Наставник для Бога

— Госпожа… Он обманул нас. Нам не стоило доверять Богу Лжи и Коварства… — Да… Ждать более нет смысла. Приступайте к созданию портала. — Слушаюсь… — Асгардский сосунок… — прошипела женщина, — ты поплатишься за то, что обманул наше доверие! Царица взмахнула темно-зеленой чешуйчатой рукой и изображение девяти миров зарябило и исчезло. Зеркало снова стало обычным болотом из грязи и камней, из которого, по сути, состоял весь Муспельхейм. Женщина оскалила два ряда острых почерневших зубов и, зашипев, нырнула в болото, взмахнув толстым змеиным хвостом.

***

Даже сквозь сон Лафейсону было как-то неуютно. Сочные образы Асгардских богинь медленно таяли, уступив место стойкому ощущению, что на него кто-то пристально смотрит. Открыв глаза, Локи увидел Алишу в белой маечке и штанах с мишками. Малышка была крайне серьезной и, c видом великого заклинателя африканских духов, водила над царевичем руками. Мужчина удивленно вскинул черные брови: — Что ты делаешь?! Девочка сначала испугалась, но затем, звонко рассмеявшись, убежала так быстро, что в воздухе мелькнули лишь её две тоненькие белые косички с ярко-розовыми резинками в форме розочек. Лафейсон, все еще пребывая в недоумении, раздраженно приподнялся на диване и увидел перед собой Эвелин, которая сидела прямо на царевиче, беззаботно поглощая сладкий трюфельный тортик. Женщина с легкой улыбкой на губах смотрела какой-то романтичный фильм и мирно попивала чаек. Бога приятно удивил её сегодняшний внешний вид — белая майка и красные домашние шорты в желтый цветочек, показывающий, что за бесформенной уличной одеждой скрывалось весьма привлекательное тело бывшей спортсменки. Её теперь уже темные волосы орехового цвета, — и когда только успела покрасить? — были собраны в пышный пучок, открывая взору принца нежную шею с несколькими завитками выбившихся прядей, откуда исходил тот самый манящий аромат. Вспомнив, каким чудным он оказался при их первой встрече, Лафейсон поддался внутреннему желанию и аккуратно склонился над женщиной, еле касаясь бесплотными ладонями её плеч. Почти уткнувшись носом в её шею, он с упоением вдохнул этот сладкий медовый аромат и, наклонив голову начал следовать за его тонким следом по ключицам, спускаясь все ниже и ниже. И почему этот мед его так привлекает, и кажется таким знакомым? Сама Эвелин не представляла ничего интересного для Локи, но вот её аромат… Женщины всегда пахнут по-разному, у каждой свой вкус, но именно этот аромат полностью наполнял Локи, заставляя его разум затуманиваться, а сердце замедлять свой ритм. Самым ярким этот цветочный запах оказался возле её ключиц. В этот момент Локи пожалел, что он всего лишь призрак — так хотелось с силой смять её грудь, почувствовать приятное тепло мягкой плоти, жестоко впиться зубами в эту светлую кожу, сделать ей очень и очень больно, так — чтобы она закричала. От этих мыслей царевич только разозлился и, резко вскинув голову, с ненавистью заглянул в смеющиеся темно-серые глаза женщины. В них не было того самого неудержимого блеска, той целеустремленности, которые он видел вчера на той старой фотографии. Она потеряла не только свою яркую красоту, уступив место вечной усталости и медленному увяданию, но саму свою суть, выделяющую её на фоне других. И именно поэтому она не привлекала Лафейсона так сильно, как могло бы быть. Бог еще раз убедился в том, что от Мидгардских женщин можно получить только их тело — не более. Ни одна из них не принесет ему полноценного душевного наслаждения, не сольется полностью с Асгардским принцем. На это способны лишь богини. И то, они все поголовно сходят с ума по Тору… Эвелин встала с дивана и направилась на кухню, унося с собой свой неповторимый аромат. Сладкое наваждение пропало… Царевич разочарованно вздохнул и тоже поднялся. Сегодня он, наконец, должен действовать. Где там эта маленькое исчадие ада? Пройдя сквозь разноцветные бусины, Бог обмана зашел в комнату Алиши. Девочка сидела на полу и, разговаривая с игрушками, усердно строила для них кукольный домик из книг. — Хм… Доброе утро, — принц холодно поприветствовал малышку. Лафейсон, сложив руки за спиной, решил начать разговор издалека, — что