Часть 9
28 мая 2015 г., 23:05
***
- Вы еще не выебли нашего омежку как следует?! – бета негодовал. - Этот малыш - наш шанс остаться в этом благословенном королевстве! Изощряйтесь, как хотите, но вы должны набить ему пузо! Чтобы этот малолетний паршивец не отвертелся от венца! Зря я, что ли, кис столько времени в воспитателях? Все ради вас! А вам только и надо – пустить в дело свой хер, чтоб у него дырка не закрывалась, и мозги отшибло от вас, мой принц! - Не сердись, Жером, клянусь тебе, он забудет думать о ком бы то ни было! - Ну, смотрите! Я не намерен возвращаться к вашим родителям! Хватит с меня их игрищ! Зази спал, разметавшись, когда вернувшийся возлюбленный, приласкав замученное тельце, повернув омегу на бочок, раздвинул румяные половинки и вставил свой член в подтекающую смазкой дырку. «Прости, маленький, но ты мой приз в этой скачке за счастьем! Я вытру твои слёзки, перецелую все нежные пальчики, только бы твои карие солнышки смотрели на меня вечно…» Проснувшись от распирающего попку какого-то предмета, Зази метнулся было в сторону, но был удержан свистящим шепотом и рукой: - Тише, малыш, порвешься, потерпи немного… - узел вошел еще глубже, и омежка застонал, почувствовав, как что-то взорвалось внутри него. - Что это? – зашептал он сам. - Сцепка, любимый, теперь некоторое время мы должны будем полежать вместе… Аххх… - наполняя невинное тело своим семенем, Альбер целовал нежные плечи теперь уже своего золотоволосого чуда, а когда тот сник в его объятиях, прикусил его загривок, чуть пониже линии волос, метя мальчика. Зази был счастлив – он плавился в объятиях любимого каждую ночь, сцепляясь с ним бессчетное количество раз в разных позах. Альбер умело обучал его растягивать удовольствие, малыш и засыпал, и просыпался с членом в жаркой попке, а на день его растянутую дырочку воспитатель запечатывал пробкой – «Чтобы семя не вытекало!» Животик заметно увеличился, искусанные соски тянули и наливались, торча тугими горошинками. Уроки музыки прервались на время течки – юный герцог осваивал совсем другой инструмент. Лесли потом винил себя, что положился на преданного мальчику гувернера, что охранял покои юноши с остервенением сторожевого пса. Он только перед отъездом заглянул в комнату к спящему Зази. В покоях сладко пахло молодым омегой, Лесли не стал беспокоить настрадавшегося и, по словам воспитателя, только успокоившегося после настойки мальчика. Принц ощущал смутную, безотчетную тревогу – что-то носилось в воздухе, и он, несмотря на свое положение, решился на путешествие к младшему сыну. - Теди, сынок, я волнуюсь. - Папа, вы в тяжести, и мне поручено хранить вас. Вы же знаете, как с меня спросит отец, когда вернется? - Со мной ничего не случится, Зази переживает тоже: и за отца, и из-за того, что произошло у них с Аристом, но вторая течка проходит на удивление спокойно. Да и Жером с ним носится, как с собственным сыном - Ах, папа, вот ему бы я не доверял так безоговорочно! - У тебя есть подозрения? Он может желать плохого нашему мальчику? - Нет, не совсем так, но… - Сын! Прошу тебя, как будущего монарха – не обвиняй никого без веских доказательств. - Папа… - Знаешь, судьба такая капризная штука, что нам не дано предугадать все ее превратности. Нет ничего лучше для подданных великодушного государя. Обещай мне, что если что-то в мое отсутствие пойдет не так, ты разберешься с этим, мой мальчик, как подобает будущему правителю, а не пылкому юнцу! - Да, папа, я обещаю тебе. Лесли приехал в святилище в неурочное время, его предупредили, что ребенок в храме, и никто не знает, сколько он там еще пробудет. Лесли терпеливо расположился, готовясь к встрече, и, когда из дверей святилища показалась хрупкая фигурка сына, вся как будто окутанная золотым светом, он не смог сдержать восхищенного вздоха. Всего за несколько месяцев ребенок изменился до неузнаваемости. - Папа, прости, что заставил тебя ждать, но ТАМ так интересно! - малыш светился, переливаясь разноцветными лучами. - Мой маленький, а я переживал, что ты скучаешь по мне, по отцу, по братикам. - Конечно, скучаю, но я всегда вижу вас, я всегда рядом с вами! А грустить мне некогда, совсем! С моим супругом мне так интересно и весело! Он мне столько показывает и рассказывает о мире, в котором мы живем! - раздался его веселый радостный смех, и сияющая мордашка уткнулась в живот родителю, у которого перехватило горло. Его сын здоров, весел и счастлив! Лучшей участи и желать не стоит! Лесли мысленно возблагодарил богов за счастье малыша, за то, что он живет, купаясь в любви. Пусть он далеко от любящего его оми, но