над Читаури. Боги и Богини, в своих лучших изысканных нарядах, гармонично смотрелись на фоне этой царственной обстановки. В огромном зале, смежном с тронным, в самом разгаре проходил пир: столы ломились от яств, ядреное вино лилось рекой, ударяя в головы даже самым стойким бойцам, — лишь Вольштагг громогласно требовал еще, со звоном разбивая добротный бокал из бронзы о золоченый пол. Под задорную музыку радостно кружились пары. В ярко-освещенной зале царило безудержное веселье и неумолкаемый смех. Прекрасные валькирии сидели бок о бок с бравыми воинами и, томно улыбаясь, поздравляли с победой. Большинство солдат молчали, в душе испытывая праведное негодование, — ну еще бы! Почему они должны воевать, умирать и страдать из-за того, кто заточен в тюрьме? Почему нельзя было обойтись без жертв, просто выдав Читаури этого подлого предателя? Будь они на его месте, им бы не светило такое счастье. Так почему же тогда Всеотец не освободил младшего царевича, раз так рьяно защищает его от врагов? Да, эти мысли были на уме у многих, кто потерял своих друзей в жестокой битве. Но, терпкое вино так сладко томилось на губах и заволакивало разум нежной пеленой, что ни о чем плохом думать не хотелось… Тор сидел за широким столом вместе со своими друзьями, пил, громко гоготал, но сердце его не покидало ощущение, что еще не конец… Что-то обязательно произойдет. И судя по неприятному зуду внутри — что-то весьма нехорошее… — И он как подымет меня! Как бросит на скалы! — стол сотрясся от тяжелого удара могучих рук, — И стоит весь такой грозный. Рожа бледная, как у утопленника, в руках топор. Ну, думаю, все, конец тебе, дохлая ты детина. И как раскручу свой топор! Как кину ему прямо в глаз! Так он и повалился наземь, совсем без чувств, да. — Врет и не краснеет! — весело возмутился Франдал, стукнув рукой по столу, отчего несколько бокалов с вином подпрыгнули и разлились. Асы за столом взорвались хохотом. Одурманенный вином Вольштагг обиженно взревел и грозно сдвинул брови, намереваясь как следует навалять этому выскочке, но внезапно взгляд его уставился в одну точку и воин побледнел, мгновенно протрезвев. Сиф чуть не подавилась вином, шокировано уставившись за спину Тора. — Может, ты объяснишь мне, что происходит? — холодный и надменный голос раздавшийся за спиной, заставил Тора вздрогнуть. Смех застрял в горле Громовержца. Он ошеломленно повернул голову влево, и сердце его ушло в пятки. Предчувствия не обманули Бога. Все действительно очень и очень плохо… Бесплотные пальцы легли на плечо Громовержца. — Ну так что, братец? Поведаешь мне, почему я оказался заточенным в какой-то отвратительной зеркальной тюрьме, в цепях, в наморднике? И почему я выгляжу как призрак? — Локи…