Self Harm

Вчерашний день был хорош тем, что это была пятница, последний день учебной недели. Сегодняшний день плох всем, а особенно вечеринкой, на которую у меня нет ни малейшего желания заявляться. Но если я этого не сделаю, то весь мой «авторитет», заработанный за все время моего обучения в школе, растает, словно его и не было. Я не знаю, почему я цепляюсь за него, ведь, по сути, он мне и не нужен. Просто это какой-то синдром, схожий с инстинктом самосохранения. Каждый подросток знает, что в старшей школе не учатся, не живут, а выживают. Если ты не входишь в состав школьной команды, ты становишься грушей для тех, кто в неё входит; если ты не черлидер, тогда ты тот, над кем они могут поглумиться; если ты не оторва, то ты самый низ школьного общества. Таковы негласные школьные правила. Везде есть негласные законы. Даже в моей семье. Сегодня суббота, но даже сквозь легкую пелену дремоты я могу услышать, как мама вышла из ванной, по пути завязывая халат, и теперь спускается на кухню, чтобы приготовить завтрак. Если честно, это именно то, чего я никогда не пойму. Либо я слишком люблю спать, либо слишком эгоистичен, но я бы никогда не проснулся в выходной день рано утром только для того, чтобы простоять у плиты, а затем помыть грязную посуду. Неужели влюбленность вкупе с привязанностью дают такой эффект? Неужели все это настолько меняет людей? Глупо. Но, тем не менее, на этом держится наша семья, и, возможно, если бы мама не делала того, что она делает, отец бы посчитал её слишком ленивой, и то чувство, которое заставило его сделать ей предложение, уйдет. Неужели благополучие семьи зависит лишь от завтрака в выходной день? Мне никогда этого не понять. Разомкнув веки, я долго осматривал свою комнату, будто бы видя ее впервые. Серые обои, пара фотографий в рамках, шкаф с учебниками и художественной литературой, стол с выдвижными ящиками, ноутбук, кактус на подоконнике… ничего примечательного. В моей комнате не было плакатов с группами, собственных рисунков и гитары в углу. Она была неуютная, пустая, холодная. Для меня моя комната – место, где я могу переночевать, переодеться или убить время. Просто пустое место, где нет ничего родного. На кухне меня встречают любящим взглядом и теплой улыбкой. - Доброе утро, Джерард. Ты сегодня рано, - брось, мам, я каждые выходные рано встаю, просто сегодня решил выйти из комнаты. - Выспался, - улыбаюсь в ответ и сажусь за стол. – Что у нас сегодня на завтрак? - Блины! – мама снова широко улыбается, отчего ее глаза сужаются. В этот момент она напоминает мне персонажа аниме. Усмехаюсь своим мыслям. Передо мной ставят тарелку с порцией горячих блинов и чашку кофе. В этот момент на кухню заходит отец. Как только он присаживается, его пальцы ловко нажимают на нужную кнопку пульта, и телевизор включается. Утренние новости. - Здравствуйте! С Вами я, Джессика Уайт, и я веду прямой репортаж с места события. Неизвестный подросток забрался на крышу главного офисного здания и собирается спрыгнуть оттуда. Полиция и скорая помощь уже на месте. А еще куча посторонних людей, которым нет совершенно никакого дела до несчастного подростка. Всем им, якобы заинтересованным в судьбе юноши, глубоко плевать на его дальнейшие действия. Им просто нужно быть рядом, чтобы потом потрепаться языком со своими знакомыми. Уверен, что одноклассники, которые унижали его на глазах у всей школы, на похоронах будут с уверенностью говорить: «Это был отличный друг, мы с ним ладили ещё с младшей школы», -- даже если это не так. А вон тот деловой мужчина, который непонятно что делает в девять утра на улице в выходной день, будет говорить, что он был на месте происшествия и видел, как всё произошло. Гребаные лицемеры. - Гребаные самоубийцы, - будто бы повторил за мной отец. – Лишь бы внимание к себе привлечь. Если бы действительно хотел умереть, уже давно спрыгнул бы с крыши, а не торчал бы там неизвестно сколько времени. – Подняв взгляд на отца, я очень удивился. В его глазах буквально сияло отвращение и ненависть к этому