ревностное чувство родителя промолчит, лишь бы его ребенок был счастлив, а со своей тоской о нем он справится. Он прикоснулся к пушистым волосам сына и вдохнул аромат нездешних трав. - Я люблю тебя, сыночек... - И я тебя, папочка... Они соскучились друг по другу и не могли наговориться, и даже уснули в одной постели, малыш трогательно прижался к нему, и Лесли, всплакнув, уснул и видел странные смутные, тревожные сны, впрочем, не лишенные света надежды. Наутро Лесли уже забыл их, и только смутная тревога поселилась в его душе. Рени ластился к отцу, но и он был печален – он видел будущее и ничего не мог поделать – у каждого свой путь, который должен пройти только он сам. Осуществив свой выбор… Они недолго пробыли вместе, и немного успокоенный принц отбыл туда, где уже вершилась его судьба.***
Его брали тщательно, вталкивая узел как можно дальше, и сливали все вглубь, чтобы семя дошло до родовой полости. Не раз и не два Зази отходил от марева собственной одержимости, просыпаясь на члене любовника. Ему уже стал надоедать процесс возделывания "сладкого местечка", но обмывавшие его руки воспитателя снова погружали в приятную расслабленность, и он опять чувствовал возбуждение и негу. Окончательно очнувшись от последствий любовной лхорадки, полностью залюбленный, с нагло торчащими, опухшими от ласк сосками, его заполненный спермой животик заметно округлился, а смазанная целительным бальзамом дырочка была заткнута пробкой. Таким он себя и увидел в зеркале в купальной комнате, и горько расплакался, понимая, что назад пути нет. Оказавшийся рядом возлюбленный принялся нежно утешать его, но когда его пальцы коснулись чувствительной кожи ягодиц, Зази запротестовал: - Не надо, довольно! – и попытался уйти от поцелуя. - Почему, любовь моя? Мы ведь обо всем уже договорились? – его обняли со спины и чуть приласкали округлый животик. - Вы уже сделали со мной все, чтобы опозорить меня. Я не хочу вас больше видеть, – и, замотавшись в простынь, Зази ушёл в свою комнату и закрылся в нец. - Ничего, удалитесь на время, я потом дам знать, когда будет можно… - шепнул воспитатель любовнику мальчика. Лесли дожидался мужа. Дозорные углядели с башен возвращающееся войско, горожане услышали сигналы вестовых рогов, и принц еле удержался, чтобы не вскочить на коня и не поспешить навстречу. Все же консорту и оми стольких детей негоже, как молоденькому скакать. Когда он склонился в церемонном поклоне перед мужем и владыкой, он сам сломал церемониал встречи, увидев уже наметившийся животик под тонкой домашней туникой, изукрашенной затейливой вышивкой. Притянул своего мальчика к себе и, окинув взглядом изящную фигуру, спросил, незаметно кладя руку на живот: - Соскучился? – и, дождавшись еле заметного кивка, привлек к себе повелительным жестом. - Всем отдыхать, завтра прошу пожаловать на пир в честь нашей победы! Десятники восторженно закричали, а простые воины застучали древками копий о камни мостовой, провожая своих лордов. Было заметно, как эти двое стосковались вдали друг от друга – поход затянулся, да и, уезжая, король оставлял супруга непустым. В замке их встречали совсем по-домашнему. Бледный Зази, поддерживаемый старшим братом, только присел в поклоне, а не бросился, как прежде, на шею отцу. Теодор поцеловал протянутую руку, а вот Дени восторженно обнял отца и приник к нему. - Совсем выросли. Заир, милый, как ты? - Все хорошо, отец, течка только закончилась, но к балам я поправлюсь.. - Жаль, Милитин задержался, а то бы быстро привел тебя в порядок. А лекарь что говорит? - Все хорошо, дорогой, лучше, чем в прошлый раз. Зази кивнул, не поднимая на отца глаз, только сильнее ухватил за руку старшего брата. - Ступайте, Тео и Дени, готовьтесь! Завтрашний пир станет для вас первым пиром воинской славы! - Да, государь! – Все трое поклонились и вышли. Лесли наконец-то был обнят, и истосковавшиеся губы были утоплены в жарком поцелуе. В купальне было все готово - обмываясь, они ласкали друг друга бесконечно долго. Тинрор шарил по горевшему желанием телу супруга, целовал, тревожил, распалял кипевшее внутри самого него желание и, наконец, взял разморенного ласками супруга прямо тут же, в ванной. Глядя в полузакрытые глаза супруга, он брал его мучительно долго, не срываясь в бешеный ритм только потому, что щадил свое беременное чудо. Своего нежного мальчика, наконец-то ответившего ему взаимностью. Оба мокрые, они долго кормили друг друга из рук поздним ужином, Лесли сидел на коленях мужа в сползшей с плеча рубашке, а Тинрор вдумчиво теребил вспухший сосок, играясь с комочком плоти, а потом, чуть приподняв свое разомлевшее чудо, снова насадил его на окрепшее желание. Лесли очнулся лишь на постели, над ним склонился муж, и его отросшие за время похода каштановые волосы закрывали омегу волнистым шатром. - Я испугался, что совсем заездил тебя… - его поцеловали в лоб. А он не помнил ничего – только гудело истомленное сладкой лаской тело, а рядом на подушке покоилась голова любимого, уже забывшегося в дреме. Лесли полюбил разглядывать своего короля, подмечая вновь появившиеся черты на таком родном лице. Он и сам не помнил, как забылся сном, не ведая, что пробуждение будет таким…***
