Наставник для Бога

— Джейн… — в первые секунды, когда Тор увидел её прекрасное лицо, он, кажется, забыл обо всем на свете. Родные темно-карие глаза, сводящие с ума скрытой в них тайной, жгущей страстью. Её великолепные нежные губы, достойные только поцелуев Богов, её тело, будоражащее сознание, вся она — прекрасней самой Фреи. — Тор? — девушка ошеломленно стояла посреди своей кухни в одной большой белой футболке, с пакетом молока в руках, и в её глазах боль смешалась с радостью, а слезы счастья заставили сердце Бога дрогнуть и сладостно рухнуть в пропасть. В мгновение ока он оказался рядом с ней, бережно прижимая её хрупкое, словно хрустальное тело к себе, нежно гладя её мягкие темные волосы, целуя лицо, смахивая слезы горячими губами. В груди щемило от счастья. Мужчину просто разрывало изнутри жгущее желание бросить все дела и остаться рядом с ней, навсегда. Каждый день держать её в своих руках и никогда не отпускать, наслаждаться её красотой, её телом, любить её, оберегать… Громовержец с трудом подавил в себе желание раствориться в жарких объятиях и медленно отстранился от распухших страстных губ Джейн. Блондин нежно провел своей ладонью по гладкой щеке любимой женщины и, пристально заглянув в её глаза, тихо проговорил: — Прости… Но мне нужна твоя помощь… Только обещай, что никто об этом не узнает. Джейн в забвении закрыла глаза, накрыв своей ладонью пальцы Тора: — Хорошо, но у меня есть одно условие. Ты расскажешь мне все это после… — После чего? — недоуменно спросил Громовержец, невинно хлопая длинными, как у барышни ресницами. — Хм, — Джейн хищно улыбнулась, и в её глазах появился какой-то странный, почти маниакальный блеск. Девушка толкнула Тора пальцем в грудь, заставляя мужчину немного пошатнуться и упереться в кухонный стол. — Сейчас узнаешь… Сильные чувства так захлестнули девушку, что она больше не могла сдерживаться. Она буквально накинулась на широкоплечего блондина, вцепившись руками в его сильную спину, и отчаянно целовала. Что ни говори, а хранить верность Богу тяжело, особенно если не уверенна, что он когда-либо снова появится в твоей жизни. Тор сначала было хотел отстраниться от нее, ведь у него важнейшие дела в Мидгарде! Но как можно устоять перед прекраснейшей из всех женщин, особенно если по твоему телу разливается неистовый жар, захватывая все твое естество, который не дает думать ни о чем другом, кроме острого желания погасить этот огонь? Но сделать это можно только одним известным всем способом. — Что же ты со мной делаешь? — тяжело дыша, прошептал Тор, затуманенным взглядом смотря в её полуприкрытые глаза. Он чувствовал, как разум застилает сладкая пелена наслаждения. — То же самое, что и ты со мной, — Джейн на миг оторвалась от поцелуя, пытаясь стащить все эти железяки с тела любимого мужчины, но её пальцы лишь глухо царапали холодный металл. Тор не мог больше ждать. Зарычав, словно дикий зверь, он в нетерпении дернул за несколько кожаных ремней и доспехи со звоном упали на пол. Наконец, справившись с нижней частью брони, мужчина одной рукой стянул с девушки футболку и подхватил женщину на руки. Он крепко прижал Джейн к себе, сливаясь с ней воедино и ощущая разливающееся тепло вокруг своей плоти. Бог никогда в жизни не слышал ничего сладостнее, чем её полные наслаждения глухие стоны. Она была в тысячу раз лучше, чем самые искусные богини любви Асгарда. Мужчина полностью отдался этому всепоглощающему головокружительному чувству, от которого сбивалось дыхание и сердце стремилось выпрыгнуть из груди. Настолько сильно, что не заметил, как раскрошил кухонный стол. Пришлось снова подхватить Джейн на руки, а она, казалось, только этого и ждала, крепко обхватив широкие плечи любимого руками. Закончили они свое затянувшееся приветствие возле разрушенной стены. Джейн, вся помятая и растрепанная, счастливо улыбалась, напрочь отказываясь отпускать шею Громовержца. Тор довольно засмеялся, взглянув в эти упрямые хитро-блестящие темно-карие глаза, и отнес девушку в спальню, бережно положив на широкую кровать. Мужчина прилег рядом и пытался вспомнить что-то важное, о чем он хотел рассказать Джейн, но мысли путались и сбивались. В голове царил хаос, в сознании то и дело всплывало пленительное тело Джейн, её разгоряченное лицо с полураскрытыми в наслаждении губами. Блондин почувствовал, как жар снова начал подниматься вверх, от чего все мысли тут же разлетелись, уступив вновь нахлынувшему желанию. Девушка заметила недвусмысленный намек Асгардского принца и, засмеявшись, поцеловала мужчину. Тор загреб её одной рукой и, нависнув над ней, подмял под себя. Стоит ли говорить, что «важный разговор» с Джейн затянулся до глубокой ночи? Признаться, весьма сладкой и самой желанной ночи в их жизни…

