Мы устроили дебош

Уже в спальне, расшатав кровать до предела своими ласками и вечной сменой поз на начальной стадии влечения, он вдруг спросил: — Уверена? — чуть севший голос раздался прямо над ухом. Его вытянутая в сторону тумбочки рука вытащила шуршащую упаковку резинок. — А ты перехотел? — в моем состоянии не было сил ухмыляться, хотя хотелось. Гарри чуть улыбнулся, припав своим пахом к моим бедрам. Утянутые до безбожия джинсы не смогли спрятать его возбуждение. — Как думаешь? — Гарри съязвил, но загладил свою резкость поцелуем. Я взяла его лицо в ладони, осторожно убирая выпавшие на лицо волосы назад. — Ты только скажи, — он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. — С уверенностью в голосе, а не так, как всегда (наполовину дрожа и не внятно объясняя), что хочешь этого сама, — он слегка нахмурился. — Если я тебя как-то заставил… Меня вдруг передернуло, и я засмеялась, чуть отворачиваясь в сторону. Адреналин и гормоны разбушевались в крови, моя истерика стала неизбежной. Гарри с опаской улыбнулся. — В чем дело? — его рука опустилась на мое бедро. — Просто… вспомни, как все это началось, — мне вдруг стало не до смеха. — Эдлин, о-б-ъ-я-с-н-я-й, — он провел пальцем возле линии молнии на джинсах. Мне пришлось чуть прикусить губу, чтобы понять, чего мне хочется больше: улыбаться или стонать. — Я невинно отвечала у доски, а после лекции ты просто прижал меня к ней, и теперь ты говоришь «если я тебя как-то заставил». Однако Гарри не понял шутку, что выдернуло у меня смешок, но его пальцы, пробравшиеся в мои джинсы, заставили пересмотреть список желаний. — Я тебя поцеловал. А ты, позволь напомнить, не оттолкнула меня, не отстранилась, ни черта не сделала, кроме как ответила на этот поцелуй. — Правда твоя, — кивнула я, вбирая воздух через зубы. Я приподняла ноги и, обхватив его за талию, заставив тем самым вытащить шаловливые пальцы. Напрягшись, я повалила его в сторону, меняясь позициями. Гарри это понравилось, и он, чуть ухмыльнувшись, расслабился, отдавая мне возможность контролировать ситуацию. — Так что ты там говорил о том, что следовало бы сказать мне, чтобы ты, наконец, без сомнений просто взял меня? — я прикусила щеки изнутри, оглядывая его голый пресс и проводя пальцами по рельефной линии между кубиками, начиная от тату бабочки, расположенной чуть выше. Гарри наблюдал за моими движениями, чуть приподняв голову с подушки и облокотившись на свои локти. — Что-то про уверенность в голосе, кажется, — сказал он, нарочно меня забалтывая. — Без дрожи и невнятности. — Единственной причиной, — я опустилась, языком проводя по своим губам, — почему, находясь с тобой, — я медленно произносило каждое слово, — вечно дрожу и невнятно объясняюсь, является мое двадцатичетырехчасовое желание… — От одних твоих слов я сейчас кончу, Эдлин! — Гарри опрокинул меня, залезая сверху и нетерпеливо сдергивая с меня джинсы. Я стала задыхаться, когда джинсы Гарри не без моей все еще трясущейся помощи полетели в сторону. Гарри подполз на коленях ко мне, нависая сверху. Одна его рука опустилась к пачке презервативов, а вторая схватилась за резинку на боксерах. Отчего такая храбрость, я не знала, но его прикованный ко мне взгляд заставил меня набраться уверенности. — Можно мне…? Его брови удивленно поползли вверх, а я, воодушевившись тем, что я все-таки смогла удивить его, подползла к Гарри на коленках. Зажав упаковку между зубами, я медленно сначала прикоснулась к низу его живота, а затем, глядя снизу вверх на Гарри, прошлась ладонью под резинкой боксеров и осторожно взяла в руку его… блять… огромный член. Гарри выдохнул, чуть простонав. — Уау. Изо рта выпал презерватив. Гарри чуть опрокинул голову назад, закрывая глаза. Я стянула с него боксеры, стараясь не выпасть из реальности, открыла упаковку и, осторожно растерев резинку, натянула ее на Гарри. Вмиг его рука оказалась вокруг моей талии, и он, опустив меня обратно на постель, поцеловал в губы. — Ты же понимаешь, что в течение недели мы не вылезем отсюда?

