Любовь, как боль.Снежное наваждение (продолжение)

***

Арист жил на два королевства – в Элазии он с головой окунулся в проблемы, периодически возникающие в любом королевстве, а в Фимнонию он ездил по настоятельной просьбе советников-старейшин. Королю давно следовало жениться, брак с малолетним Заиром Ольвинским рассматривался как потенциальный, но в ближайшее время невозможный. В конце концов, королю нужен наследник, и не дело, что половозрелый альфа связан с каким-то не достигшим детородного возраста мальчишкой, да еще и состоявшим в близком родстве с элазийской ветвью. Еще не был забыт конфликт, развязанный его безумным братом из-за оми мальчишки. И, судя по всему, там с происхождением омежки-герцога было не все чисто. Совет негласно подыскивал своему королю омег и бет – родить мог и королевский фаворит, а вот младший король должен быть более чем безупречен! Вон в Думерании подрастает великолепный бета, престолонаследником объявлен младший сын королей – альфа, а бете они подыскивают партию. И пусть бета, зато по слухам он хорош собой, не хрупок и вполне может стать достойным младшим элазийскому королю. А Фимнония гремела балами, охотами, развлечениями – тешили двух омег – супруга наследника и младшего сына, едва-едва вошедшего в возраст «цветения». «Малолеток мне еще не хватало!» – бесился Арист, но Бондиан Думеранский был действительно хорош – хорошо сложенный молодой человек с широкими плечами, тонкой талией, изящной линией бедер хорошо смотрелся на балах и на охотах, и если бы не это «тайное» решение совета – присмотреться к бете, он бы поближе сошелся с юношей. Он очаровал буквально всех, хотя не был записным красавцем и бонвиваном, но в нем был какой-то шарм. К тому же Диан был бетой, и для бет нижнего возрастного предела замужества не существовало – их почти всегда отдавали детьми, и они «дозревали» в семьях уже законных мужей. Фертильность их была скрытой, течек у них не было, даже воспроизвести на свет потомство они могли, но редко – только при наличии истинной пары. Младший король Думерании усыновил племянника, как только определили его половую принадлежность. У четы думеранских монархов никак не получалось зачать, а у брата младшего опускались руки от невозможности прокормить разрастающееся семейство. Он слишком любил своего прекрасного омежку, и тот оказался на редкость плодовитым и рожал иногда по паре близнецов. Младший монарх помогал брату чем мог, но собственных средств у супруга короля было мало, а к мужу он предпочитал не обращаться, робея при виде могучей стати супруга. Да еще оттого, что сам никак не мог понести… Лесли тогда так помог ему советом! Но отказаться от родного племянника у него даже мысли не возникало, даже когда зачал и произвел на свет долгожданного сына-альфу, малышу Диану было назначено содержание принца и соответствующее приданое, чтобы найти тому достойного жениха. Диан давно поглядывал на красавца-элазийца, но не след бете выказывать заинтересованность. Потом все знали о помолвке Ариста со вторым герцогом Ольвинским. Это была просто династическая помолвка половозрелого альфы и не вышедшего из младенчества омеги. Внешне пристойная история обрастала романтическими слухами, что Арист, словно рыцарь, поклоняется прекрасному принцу-консорту Ольвинии и потому решился на этот шаг. И вот теперь, видя перед собой предмет тайных ночных желаний, Диан потупил глаза и закусил губки, дабы не выдать себя. - Диан, простите, хотя я и помолвлен с младшим герцогом Ольвинии – Заиром, наша помолвка со дня на день будет расторгнута, если Вы позволите, с согласия ваших нареченных родителей, поухаживать за вами? – Арист поймал юношу, когда тот отдыхал от бесконечных танцев. Его приглашали наперебой – его статная тонкая фигурка то и дело появлялась в разных концах зала. Арист следил за молодым человеком с пепельными волосами, в темно-сиреневом с серебром камзоле, и ему впервые было спокойно, как будто и не было безумной влюбленности в омегу, не было дурацкого самопожертвования. «Мой совет старейшин и король Альвин правы – надо расставаться с прошлым. Я слишком погряз в своей одержимости этим треклятым омегой! Что мне в нем? Он замужем, мой родственник – вот и буду относиться к нему, как к кузену и родственнику. Хватит умирать от любви! Надо прекращать эти издевательства над собой!» - Арист был достаточно взрослым, чтобы понимать, что быстро он не забудет Лесли, да и вычеркивать близкого родственника из жизни он не собирался. Получив от Бондиана неожиданное согласие, он расцеловался с братом и довольным королем Фимнонии Альвином и отбыл, наконец, к себе, чтобы расставить все точки над «i» и перелистнуть очередную страницу жизни. Лесли тревожился за состояние Зази. Сын ушел в себя – больше не слышалось его звонкого смеха, он больше не дразнил младшего брата, не бегал в догонялки с омежками де Лебле. Зато большая кошка ластилась теперь к его ногам, но он