Возрождение принца

Исин приказным тоном велел нести паренька в дом. Ноги дрожали и еле-еле держали Лухана и вес Сюмина, но силой воли они всё же смогли кое-как следовать за Исином. Лухан наклонил голову вниз, как маленький ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку, но сейчас дело не в ней. На волосок от смерти находится жизнь любимого, и сравнение с какой-то вещью недопустимо и нелепо. Каждая клеточка тела обвиняла за то, что он натворил. Как мог так поступить, выкинуть такую глупость? Как вообще посмел ранить единственного человека, который удерживал в этом проклятом мире? «Давай, мой родной, открой глаза, я хочу увидеть, как они будут выражать любовь ко мне. Не уходи, не бросай меня!» — кричал про себя Лухан. — Чондэ, мне нужна твоя помощь! — прокричал Исин, возвращая Лухана из мыслей на землю. Из кабинета выглянул парень в белой рубашке и синих джинсах. Он спокойно прошел в комнату. Пахло аммиаком. Казалось, что каждый дюйм провонял этой дрянью. На столах лежали какие-то лекарства и разнообразные, а если быть точнее, то странные, не внушающие доверия, пузырьки с разноцветными жидкостями. На другом конце комнаты находились медицинские оборудования, а завершал эту «привлекательную» картину операционный стол посередине. Лухан подошёл ко внушающему страх столу и без резких движений положил Сюмина на стерильную клеёнку. После того, как Лухан отошёл, Исин приблизил голову к грудной клетке и вслушался. — Я едва слышу его сердцебиение… — в смятении произнес Исин, и сразу начал давать указания Чондэ. Тот побежал к шкафам, чтобы найти всё необходимое. Сказанные Исином слова вывели Лухана из реальности, заставляя снова вернуться в свой внутренний мир. Оставшись наедине с самим собой, он не заметил, как оказался в углу комнаты. От бессилия, скорее морального, чем физического, он скатился спиной по стене и свернулся в позу эмбриона, обхватывая лодыжки костяшками пальцев. В голове появилось настолько много разных пугающих картинок, которые рисовал уставший мозг, что они смешались в кашу. — А я тебе говорил, что он прекрасен на вкус, — прошептал пленительный голос. — Заткнись, Крис, — прошипел Лухан, почувствовав, как медленно высыхает кровь вокруг губ, что помогло вине захватить его еще сильнее. — Признай это. Его аромат так дурманит, не правда ли? — отозвался шёпотом голос Криса. — Нет. Я не хотел причинять ему боль, — прорычал Лухан, разговаривая с голосом. Он, скорее язык себе откусит, чем будет говорить с этой тварью, но выбора нет. — Ты не хотел? Говоришь, что не собирался вонзить клыки в мягкую шейку, ощутить языком гладкую кожу? Очнись. Ты желаешь, наслаждаешься. Тебе нравится это, — прозвучало сладкое эхо. Лухан практически увидел красивую, но кровожадную ухмылку. — Я никогда не собирался этого делать, — Лухан закрыл глаза, и слёзы сожаления потоком скатились по щекам. Слёзы вины и раскаяния не хотели останавливаться и текли ручьём из глаз. Лухан пытался прекратить, внушал себе поверить в то, что не специально укусил, он не думал, не соображал, но солёные капли продолжали мочить щёки и шею. Тот факт, что он, не переставая, ронял слёзы, мешал простить себя, поэтому поверить в собственные слова не вышло. Лухан изолировался от происходящего и снова погрузился в омут тяжких мыслей. — Ему нужна кровь, — сказал Исин. По голосу было понятно, что он очень нервничал, но пытался это скрыть. Чондэ ринулся искать пакеты с кровью группой и резусом, подходящими для Сюмина. Исин, правда, старался сосредоточиться, но много чего ненужного не покидало голову. Он сможет спасти? А что будет с другом? А если не получится? И много других вопросов засорявших голову. — Мы теряем его, — в панике произнёс подбежавший Чондэ, выводя Исина из ступора. Он уловил, как лёгкое сердцебиение угасает и, возможно, скоро совсем исчезнет. Исин сделал глубокий вдох и выдох и быстрым движением сорвал рубашку с паренька, обнажая грудь до живота. Чондэ поднёс кислородную маску ко рту и уставился на Исина. — Вы не думаете, что делать это сейчас слишком рискованно? — не удержавшись, спросил Чондэ. Исин не одарил ответом помощника и приступил к «слишком рискованному» делу. Он