***

Ранним утром мне стало слишком холодно. Хоть я и была под одеялом, живот все же сводило. Я бесшумно встала с кровати, так же тихо прошлась до ванной и, к моему счастью, даже когда вернулась в постель, Гарри все еще спал, обхватив подушку руками. Мышцы ныли как после марафона, а туловище не поворачивалось ни влево, ни вправо. — Уже доброе утро? — вдруг спросил он. Его голос, от природы хриплый, утром казался мне просто раскатом грома. — Уже да, — я улыбнулась, собираясь повернуться к нему, но сжавшиеся мышцы заставили меня скорчить лицо. — В чем дело? — от сонности Гарри остался лишь хриплый голос. Он привстал, чуть отдергивая одеяло. — Ммм, прикрой, холодно, — я нарочно сделала вид, будто не услышала его вопрос. Гарри заботливо подоткнул одеяло, но все же продолжил допрос: — У тебя что-то болит? Где болит? Эдлин, не молчи. — Мышцы. Хмурость с его лица тут же исчезла. Он виновато двинул бровями, чуть ухмыляясь: — Спорт хорош в любом его виде, — он прилег обратно, чуть пододвигаясь ко мне и вмиг прижимая к себе, — могу сделать массаж. — Я чувствую себя гусеницей в коконе, — сказала я, чуть смеясь, — отпусти, дышать нечем. Гарри ослабил хватку, но не выпустил. Настала та самая тишина, которая происходит каждый раз на утро, после безумного секса. Каждый из нас явно воспроизводил произошедшее ночью в голове вновь и вновь. По крайне мере я, уже три раза точно, пока ходила в ванную. — Я чувствую, что должен сказать это первым, — вдруг произнес он. — Это будет звучать очень слюняво, но, тем не менее: вчерашний (или сегодняшний) наш секс — лучший в моей жизни. Чуть обомлев от услышанного, я почувствовала, как меня сдавливают тиски. — Можно вопрос? — спросила я тихо. — Можно. — Ты сильно удивишься, если я скажу, что секс с тобой – это единственный секс, который я помню в подробностях? То есть… я же говорила, что уже не девственница, но то было не так давно и по пьяни, что я даже и не помню… Но… — Ты не помнишь свой первый раз? — Помню… — Это был твой второй раз? — Если ты собираешься меня осуждать, то… — Я не стану тебя осуждать, я готов выбить все дерьмо из Хорана за сотворенное. Ты была пьяна, и он просто воспользовался тобой. Я прикусила губу, не желая прерывать наивные мысли Гарри. — Или это не так? — Это… так. Почти. Гарри спросил: — Почти? А я ответила: — Я этого хотела. Напилась. И сделала. Секунда молчания. — Ты этого хотела с Хораном? — Из всех возможных вариантов он казался мне наилучшим. — А я не входил в список твоего возможного первого раза? Я чувствовала, как Гарри злился. — Я и не надеялась на твое внимание. И вот глупышка Эдлин Сойер выведала самую страшную мысль, которая хранилась в ее голове. Оставалось лишь ждать разгрома полета — услышать, как Гарри во мне разочаровался и что пожалел, что связался со мной. Лишь поэтому я зажмурилась, не желая видеть даже проблеск света. И молчание затянулось на вечность. Он молчал, и лишь моя рука, омертвлено лежащая на его груди, вместе с его грудью поднимающаяся вверх-вниз из-за его дыхания, была доказательством того, что хотя бы Гарри жив. — Почему ты не надеялась на мое внимание? — Гарри повернулся, чуть сбрасывая мою руку с себя. Вот. Началось. Начало