рассеянно проводил по ее шерсти ладонью и, казалось, не замечал ничего. Принц не сказал сыну, что отец уже получил от короля Ариста извещение о разрыве помолвки. Тинрор сорвался и наорал на гонца, и даже повелел бросить его в темницу, но оми не дал совершиться несправедливости – немного помятого королевской трепкой гонца вывели потайной тропой за ворота, где его ждал оседланный конь с перемётной сумой. За Зази теперь следили – боялись, как бы он ничего не сделал над собой, но юноша бродил по замку бледной тенью, и лишь подобие прежней улыбки расцветала на его лице, когда он видел, как младшие де Лебле кувыркаются с пантеры, что лежала то у него, то у оми в ногах. Лесли никак не решался поговорить с сыном, ему казалось, что он не сумеет справиться с собственными демонами, а что говорить о том, кто взращен и взлелеян в атласе и кружевах и ничего еще в жизни не видел и не испытал. Ему мечталось о безоблачном счастье для омежки, любящем и заботливом супруге для него. Но подходил ли на эту роль Арист? Он взрослый мужчина и опытный любовник и наверняка не причинил бы его малышу вреда, он единственный хозяин в своем королевстве - значит, не будет мелочных придирок, и его малыш стал бы полноправным хозяином в Доме. А он бы помог ему... нет, все-таки хорошо, что он отказался сам. Это был бы не брак, а сплошной обман - ему ли это не знать? Все эти его прикосновения, неоднозначные слова и... да что там говорить, он и сам не раз задумывался о том, что было бы если бы? И, передохнув, он собрался с мыслями. - Малыш, мой сыночек, услышь меня, мой хороший, прошу тебя, - Лесли сел на роскошное ложе, застеленное розоватого цвета мехом неведомого животного из далекой страны. Зази теперь предпочитал проводить свои дни в одиночестве - читал и вышивал, или, уставившись в одну точку, не то грезил, не то спал с открытыми глазами. - Да, папочка... - нежные губки были обметаны, и из-под запёкшейся корочки выступила алая капелька. Сын смазал ее пальцем и медленно зализал. Лесли пересел, и Зази, перекатившись, устроил свою головку с распущенными волосами на коленях родителя. - Мне больно видеть, как ты тоскуешь, как твои глазки наполняются слезами... прости, мой маленький, что растравляю еще не зажившую рану, но мы принцы, и нам не к лицу предаваться отчаянию. - Папа... - Подожди, мой любимый мальчик. Твоей вины, я знаю, в том отказе никакой нет, да и Арист выбрал пристойную формулировку для вас обоих, что течка наступила слишком рано, а он по твоему малолетству не взял тебя на ложе, боясь навредить. - Он уже прислал официальный отказ?! - в голосе юного омежки зазвенели слезы, и он порывисто вскочил и подбежал к окну, чтобы скрыть их. Лесли подошел к сыну сзади и успокаивающе провел рукой по гибкой спинке, ладонью ощущая выступающие ребрышки. «В чем только душа держится? Подумать только, совсем недавно его дразнили «пампушкой», а теперь изросся сыночек, стал таким привлекательным омежкой, а теперь и жених завидный». Юноша повернулся и порывисто обнял оми, прошептав: - За что, за что он так со мной? Я ведь любил его... - Я догадываюсь, что тебе нравилось, что он ухаживал за тобой, дарил подарки, уделял внимание. Но спроси себя - любовь ли это? Все сейчас тебе кажется серым и унылым... а давай устроим бал, позовем соседей и разошлем по всем королевствам приглашения, где есть неженатые альфы, не нашедшие еще свою пару? Пора выбираться из скорлупки, мой малыш. Мир велик, и пусть на сей раз пока он - мир - приедет к тебе в гости. И ты увидишь, что Арист лишь один из многих, что другие альфы ничем не хуже его умеют ухаживать за красивым омежкой. И в этот раз это будет твой выбор! - А как же все эти разговоры и шепотки? - спросил, шмыгая носиком, сынок, и Лесли увидел вдруг, как он еще крошечным простыл и точно так же шмыгал своим носиком. - Малыш мой! - он взял его ладошки в свои. - Ты принц и сам теперь волен избирать себе жениха! А чтобы ты, не стесняясь, мог выбирать себе жениха по сердцу, давай устроим маскарад? Наденем маски, костюмы! Разворошим отцовские запасы диковинной и старинной одежды! Лесли говорил - идеи сыпались из него как из рога изобилия, и вот уже хандра забыта - его мальчик расцветает на глазах! Обсуждает со старшими де Лебле фасоны и рисует картинки - вышиваются и заготавливаются маски, красятся разноцветными травами и отварами чулки и ткани, и даже альфы увлеклись - Тинрор все откладывал решительную встречу с королем Аристом, чтобы вызвать его на поединок и наказать, как подобает, за пренебрежение, оказанное его семье. Лесли не отговаривал мужа, но делал все, чтобы визит к соседу не состоялся. Принц, как и много лет назад, не хотел терять обоих. Тем более что они оба с мужем страстно желали ребенка, и предстоящая течка должна была стать решающей. Они проводили бурные ночи в ожидании того счастливого момента зачатия, когда два естества соединятся, дабы подарить жизнь третьему.

