Тени приходят вечером

      - Да ты в конец офигел! - сам того не ожидая, воскликнул я, резво скинув с себя постороннее тело. Натан неуклюже взмахнул в воздухе всеми четырьмя конечностями и, громко вскрикнув, рухнул на пол с оглушительным грохотом. Признаться откровенно, где-то глубоко внутри, где не бывала моя совесть, я испугался за целостность костей парня. Как бы я ни брыкался, а этот шельмец всё же был мне интересен, во всяком случае, как занятный соперник. Было бы досадно лишиться такого источника адреналина, как Натан.       - Да это ты офигел!!! - с рёвом ужаленного во все подробности тяжелоатлета, из-под дивана взвилось нечто нетрезвое и злое аки китайское войско. За доли секунды я был распят в компрометирующей позе на собственном диване. Тяжело дыша мне в брови, сверху навалился Самохвалов и очень уж недобро сверкнул своими колдовскими глазищами. Довелось мне в жизни многое повидать, но в такую сказку с присказкой я ещё не влипал.       - Какой же ты мерзкий! - будто посыпая меня вулканическим пеплом, басовито загудел над головой полный несдержанной ярости голос. - Язвительная подстилка богатенького извращенца! Натан пыхтел натужно и гневно, с силой вжимая мои запястья в диван. На его щеках отчётливо заиграли желваки, и парень нахмурился. Между изогнутых бровей залегла глубокая тенистая складка, во тьме которой, как бы эпично то ни звучало, я смог разглядеть возможный исход своей жалкой, распутной жизни.       - Ты наглый, распущенный осёл! Чёртов Буратино! - от прозвучавших слов я чуть воздухом не захлебнулся. И как это прикажете понимать? Уже набравшись было смелости высказать всё, что пришло на ум, я резко передумал, стоило только взглянуть на вмиг заалевшие скулы и заискрившийся от влаги взгляд Самохвалова. Что за процессы творятся в твоей голове?       - Прошу, отпусти меня. Ты мертвецки пьян, тебе бы стоило отдохнуть, да и мне отдых не помешает, - внедрив в голос порцию равнодушия, произнёс я, зевнув, в подтверждение слов. Натан ничего не ответил, лишь прижался всем телом ко мне и заскулил, тычась холодным носом в шею. По чувствительной коже потекло что-то тёплое. Мои надежды на то, что это не слюни подтвердились, когда брюнет громко всхлипнул, отпустив, наконец, запястья, чтобы сжать в крепких объятьях.       - Ну-ну, - чуть затёкшая ладонь замерла в неуверенности над подрагивающей спиной, чтобы плавно опуститься вниз после очередного душераздирающего прерывистого вздоха. Не знаю сколько времени прошло мимо за тихими поглаживаниями и глупыми словами успокоения да, собственно, и знать не хочу. Мне было неудобно, я чувствовал неуместное смущение и лёгкие нити тревоги, всё прочнее вплетающиеся в моё нынешнее состояние. Такое чувство, будто все переживания парня мы разделили напополам. Натан постепенно приходил в себя, дыхание выравнивалось, а цепкий захват становился свободнее. Я медленно засыпал, уже не ощущая дискомфорта во всём теле от долгого лежания в одной позе. К тому моменту, как лицо Самохвалова снова мелькнуло перед моими глазами, я практически спал. Он не проронил ни слова, рассматривая меня воспалённым взором. Серые глаза-дробины, изучающе прошлись по шее и вниз, остановившись в области сердца. Натан молчал, а я с неохотой боролся с подступающей дрёмой. В ушах звенит, руки и ноги будто тряпичные - не слушаются. Мозг вопреки всем сопротивлениям вводит организм в спящий режим. Давление на губы чужих губ, будто оглушительный хлопок, приводит в сознание. Зажёванная пластинка реальности вновь начинает играть. Какие-то жалкие пара сантиметров разрушают магию целомудренного поцелуя, разжигая огонь азарта во мне. Чужие ладони с нажимом оглаживают бока: вверх, вниз и снова вверх. Тягучие, медленные прикосновения, провоцирующие волнующие процессы в теле. Всполохи тепла, зарождаясь в недрах живота по клеточкам, по сосудам, стремительно несутся вверх к щекам, окрашивая те в предательски красный цвет. Вздрагиваю, теряя сорванный вздох, когда бесстыдные пальцы пробираются под рубашку, оглаживают живот и огибают тело устремляясь к чувствительной пояснице. Выгибаюсь всем телом навстречу объекту искушения и шепчу невнятное проклятье. Мне слишком хорошо, чтобы всё это было правдой! Практически неощутимо меня лишают одежды, а я... Я будто сквозь хмельной угар наблюдаю за всем происходящим. На подкорке сохраняются лишь самые пикантные и яркие моменты вмиг вспыхнувшего безумства. Два тела, две личности, двое мужчин, одно желание на двоих. Вздрагиваю, взахлёб бормоча проклятья и мольбы, когда ничем не прикрытого члена касаются чужие руки. Сухие, чуть шершавые пальцы с опаской изучают полувозбуждённый орган, никак не реагируя на слова со стороны. Прежде я бы никогда не позволил любовнику притронуться к себе такими грубыми руками, однако сейчас я понимал, каким же был дураком. Восхитительный контраст загрубевшей кожи и осторожной нежности, рождающих ни с чем не сравнимое удовольствие. Возбуждение достигло своего пика, вылившись каплей смазки на головке налившегося кровью органа. Любое колебание воздуха приносило с собой странные щекочущие ощущения и Натан будто понимал это, нарочно подув на мой член. Меня выгнуло. Не столько само желание играло в крови, сколько эмоции от осознания с кем я волей судьбы оказался в одной постели. Осторожно приблизившись к головке, парень зажмурился, неуверенно слизнув каплю смазки, после чего выразительно поморщился, цокнув языком. Не успел я проронить и слова, как этот сорвиголова обхватил губами треть члена. Дрожь породистой кобылой прогарцевала от затылка до самых пят. Смачно выругавшись, я вцепился в волосы непредсказуемого любовника, намереваясь прервать экзекуцию, однако не успел. Несмотря на явно первый опыт в искусстве минета, Самохвалов оказался на удивление хорош и обучаем. Парень быстро смекнул от чего меня буквально подбрасывает на матрасе и не побрезговал воспользоваться подлыми приёмами, бьющими по самым чувствительным местам. Широкий горячий язык ласкал меня по всей длине в то время, как тесное кольцо пальцев, пульсируя, массировало основание члена. Я был на грани: кричал, матерился, извивался, беспомощно поджимая пальцы на ногах и часто дыша сквозь сжатые зубы. Разрядка подступила неожиданно вместе со сладостной дрожью в ногах и ощущением тотальной беспомощности. Тело всё ещё извергало толчками семя, когда разум мой уже плыл на волнах не здешних реалий. Я позорно отрубился так и не узнав чем же всё закончилось и было ли это на самом деле.