ты делала со мной, когда я спал? — Доброе утро, Локиии! — весело воскликнула малышка, задрав голову назад и любопытно глядя на царевича огромными голубыми глазами, — Это секрет! — Алиша коварно улыбнулась и снова засмеялась. — Алиша… Мне нужно серьезно поговорить с тобой, — мужчина присел на корточки рядом с малышкой и пристально посмотрел на нее. — Ты говоришь в точь-точь как моя мама, когда я в чем-нибудь провинюсь, — усмехнулась девочка. — Мне нужна твоя помощь, — Локи опустил ледяной взгляд ничего не выражающих голубых глаз, задумчиво рассматривая продырявленный в нескольких местах разноцветный ковер из толстых ниток. — Так как только ты из всех смертных можешь видеть меня, то я хотел бы попросить тебя оказать мне одну услугу. Алиша снова подняла голову, изучающе смотря на черноволосого мужчину в доспехах. — У меня есть один друг, с которым ты должна связаться, — медленно, с расстановкой проговорил царевич, — Его зовут доктор Эрик Селвик. Сейчас, скорее всего, он живет в Нью-Йорке. Девочка на секунду задумалась, а затем, хитро сузив глаза, коварно улыбнулась: — Хорошо, но ты тогда будешь за Кена! — Что? — Лафейсон недоуменно вздернул брови. Эта маленькая пройдоха только что поставила самому Богу условие? Алиша нахмурилась и посмотрела на своего призрачного друга, как на полного идиота: — Ты что, не знаешь кто такие Барби и Кен? — Нет. — Улюлю! Маааамочки! — малышка в ужасе схватилась руками за свои щечки и округлила и без того большие ярко-голубые глаза, — Ты тогда совсем глупенький, получается! Локи снова разозлился и с силой сжал кулаки, с трудом спуская Алише это оскорбление. — Я не глупый! У нас в Асгарде нет никаких Барби и Кена! Что это вообще такое?! — раздраженно прошипел мужчина. — Да у вас в Асгарде походу вообще ничего нет… — с детской язвительностью проговорила девочка, передразнивая Лафейсона, сгребая свои игрушки ближе к себе и расчищая место для царевичв. Малышка похлопала по ковру: — Садись, Локи. Сейчас я буду тебя учить! — Но мне нужно, чтобы ты связалась с Селвиком, — холодно процедил мужчина. Еще чуть-чуть и он просто взорвется от злости. — Сейчас нужно думать о более важных вещах! — возразила Алиша, аккуратно сгибая кукле мужского пола ноги и сажая его возле Лафейсона. — Вот именно! Так что иди и попроси маму связаться с Эриком! — уже раздраженно воскликнул царевич. Нет, вы это видели?! Какая наглость. — Локи, Локи! — девочка сочувственно покачала головой. — Ты совсем ничего не понимаешь. Эх, ну и тяжело же мне с тобой придется! — Это кому еще тяжело?! — чуть ли не закричал от возмущения царевич, — Я прошу тебя помочь мне, а ты… — Вот именно! Так что захлопни варежку, и слушай! — рассердилась Алиша, пододвигая куклу ближе к своему бесплотному другу. Локи еле сдержался, чтобы не убить эту маленькую и весьма раздражающую особу. Все-таки она ему нужна для выполнения своих планов. — Это — Кен! Жених Барби. Ты будешь за него. А я буду за Барби. Смотри. Сначала я буду сидеть в кафе, а ты подойдешь ко мне знакомиться. Давай, начинаем! — скомандовала девочка, беря в руку кукольную блондинку и постукивая ею по полу, имитируя ходьбу. Лафейсон в ступоре смотрел на застывшую улыбку на пластмассовом лице «жениха» и с ужасом думал, куда же он попал… Вместо того, чтобы вести отряд Муспельм на Землю, он сидит на полу какой-то жалкой лачуги и играется в куклы с четырехлетней девочкой! Немыслимо! Если об этом узнает Тор, то прозовет Локи царевной, и над принцем будет ржать весь Асгард! — Локи! Я уже сижу в кафе твоя очередь! Говори! — Алиша взяла в другую руку Кена, пододвинула его к Барби и нетерпеливо уставилась на Лафейсона, в ожидании реплики. Царевич, подавил в себе желание развернуться и уйти, и глубоко вздохнул. «Об этом никто не узнает… Об этом никто не узнает…да и откуда они это смогут узнать?!» — Здравствуйте, миледи! Вы бесподобно очаровательны! Позвольте узнать ваше имя… — взяв себя в руки, холодно проговорил Лафейсон. — Меня зовут Барби! А тебя как? — тоненьким высоким голоском проговорила Алиша, покачивая головой куклы из стороны в сторону. — А я… — Локи обреченно вздохнул, понимая, что скоро пожалеет об этом, — Я — Кен…