Теодор давно подозревал неладное – Дени бродил, как неприкаянный, тихо бормоча свои вирши, придумывая на ходу рифмы, но было видно, что учитель все свое внимание переключил на томного Зази, и совсем не занимается с младшим герцогом. Оставленное в управление наследнику королевство было отлаженным механизмом – ему только следовало следить за процессом, время от времени решать спорные вопросы и рассматривать важные бумаги, но решалось все коллегиально – он, папа и старый камергер Шани. Не было у него времени следить за окружением омежки, а потому наследник решил использовать доверенного слугу. Альби сразу смекнул, что к чему, незаметно возникал в нужном месте в нужное время, только вот течку оба альфы не могли предусмотреть. Альби ходил кругами, но доступ к комнатам течного омежки был надежно перекрыт, но ушлый слуга всё же заметил, что под покровом ночи жизнь в покоях сиятельного Зази только начинается, и видел, что гувернер герцога кого-то вводит в охраняемые покои. И это был совсем не лекарь. А уж когда услышал громкие крики и звук пощечины, выскочив из своего укрытия, он понесся вслед за несчастным мальчиком, что выбежал из своих покоев весь в слезах, почти раздетый! Зази тихо плакал, кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос. Он снова оказался игрушкой в чужих руках, снова судьба бросила ему обманку, он уже жалел о том, что не его отдали в Святилище, что не ему, а брату так спокойно сейчас в руках божественного существа. Ему же выпала горькая участь быть снова обманутым. Он подслушал разговор между своим возлюбленным и воспитателем – они, оказывается, были давними любовниками, а его, капризного и неразумного, использовали в своих целях! «К чему такая жизнь? Да и не жизнь это вовсе, а прозябание – все, что у меня было, растаяло словно туман. Меня нельзя любить, я всего лишь сын прекраснейшего из омег и могущественного из королей. Кто я такой? От меня нет ни пользы, ни привета, я всех раздражаю, всем ненавистен… Пусть… они еще пожалеют, когда я буду лежать в гробу, когда не смогу их ни в чем упрекнуть и ничем утешить…» С этими мыслями Зази выбежал из своих покоев и прямиком отправился к смотровой площадке, которую так любил их оми. Там проще всего было спрыгнуть вниз – отец как-то рассказал страшную историю о том, что когда они с оми только встретились, папочка заболел и в бреду добрел до смотровой площадки, и тогда отец спас его, а потом все у них было хорошо, и они полюбили друг друга, а потом у них родился Теди… А его история никак не походила на историю родителей – опозоренный, обесчещенный простолюдином омега королевской крови не имеет права позорить свой род. «Лучше умереть…» - шептал Зази, поднимаясь по крутой лестнице на самую верхотуру, и приготовился было открыть тугую дверь, как кто-то сдернул его с приступка. - Что ты задумал, дурачок? – лоб юноши уперся в широкое плечо, и от знакомого запаха закружилась голова. - Пусти меня, братик, ты не понимаешь, так будет лучше для всех… - омега бессильно повис в держащих его руках. Был трудный разговор со старшим братом, прерываемый тяжелым дыханием и всхлипами Зази – он держался до последнего, чтобы не разрыдаться, но слезы, не слушаясь, просто катились по щекам, рыдания сами рвались из груди. Теодор присел на корточки перед младшеньким и, утирая слёзы с его бледных щечек, произнес: - Я клянусь тебе, братик, что разберусь с этими двумя! И не смей никогда думать, что ты один на свете! У тебя есть я, я всегда приду к тебе на помощь, что бы ты не натворил, и как бы плохо тебе не было! Альфа отвечает за омегу, кем бы тот ему не приходился. Защищает и оберегает его… таков закон рода для настоящих альф. Пойдем, сегодня поспишь у меня, а я разберусь с твоими обидчиками! Альби остался стеречь бедового герцога, к которому призвали молоденьких омежек из числа замковой прислуги. А Теодор, считая, что не стоит беспокоить беременного родителя, решил сохранить в тайне положение брата и разобраться с парочкой его обидчиков самому.