конца? Он повернулся ко мне лицом, чуть спускаясь вниз, чтобы наши лица были на одном уровне. — Потому что ты слишком хорош для меня. Каждое слово загоняло меня в краску, а улыбка Гарри совсем меня добила. — Это звучит не очень уверенно. — Смеешься, да? — я горько вздохнула, пытаясь отвернуться. — Не смеюсь. Просто те же самые мысли были у меня. Я застыла на месте. — Ты тоже не надеялся, что сам себя заметишь? Гарри бесшумно рассмеялся. Юмор всегда был защитной реакцией. — Ты мне казалась идеалом. Каждый день в университете был для меня миссией заполучить твое внимание, и было это очень сложно, потому что под боком вечно шаталась Сьюки Донкин, не спускающая своих глаз, а за ней — администрация, которая на тот момент взяла меня только на испытательный срок. — Почему я тебе не верю? — я зарылась лицом в подушку, пытаясь спрятать свое пылающее лицо, однако для успокоения хватило лишь мягкого, трехсекундного поцелуя в плечо. Затем Гарри провел по нему носом и улыбнулся. Набрав больше воздуха в легкие, я посмотрела на Гарри Стайлса. То есть, вот так люди ощущают свой хэппи энд? Немного стыдно, но очень горячо?

***

Означало ли все это, что мы с ним теперь в отношениях? То есть, мы переспали, до этого ходили на реальные свидания, даже выходные провели в его загородном доме. Этого ведь достаточно для отношений парень/девушка? К тому же, сидя прямо на кухонной тумбе и допивая «его грандиозный горячий шоколад, приготовленный по особому рецепту, который неизвестен нигде, включая саму Швейцарию», в одной футболке и трусиках, наводило на немного одомашненные ассоциации. В лоб спросить — немного стремно. Мало ли. Вдруг нет? Вдруг все это я придумала? Может, для него это нормально. Скольких девушек он так по ночам «обхаживал, называя идеалами», а чуть позже готовил завтрак на двоих? Я была трусихой, и потому не спрашивала, не задавала тот самый вопрос. Он стоял в одних черных боксерах, перекладывая яичницу с томатами на тарелки. В его волосах красовалась моя резинка с черной стрекозой, которую не сразу можно было заметить. Он обернулся как раз «вовремя», когда я, чуть склонив голову, оценивающим взглядом смотрела на его зад. Разведя руки с тарелками в стороны, он произнес: — Терпение, мисс. Даже сексуальные силы исчерпываются. Надо поесть. В первую очередь — тебе же. — О нет, — усмехнулась я, — я еще на многое способна. — Да что ты говоришь? — он положил тарелки по обе стороны от моих бедер. — У кого с утра болели мышцы? Кто не мог двигаться, пока я массаж не сделал? — Кстати о массаже, — я допила горячий шоколад, — так себе, профессор Стайлс. На троечку. Мне нравилось его дразнить. Хоть и массаж был великолепным, потому как, разогрев мои мышцы, Гарри вернул мне способность двигать конечностями и туловищем. — Но я могу дать вам возможность пересдать зачет, профессор, — я вытянула ногу, отодвигая от себя Гарри. Спрыгнув с тумбы, медленно пошла в сторону лестницы на второй этаж, «случайно» задернув футболку, чтобы он оценил вид сзади. — Ты же это несерьезно? — я слышала в его голосе улыбку. Не оборачиваясь, пожала плечами: — Как знать, профессор. Я успела дойти до лестницы, прежде чем Гарри подхватил меня на руки.