парню. – Плюс ко всему, есть масса других способов сделать это максимально незаметно, но этот эгоист выбрал самый видный. Просто тряпка, желающая, чтобы её заметили и пожалели. Сомневаюсь, что этот щенок вообще собирается прыгать. Позже в разговор вступила мама: - Дональд, будто ты не знаешь нынешнее поколение. Теперь ведь каждый второй подросток презирает общество, наговаривает на родителей и при любом конфликте сразу же бежит прыгать с крыши. И всем, конечно же, плевать, что мы, родители, заботимся о них, оплачиваем обучение и выполняем любые прихоти. - Благо, что наши мальчики не такие. Немного поковырявшись вилкой в блинах, я отодвинул от себя тарелку и, поблагодарив маму за завтрак, ушел к себе в комнату. После этого диалога у меня не осталось и намека на хорошее настроение. Неужели все люди так относятся к тем, кто хочет положить конец страданиям? Или они такого мнения только о тех, кто не является им кем-то близким? Но… черт, какая разница?! Если человек хочет сделать это с собой, разве ты не должен попытаться помочь ему? Разве ты не должен хотя бы немного сострадать ему? Я всегда считал, что мои родители – добрейшей души люди, которые всегда готовы протянуть руку помощи страдающему, но не тут-то было! Они полили дерьмом такого же подростка, как и я, с ног до головы и даже глазом не моргнули! Ненависть к ним грозила вылиться бесконечным потоком слов из моего рта. Закрывая дверь в комнату, я услышал множество голосов, доносившихся из телевизора. Похоже, парень все-таки спрыгнул. Еще долгое время я размышлял над словами мамы и папы, над утренним происшествием, но в итоге пришел к тому, что я просто не должен засорять себе этим мозг. В конце концов, каждые сорок секунд в мире от самоубийства умирает один человек, не должен ведь я размышлять над судьбой каждого? Нет. Потому что никто не будет размышлять над моей судьбой. По сути, никто даже не поймет, почему я пошел на такой поступок, ведь «у него все было просто прекрасно». Нет. Ничего не может быть прекрасно, если ты не видишь смысла в сегодняшнем дне. Если каждый раз, закрывая ночью глаза, ты мечтаешь больше не просыпаться. Если каждый гребаный день, видя лица родителей, ты представляешь, с каким отвращением они будут смотреть на твое холодное тело, думая: «Мы угробили на тебя столько времени, а ты взял и вот так эгоистично убил себя, не подумав о средствах, которые мы вложили в тебя. Лучше бы ты вообще не рождался». Да, лучше бы я вообще не рождался. *** Когда я пришел на вечеринку, передо мной предстала до невозможности банальная картина: душное помещение, толпа накуренных и пьяных подростков и парочка парней, уже окончивших школу. Вторых обычно приглашали в знак благодарности, ведь несовершеннолетним не продают алкоголь и траву, а раз уж на вечеринке это дерьмо присутствует, то без помощи, естественно, не обошлось. Однако было здесь и то, что повергло меня в самый настоящий шок. Среди множества потных тел я видел и Фрэнка Айеро, того самого парня, с которым я разговаривал в столовой. Было странно увидеть его здесь, ведь, как я уже говорил раньше, он был кем-то вроде груши для битья, а таких Брюс точно не стал бы приглашать по доброте душевной. Здесь явно было что-то не то, но в чем именно заключался подвох, я так и не смог додумать, потому что уже в следующую секунду ко мне подскочил Бен. Очень веселый Бен. - Хэй, чувак, ты опоздал, – парень толкнул меня в бок локтем, от чего я недовольно поморщился. -- Мы просто обязаны наверстать упущенное! - О чем ты говоришь? – спросил я, перекрикивая музыку. - Ты всё ещё трезв и адекватен, я намерен это исправить, - схватив за руку, Бен потащил меня сквозь толпу малознакомых людей, совершенно не заботясь о том, что кого-то он ненароком задел, а кого-то толкнул. Заберите меня отсюда, а? - Знаешь, пункта «напиться на вечеринке» в моих планах не было. - Так в чем проблема? Сейчас все исправим! – к счастью, его плану не суждено было сбыться, потому что уже через секунду Бена куда-то уволокли, а я остался один среди толпы. Среди