***

Лежа на шелковых простынях, оба любовника отходили от сладострастной схватки. Юноша обвился телом вокруг поджарого, великолепной лепки тела альфы и гладил проступающие в области живота кубики пресса. - Милый, ты потрясающий любовник и искушен в любовных играх, но все же я бы не хотел спешить с замужеством, если ты не против, – юноша потянулся и, переместив руку на грудь альфы, посмотрел в его чуть скривившееся в усмешке лицо. - Надеюсь, своих благочестивых родителей ты не будешь ставить в известность? Они же сойдут с ума, узнав, что ты спишь с будущим женихом. Ладонь альфы захватила в плен юное, покрытое пушком лицо и, проведя по капризно оттопыренной нижней губке подушечкой пальца, притянул к себе и утопил в поцелуе. Почти насилуя пленённый рот, сжал белое полушарие ягодицы и скользнул ладонью в жаркую расселину. - Еще раунд? – и, дождавшись пламенного взгляда, потянулся за маслом. Гибкое тело податливо прогнулось под яростным напором альфы, уже залитая семенем дырочка поглотила плоть головки, но альфа, балуясь, вышел и шлепнул любовника по мгновенно зардевшимся ягодицам: - Кто у нас непочтительный сын? - Я! - Кто у нас маленький развратник? - Я! - Хочешь еще? - Да… - Не слышу? - Дааа!!! Шлепки перемежались с дразнящим движением набухающей головки. Доведя попку юного любовника до алого цвета, альфа свел вместе ему ноги и, разведя половинки в стороны, проник в его дырочку, со смаком и хлюпом войдя до половины, надавил на поясницу, вынуждая тело прогнуться, и, поставив ногу на кровать, стал размеренно и медленно входить в жаркое тело, потом, двигаясь по круговой, еще расширил дырочку и, добавив к члену палец, уже насиловал тяжело дышавшего, находившегося на грани сознания, любовника. Оставив натертую, донельзя растраханную дырочку, он требовательно развернул юношу и, перевязав ему член, чтобы не кончил раньше времени, приставил сочащуюся головку к пламенеющим губам: - Заслужил, давай, ты же хочешь сладкого? – тот только посмотрел на любовника томным взглядом и, разомкнув губы, подставил рот. Альфа придал голове любовника нужное положение и ввел член на всю длину: - Ну же, не ленись, поработай губками… - шепнул альфа и начал двигаться. Через несколько минут, выуживая опавший член из влажных глубин, с удовольствием смотрел на сомлевшую мордашку с капелькой спермы в уголке рта. - Спасибо… помоги мне, – зашептал залюбленный до потери голоса малыш. И альфа вернул заезженному любовнику ласку. Вечером в наступающих сумерках, пока еще не село солнце за линию горизонта, Арист стоял у лесного домика и смотрел, как оборачивается и вскинул в прощальном жесте руку его Диан – шаловливый и непослушный мальчишка, занявший свое место в его израненной душе.

***

Прошел всего какой-то месяц после разрыва помолвки, а герцог Зази уже летал по замку нежной голубенькой стрекозкой, Лесли не мог налюбоваться на него. - Папа, а давайте пригласим из Думерании старшего принца? - Да зачем тебе на балу какой-то бета? - Лесли боялся новой вспышки отчаяния, когда кто-то привез слух о том, что Арист просил позволения ухаживать за красавцем. - Говорят, он дивно хорош, и менестрель, которого ты позвал в учителя к Дени, даже балладу о нем написал. - Да? Ну, тогда давай, пошлем официальное приглашение королям Думерании - у них там много достойных тебя рыцарей. - Папа! - Ну а что? Они по происхождению и по рождению ничем не ниже тебя, будете жить в уютном гнездышке - ты ведь знаешь, что поместье отойдет тебе в приданое. - Хорошо, папочка, я обещаю тебе, что присмотрюсь... - и мальчик мечтательно вздохнул. Совсем другой предмет не так давно стал занимать его мысли, хорошо, что папа с отцом не замечали ничего - накануне течки оми оба были словно одурманенные вспыхнувшими вновь чувствами.