***

Я знала, что будет нелегко в университете. Я знала это и была морально готова. Мы с Гарри виделись почти каждые два часа, но проходя мимо друг друга, даже виду не подавали. Один раз он раздал на занятии всем работы в папках, и я, открыв свою, увидела нарисованных девушку и парня в постели, а рядом смайл и подпись «на персональную пересдачу». — Ты чего улыбаешься? — спросила меня подруга. — «Пять» получила? — Почти. Как бы странно это не прозвучало, но мне хотелось застать Гарри врасплох. Я прочла кучу сайтов для девушек, где давали советы, как лучше делать минет, и вот к концу недели, после ночей изучения теории, я поймала Гарри одного в библиотеке. Я точно знала, что здесь не было камер, и потому, когда Гарри встал из-за стола и направился к стеллажу, я нырнула под стол, ожидая, когда он вернется обратно. Не прошло и двадцати секунд, как он, ничего не подозревая, сел. — Эдли, ты чего удумала? — его шепот дошел до меня как раз тогда, когда между моими пальцами и его брюками осталось чуть меньше дюйма. Я тут же отдернула руки. — В смысле, «чего удумала»? — я также шепотом ответила. — Надеялась сделать приятно. В буквальном смысле, профессор. — Нас застанут. И поверь, в этот раз даже ректор не поверит… Гарри замолчал как раз в тот момент, когда какие-то студенты вошли в библиотеку. Благо столы были закрытыми, и поэтому (хотя я точно не знаю, почему) я была уверена в том, что хотела сделать. Гарри напряженно сидел за столом, это я поняла по его ногам. «Если он мне сейчас откажет, я к чертям разревусь». — Подвинься ко мне ближе, — прошептала я очень тихо, и Гарри, спустя секунду, неуверенно отодвинулся от стула, располагая свой пах ближе ко мне. Я осторожно коснулась его джинсов, расстегивая бесшумно молнию и оттягивая ткань трусов. Даже через ткань почувствовала, как член Гарри просыпался. Спустив ткань вниз, насколько это позволяла ситуация, я схватила член Гарри руками, и чуть обслюнявив пальцы, прошлась вдоль, по всей длине. Гарри кашлянул, а я улыбнулась. — О, Гарри! Наконец я тебя встретил! Голос ректора заставил меня на секунду остановиться, а Гарри, чуть привстав, подал руку для приветствия. И я, и видимо он, надеялись, что ректор останется по другую сторону стола. Так и произошло, так как я услышала, как опустился портфель надо мной на стол. Ректор продолжил: — Тут на днях пройдет конференция. Приглашены многие профессора из филиальных университетов. Хотелось бы показаться во всей красе, и поэтому, тебя, как… Когда я коснулась языком основания, Гарри вновь прокашлялся, перебивая ректора. — …ты как подающий большие надежды преподаватель, просто обязан показать всем и вся, какой же хороший у нас университет и хорошие профессора. Ты в деле? Взяв его полностью в рот, я осторожно, очень медленно, чтобы вышло еще и беззвучно, начала проводить языком. — Да! — слишком радостно сказал Гарри. — Коне-е-чно я в деле, о че-е-ем вопрос! — Вот! Мне нравится твой энтузиазм, Гарри. Всегда знал, что ты — тот, кого нам так не хватало. Тогда я вышлю тебе всю аннотацию к мероприятию через почту. — Обязательно! Спасибо! Я продолжала водить вверх вниз, языком выводя спирали. А Гарри, схватив руку ректора, произнес еще раз: — Спа-а-аси-ибо! — Всегда на здоровье! — рассмеялся ректор и, видимо, после ушел. Гарри посмотрел вниз на меня. На его лбу появились испарины, а рука непроизвольно потянулась к моей голове. Взяв меня за волосы, он задышал чуть резче. Меня волновал один вопрос: мы