тесной, пропахшей потом, алкоголем и чем-то еще толпы. Едва сдерживая рвотные позывы, я выбежал на улицу, где меня сразу же пробрал холодный ночной воздух. Стоять здесь, на свежем холоде, было куда лучше, чем там, в духоте и зловонии. И зачем я только сюда пришел? Мою голову снова посетили мысли о существовании человечества. Зачем мы живем? Для того чтобы вырасти, получить образование, создать семью и умереть? Тогда все пункты, идущие до смерти, просто бессмысленны, ведь рано или поздно, нам всем все равно придет конец. Так какой же тогда толк в том, чтобы губить свое здоровье тяжелым физическим трудом, кромсать душу из-за безответной любви и загибаться от одиночества, если все это, в конце концов, приведет к одному исходу? - Мы всё равно все умрем, - совершенно случайно произнес я вслух. - Не очень-то позитивный у тебя настрой для вечеринки, - раздался сзади уже знакомый голос. Айеро. - В данный момент я нахожусь не на вечеринке, поэтому мне можно впасть в меланхолию, - я развернулся лицом к парню, подмечая про себя, что он тоже находится в нетрезвом состоянии, но, в отличие от других, еще может себя контролировать. Я бы даже сказал, что он выпил совсем немного, так как его взгляд все еще был ясным, хоть и светился озорным огоньком изнутри. - Хм, логично, - Фрэнк кивнул, а затем полез в карман за пачкой сигарет. Я догадывался, что он курит. Что-то в его голосе выдавало это. - Будешь? – он снова посмотрел на меня, протягивая полупустую пачку сигарет. - Кхм. Нет, я не курю, - стоять на улице в одной тонкой рубашке становилось холодно, поэтому я, в попытках хотя бы немного согреться, обнял себя руками. - Вот и правильно. Здоровее будешь, - я услышал усмешку, а затем - щелчок зажигалки. Через пару секунд почувствовал не противный, а довольно приятный запах табачного дыма. - Так по какому поводу такие траурные мысли? – спросил Фрэнк, снова выдыхая дым. - Да так, ничего глобального, - я опустил взгляд в землю, снова погружаясь в собственные мысли. Однако сделать это мне так и не удалось из-за Фрэнка, который внезапно оказался слишком близко. - Уверен? – он наклонил голову, таким образом пытаясь заглянуть мне в глаза и, по всей видимости, узнать правду. Я вздрогнул. Он рассмеялся. – Не бойся. Я не сделаю ничего плохого. - А кто тебя знает? Вдруг сделаешь? – Мне хотелось увести его подальше от разговора на тему «Почему Джерард говорит такие мрачные предложения», ведь иначе я рисковал быть разоблаченным. И дело было вовсе не в моем нынешнем состоянии, а в самом Фрэнке. Взгляд, которым он на меня смотрел, будто бы заставлял людей говорить правду и выдавать всю ту информацию, которая должна была остаться в голове. Он словно говорил: «Ничего не скрывай, я и так все знаю», - и это очень пугало, честно говоря. - Это ты у нас лунатик, а не я, - хохотнул он. - Это ты у нас под градусом, а не я, - парировал я. - Хочешь сказать, за весь вечер ты не выпил ни капли? – на меня уставилась пара удивленных глаз. - Ну да. А что здесь, собственно, такого? - Ну, как же это, Джерард Уэй, тот самый знаменитый старшеклассник, который не пропустил ни одной вечеринки, не сделал даже глотка спиртного! Удивительно! - Я закатил глаза на его речь. - Переигрываешь. - Знаешь, я представлял тебя совершенно по-иному, - пропустил мой комментарий Фрэнк, заговорив о своем, - ну, знаешь, таким крутым парнем, который курит траву, балуется колесами и пьет пиво в школе. А ты оказался другим. Надо же, как бывает обманчиво первое впечатление. - Я не знаю, как мне воспринимать твое откровение. - Как хочешь, так и воспринимай, - Фрэнк пожал плечами, кидая окурок на землю и затаптывая его подошвой кед. На этом наш очередной бессмысленный диалог был окончен. Фрэнк снова вошел в квартиру, а я, взяв свои вещи, решил отправиться домой. Мой сегодняшний настрой явно не располагал к каким-либо вечеринкам или даже банальному просмотру фильма. Мне просто хотелось запереться в комнате, забиться в угол и сидеть там, раскачиваясь взад-вперед. В общем-то, это я и собирался сделать.