прикрыл глаза и начал снимать перчатки, кидая их в руки Чондэ. Затем медленно размял пальцы. Лицо выражало полную уверенность и готовность. Вены стали более заметными на прозрачной коже, а ладонь стала идеально прямой, так, что любой солдат позавидует. В этот самый миг ногти резко стали больше в длине и остроте, как маленькие лезвия ножа. Чондэ вытер пот со лба Исина и стал наблюдать, как тот плавно погружает ногти чуть ниже грудной клетки. Рука двигалась к нужной цели, к такому сейчас слабому сердечку. Исин аккуратными движениями, стараясь не задеть ногтями, сжимал ладонью жизненно важный орган. — Давай… Ну пожалуйста, не оставляй Лухана снова… — зашептал Исин. Он знал, что уничтожит друга, если Сюмин умрёт, поэтому до самого конца будет массажировать сердце. — Сердцебиение стабилизировалось, — сказал Чондэ с улыбкой на губах и с облегчением в душе. Ритм стал белее четким, а стук громче. Поняв, что миссия наполовину выполнена, Исин осторожно вынул руку, обтёр ее рядом лежавшем полотенцем от крови и позволил себе немного расслабиться. Он кивнул Чондэ, давая понять, что нужно наложить швы. Помощник протянул иглу с нитью, и Исин начал зашивать поперечную дыру в груди и круглые — на шее. Когда самое страшное уже было позади, Чондэ вытер засохшую кровь на теле парня, обработал раны, а сверху приклеил пластырь и повязал бинт, чтобы швы не разошлись. Лухан, почувствовав, что операция закончена, нервным взглядом оглядел стол и увидел лежащего на нём парня. От этого зрелища в груди стало неприятно больно. Он бы все отдал, лишь бы Сюмин жил. Слёз не осталось, а боль только и делала, что росла с огромной скоростью. От нее теперь никак не избавиться. В голове пустота; тело едва ощущалось. Лухан всё больше напоминал овощ, а не того, кто может двигаться и говорить. Смотреть жалко, да он и сам понимал. — Вкуси… Выпей досуха. — Нет, — на грани истерики сказал Лухан. От попытки отключить голос Криса закружилась голова, к тому же издающий смрад аммиак уже впитался в самого Лухана. Вампиры очень чувствительны к запахам, у них идеальное зрение и слух, превосходящие человеческие в миллионы раз, поэтому нет ничего удивительного в головокружении, но на этот раз виновато не обоняние, а душевное утомление. Для Лухана ничего не имело значения, даже резкая вонь, стоявшая в носу. Сюмин чуть не умер по его вине… Почему всё обернулось именно так? Опять он должен смотреть на него в таком состоянии, вновь переживать адские мучения и пытки? Умирающий Сюмин весь в крови и с укусом на шее. Разве не достаточно одного раза? — Почувствуй, как сильный поток крови льётся в горло. Какой экстаз… Это не передать словами. События тысячелетней давности не дают покоя. Вершина башни. Та самая комната, наполненная таким любимым запахом. Воспоминания размыты, словно сквозь воду смотришь, но ощущения никогда не забудутся, сколько бы лет не прошло. Он практически бежит наверх, лишь бы быстрее добраться до любимого. Волнение не покидает ни на секунду. Принц признался ему в чувствах. Лухан до сих пор не может поверить, как ему повезло. Он так сильно любит, как никогда в жизни не любил. Всё, что нужно, — это держать в объятьях хрупкое, нежное тело и не отпускать. Целовать пухленькие губки, смотреть на раскосые и блестящие глаза в лунном свете. До бабочек в животе хочется увидеть Сюмина. Улыбнувшись, Лухан обеими руками открывает дверь. Дверь распахнулась, а там… Бледный, как лист бумаги, Сюмин находился в руках Криса с кровавой шеей. Он издаёт последние вздохи, с которыми уходит жизнь, а Крис, улыбаясь, смотрит на Лухана. Рот был наполнен кровью, вытекавшей из уголков губ; глаза, налитые красным, почти стали чёрными. Крис его ждал. — Он так сладок. Это стоит того, чтобы дождаться следующего раза, — слова эхом откликались в голове. Лухан, остолбенев, смотрел на мерзкую картину и не верил глазам, что даже двинуться с места для него непостижимо. Это сон, ужасный сон, который сейчас прекратится. Он проснётся и побежит к Сюмину, чтобы увидеть ослепительную улыбку, возьмет бледную ручку и поцелует, но это всего лишь самообман. Сейчас Крис явно наслаждался тем, как Лухан вновь переживает этот Ад.