Наставник для Бога

Локи еще никогда так хорошо не высыпался. Когда ты являешь в своем обличии Вселенское Зло, обиженное на отца и старшего брата, спать много не получается, и все время приходится быть на чеку. Сейчас же, сладко потянувшись, и довольно щурясь, словно объевшийся сметаны кот, Локи, наконец, соизволил открыть миру свои небесно-голубые глаза. Только он хотел порадоваться новому отвратительному дню в Мидгарде, яркому полуденному солнцу, как радоваться пришлось жирной заднице, растекшейся по скамейке прямо перед его носом, обтянутой черными легинсами так, что в прорезь между ягодицами можно было спрятать всю армию Читаури. Испытав дичайшее отвращение, и с трудом усмирив рвотные позывы, Лафейсон вскочил со скамьи и, пытаясь выбросить из головы увиденный кошмар, бесцельно побрел по парку. Локи уже равнодушно проходил сквозь людей, находя это лишь немного забавным. Так, он увидел, что внутри молодая женщина лет тридцати почти ничем не отличается от шестидесятилетнего мужчины: такой же набор органов, в таком же порядке и с теми же функциями. Из всего этого Локи сделал один-единственный вывод: устроены люди скучно и разбирать их по частям представлялось уже не таким интересным занятием. Огромный Центральный Парк, пышно-зеленый, с кучей переплетающихся дорожек и гладко подстриженной травой, залитой ярким солнечным светом, являл собой прекрасное зрелище. За небольшими резными оградами цвели нежные розы, наполняя воздух удивительно-сладким ароматом. Навстречу Лафейсону попадались молодые мамы с колясками, влюбленные пары, не замечавшие ничего вокруг, кроме друг друга; несколько студентов, держа под подмышками конспекты и лекции, спешили на учебу; радостные дети, звонко крича и смеясь, бегали по широким детским площадкам и играли в догонялки. Если бы Локи мог хоть кто-то увидеть, то царевич непременно изобразил бы отвращение. Но сейчас, он просто пошел дальше, глядя на этот до омерзения счастливый мир и испытывая лишь тоску, глубоко поселившуюся в его истерзанном сердце. Вон, две подружки идут и мило щебечут о предстоящем выпускном. Локи презрительно усмехнулся, узнав, что несоответствие понравившегося платья и любимых туфель, страшнее ядерной войны, а отсутствие партнера — величайший позор всех времен и народов. «Что у этих смертных в голове?» — подумал черноволосый мужчина, провожая задумчивым взглядом двух школьниц: «Неужели они всерьез думают, что такие мелочные вещи важнее всего остального? Как же они жалки… Они не заслуживают, чтобы жить, раз убивают свое драгоценное время на такие ничтожные прихоти… Будь у меня мои силы, я бы избавил мир от этого мусора…» Так прошел еще один день… Солнце начало клониться к горизонту, на улицах зажглись первые фонари. Бесцельные скитания по «Городу Роз», фальшивый интерес к архитектуре, к людям… Пустая трата времени… Лафейсон так ничего и не придумал. Он просто не знал, как вернуть себе тело, как сделать так, чтобы его присутствие в этом мире заметил хоть кто-нибудь из смертных — тогда он смог бы связаться с Селвиком, а уж ученый быстро бы сообразил, как помочь сбежавшему Асгардийцу. Еще один факт не давал покоя уставшему от тяжелых дум царевичу… Стыдно, слишком унизительно в этом признаваться, но Богу Обмана не хватало общения. Простого человеческого общения. Разговоры с самим собой, конечно, хороши, только вот быстро сходишь с ума от этого. Ему нужен хоть кто-нибудь, с кем он сможет поговорить, кто поймет его муки, или просто усластит слух словами покорного повиновения. Кто-то, кого он сможет потом убить, вдоволь насладившись своим превосходством над смертными. Локи не был жесток, нет. Просто он ненавидел глупость, а, по его мнению, все люди глупы и недостойны столь пристального внимания Богов. Наследник трона Йотунхейма совершенно не понимал, как Тор мог влюбиться в одну из этих глупых мартышек? Громовержец даже готов был пожертвовать всем ради нее. Это ведь смешно. Просто смешно. Локи верил в любовь, но не между Богами и смертными. Люди слишком жалки для такой великой почести как любовь самого Бога… Мужчина дошел до самой оживленной улицы города. Здесь находилось множество больших торговых центров, высоких небоскребов, по обе стороны дороги тянулись ровные ряды ресторанов и магазинов. Среди шумного города, спешащих куда-то людей, обремененными своими ничтожными проблемами, Локи все же ощущал себя покинутым и одиноким. Где-то глубоко-глубоко в душе ему даже было немного страшно сгинуть в абсолютной безмолвности, без какой-либо связи с окружающим миром. Вечное одиночество живописно рисовалось Лафейсону весьма тяжелым, ужасным и мучительным. Находясь в круговороте Мидгардской жизни, среди тысяч разговаривающих, смеющихся людей и не имея возможности поговорить с кем-то — пытка даже для самых стойких и сильных. Локи чувствовал гнетущую тяжесть столь суровой реальности и не знал, как избавить свое сердце от тоски. И вот судьба, словно услышав безмолвный крик души одного из тех, кто сам недавно вершил судьбы других, решила сжалиться над несчастным Богом… Проходя сквозь безликий поток людей на большом перекрестке, Локи вдруг почувствовал на себе полный страха пристальный взгляд. Лафейсон посмотрел куда-то сквозь толпу и, в ста метрах от себя, увидел маленькую светловолосую девочку лет четырех-пяти с огромными, слишком яркими для ребенка светло-голубыми глазами, широко распахнутыми от ужаса. Мужчина взволнованно подумал, что ошибся, и что девочку напугало что-то другое, но стоило ему подойти еще ближе, как малышка в страхе схватилась за мамину руку и начала усиленно трясти её, привлекая внимание: — Мама! Мама! Мамочка! Там какой-то дядя страшный проходит сквозь людей! Мама, мне страшно! — из глаз девочки покатились крупные слезы, и у нее началась истерика. Прохожие с удивлением смотрели на маленькую девочку в коротком желтом платье с утятами, которая стоя посреди пешеходного перехода, разразилась громкими рыданиями. Испуганная мать взяла дочь на руки и, прижав к себе, начала успокаивать: — Все хорошо, милая! Тебе просто показалось! Все будет хорошо! Мама рядом! Не плачь, Алиша, я никому в обиду тебя не дам! — приговаривала женщина, гладя девочку по голове и целуя свое дитя в маленький лобик. — Алиша, значит… Что ж, приятно познакомится, теперь я — твой новый друг. Если будешь слушаться меня и делать, что я прикажу — твоя мама останется жива, — хищно ухмыляясь, проговорил Локи, вплотную подходя к девочке, почти нависая над ней. Малышка в страхе подняла глаза и, увидев злое, оскалившееся лицо мужчины, зарыдала с новой силой. Её маленькие ручки крепко-крепко обхватили мамину шею, а сама Алиша испуганно спрятала лицо, зарывшись в её волосах, словно в самом надежном укрытии. Ведь кто, как не мама защитит от всего на свете?