одни? — Мы одни. В библиотеке. Его слова стали своего рода зеленым сигналом. И я продолжила, поднажав со скоростью, увеличивая темп. Гарри отпустил мои волосы, схватил ручку и начал что-то писать. — Здравствуйте, профессор Стайлс, — голос Сьюки Донкин стал для меня такой провокацией, что я мнимо решила, что лучше всего вытащить руку из-под стола и показать ей фак, а затем, на ее глазах довести моего профессора до оргазма. — Здравствуй, Сьюки, — голос Гарри был напряжен, и я поняла, что в этом — надо держаться рядом. Я чуть сбавила темп, понимая, что так ему будет проще сдерживать себя. — Я хотела извиниться за эти глупые слухи со студенткой Сойер. Я хоть вас и видела вместе, это не давало мне права судить вас, профессор. Простите. Сколько лжи было в ее голосе! Я решила сконцентрироваться на Гарри. — Все в порядке, Сьюки. — Очень хорошо. Я также надеялась, что это не помешает нам заниматься дополнительно, как это было раньше. Что, простите? Я сомкнула губы на конце члена, со злостью уставившись на его татуировку Brazil! на бедре. Заниматься дополнительно? Наедине? — Вряд ли, Сьюки. У меня дни забиты до вечера. — Я могу и вечером. — Посмотрим, Сьюки. — Спасибо, профессор. До свидания. Видимо, он ей кивнул, потому как ответа не последовало. Только хлопок двери. — Это было всего два раза. Дополнительные занятия сразу после лекции. Когда после второго занятия я понял, что у Донкин крыша поехала, я их прекратил. Клянусь. Он вдруг застегнул штаны, словно ничего и не было, встал из-за стола и ушел куда-то. Последовал щелчок, поворот ключами, а затем выключился свет в книжном отделе. Гарри просто ушел? Секундой позже он попросил выйти меня из-за стола. — Зачем? — Затем. Вылезай. Я вышла, не смотря на Гарри, а он, взяв меня за руку, потащил в сторону стеллажей, нарочно углубляясь в этом лабиринте. Когда мы дошли до угла стен, он повернул меня к себе и прижался губами к моим губам. Меня это сбило с толку, но секундой погодя, я обняла его за шею, а он, подхватив меня за зад, прижал к стенкам, приподнимая мою юбку. — Я говорил тебе не носить ее, верно? — Что? — переспросила я между поцелуями. Послышался звук молнии, а потом я почувствовала, как он уперся членом мне в трусы. — Я покажу тебе, что происходит, если ты в этой юбке. Помнишь главное правило в библиотеке? — Ммм? — Не шуми, Эдлин, — прошептал он, оттягивая трусы и проникая в меня за секунду. Я сжала губы, хотя отчаянно хотелось застонать во весь голос. Он медленно вошел, поддаваясь бедрами и опуская меня навстречу толчкам. Я обхватила его ногами, хватаясь одной рукой за его плечи, а второй за шкаф. — Гарри, — прошептала, глотая воздух. — Я не смогу не шуметь. — Постарайся, — он ускорил толчки. — Ох, черт, — прошипела я. Я промычала, не в состоянии говорить. Гарри чуть слышно простонал, продолжая двигаться. Его взгляд чуть сужался, а губы высохли от вдохов и выдохов через рот. Как и я, он облизнул их, чуть поддаваясь вперед, касаясь моего подбородка носом. — Эдлин. — Ммм… — Пиздец, какая тугая. Он поцеловал меня, чуть кусая губы. — Гарри, о боже! Гарри, я… Я почувствовала, как тугое наслаждение, приводящее мягкие оттенки боли, затягивало куда-то в водоворот, и я была готова просто выпасть из этой гребанной Вселенной. С каждым его толчком я была все ближе и ближе. — Гарри! Судорога поразила мое тело, и Гарри после еще пары толчков дошел до оргазма. — Перестань сомневаться в себе, Эдли. Ты поселилась в моей голове, блять, навеки.