***

Локи был счастлив. Он и подумать не мог, что в его душе может поселиться такая трепещущая детская радость от того, что ты, наконец-то кому-то угрожаешь, унижаешь и издеваешься, даже если это всего лишь мелкая смертная девчонка. Главное, что она его слышит и вопит от ужаса каждый раз, когда Трикстер подносит свои тонкие пальцы к шее, её ничего не подозревающей матери. Лафейсон шел по оживленной улице рядом с ними и забавлялся, рассказывая девочке какие адские муки ожидают её любимую мамочку, если Алиша не подчинится его воле и не выполнит то, что он прикажет. Малышка сидела на руках у довольно молодой женщины, которая была одета в какую-то ужасную мешковатую вязаную белую кофту с перекинутой через плечо коричневой тряпичной сумкой, и бесформенную темно-розовую юбку до пола. Дополняли этот весьма безвкусный образ омерзительно-ржавого цвета волнистые волосы, темные корни которых уже прилично отросли. Хоть царевич и испытывал эстетическое отвращение, глядя на бедно одетую женщину, когда он приближался к ней, то чувствовал нежный медовый аромат, исходящий от её чистой кожи. Такой теплый и чарующий запах, свойственный только матерям — оставляющий чувство защищенности и тепла. Лафейсон зло отвернулся от женщины, и с толикой грусти в глазах опустил голову, вспомнив, что Фригг имела похожий аромат. В детстве, когда мать укладывала их спать, Локи точно так же, как этот человеческий ребенок, зарывался носом в плечо матери и, чувствуя себя защищенным от всего мира, спокойно засыпал в её руках, вдыхая этот нежный трепещущий запах. В глазах Трикстера на миг мелькнуло отчаяние и мужчина приобрел какой-то потерянный, расстроенный вид. Он всего лишь хотел, чтобы его любили. Неужели он многого просит? — Так, Алиша, успокойся! Мне это надоело! Ты же сама говоришь, что он проходит сквозь людей? Это значит, что он ничего не сможет мне сделать! — сердито воскликнула женщина. В её твердом строгом взгляде совершенно обычных, ничем не выделяющихся темно-серых глаз, можно было прочитать смешанные чувства тревоги и любви. Любая мать испугается, когда твой ребенок начинает ни с того, ни с сего плакать и говорить, что тебе угрожает её вымышленный друг. — Правда-правда? — девочка недоверчиво посмотрела на мать, вытирая маленькими кулачками свои слезы. Женщина мягко улыбнулась: — Если твой вымышленный друг тебя пугает, просто закрой глаза и уши — и он перестанет тебя мучить. Локи с ненавистью посмотрел на эту жалкую смертную, которая посмела дать такой совет его маленькой жертве. Естественно, у нее ничего не получится. Это другие не могут видеть и слышать его, но раз Алиша каким-то образом видит его, значит, наверняка он может её коснуться. Лафейсон протянул свои тонкие аристократичные пальцы к руке девочки, надеясь схватить её, но в этот момент молодая мама отдала своей дочери наушники с плеером. Включив сборник детских песен, девочка внимательно посмотрела на только что пугавшего её мужчину. Увидев, что он не может причинить ей вреда, малышка счастливо засмеялась. Она не слышала его проклятий, зато за его разъяренным лицом было забавно наблюдать под веселую детскую песенку о цыплятах. Он что-то кричал ей, кажется, даже угрожал, пытался ударить её своей рукой, но все это было бесполезно и выглядело так смешно под веселую музыку, что Алиша продолжала звонко смеяться. — Ты! Ничтожное насекомое! Ты еще поплатишься за свое непочтительное и дерзкое отношение к самому Богу! Как только я верну свою силу, вы все сдохнете! — ядовито шипел Трикстер, которого буквально трясло от злости. Как жаль, что он не может сорвать с нее эти наушники, из-за которых она перестала воспринимать его угрозы, и не может уничтожить её. Девочка горделиво вскинула голову вверх и показала страшному дяденьке язык. Локи с бессильной яростью стиснул зубы. Делать нечего, придется искать другой способ воздействия на эту маленькую девчонку. И тут царевича словно поразило громом. Как же он раньше не догадался?! И что вообще с ним происходит? Ведь он всегда знал как действовать, как играть свою роль, какие нужные слова говорить. А сейчас… Похоже, он сдает свои позиции… Локи только что осознал свою ошибку. Ему надо было предстать перед ней добрым духом и тогда девчонка выполнила бы все, что он ей скажет. Черт, черт, черт! Ну почему же он раньше об этом не подумал? Опять просчитался… Что ж…придется как-то исправлять ситуацию. Надо уверить девчонку в том, что он хороший и подружиться с ней. Единственное, чего опасался Лафейсон — это её матери. Эта серая мышь посмела вмешиваться в его дела. Другая мать на её месте не поверила бы своему ребенку и разозлилась бы на все эти глупости про духов, но эта не только внимательно выслушала своего ребенка, но даже нашла способ оградить свою дочь от Лафейсона. Исходя из своих знаний о современных земных женщинах, зацикленных на себе или на каких-то материальных вещах больше, чем на своих детях, он думал, что без труда сможет подчинить эту девчонку. Но, получается, он не так хорошо осведомлен о Мидгарде, как ему казалось. Придется исправить эту весьма досадную ошибку, ведь ему нужно как можно скорее связаться с Селвиком и вернуть свою силу.