Мы устроили дебош

Гарри молчал. Ни в один из последующих дней он не начинал разговора о том, что с кем-то виделся. Этот факт наводил на меня, по меньшей мере, тоску по доверию/разочарование в каком-то смысле. И все же голос внутри меня немного пищал на ультразвуке, утверждая, что, раз Гарри не говорил о той девушке и внезапной встрече с ней, следовательно, она (то есть встреча) не так важна. Но я все не унималась и пыталась понять, где я раньше видела эту девушку. В один из дней меня, словно ударив током, посетила мысль. Я понимала, что копаться в телефонах – дело последних грешников, но я давно не была в церкви, поэтому, когда однажды вечером я попросила телефон Гарри, а он, ничего не подозревая, протянул его мне и продолжил строчить по клавиатуре его ноутбука, передо мной, словно ящик Пандоры, появился весь список контактов. Я проверила журнал, и в последних за неделю вызываемых номерах не было того, что заставило меня усомниться в нем. Я даже проверила его сообщения, и снова ничего. Кроме пошловатой переписки со мной, у него еще были сообщения от банка, администрации университета и еще пары контактов. — Ты не общаешься с другими девушками? — спросила я, немного туманно подходя к наболевшей теме. Не отрываясь от монитора, он спросил: — С какими другими? — Ну, со своими приятельницами, — я повертела в руках его телефон, — у тебя же были девушки до меня. Гарри улыбнулся. Повернувшись ко мне лицом, он спросил: — Были. Иногда я с ними общаюсь, если сталкиваюсь. «Да-а? С кем в последний раз столкнулся? Когда столкнулся?» — мое воображение чуть брякнуло, рисуя в мыслях образ Гарри, выходящего из ресторана: на него нападают толпы орущих девушек, а он, «из-за того, что встретился с ними», начинает спрашивать, как у них дела. Дернув бровями вверх-вниз, я улыбнулась, пряча панику: — И как они? — В смысле? — Ну, как у них дела? Что у них нового? Гарри полностью перевел на меня свое внимание: — Эдлин, я шучу. Единственной девушкой, с которой я общаюсь, являешься ты, — и с улыбкой добавил: — Приятно видеть твою ревность, котенок. Закатив глаза, я сказала, чуть поджав губы: — Чувство ревности меня немного пугает, поэтому я не хочу его чувствовать. — Я давал повод для ревности? — удивленно спросил Гарри. — Да если бы я знала, был ли это повод, — буркнула я, собирая свою сумку. — Что?

***

Расколоть Гарри у меня не получалось, и это меня немного пугало. И ревность, и подозрение, словно камень давили на меня, что абсолютно каждый день становился невыносимым. Я доверяла Гарри, как доверяла себе, но я — женщина, и ревность у меня в крови (уж извините за грех). — Что тебя держит в этом университете? — спросил Гарри, когда мы гуляли вечером. — Ээ… образование, — немного невнятно ответила я. — Это ясно. Образование можно получить в любом университете. Меня интересует, почему именно этот университет, — Гарри посмотрел на меня, ожидая легкого ответа, но дело в том, что я не знала, что сказать. Вечер был теплым, и ветра почти не было, но в какой-то степени меня начало трясти. От незнания ли? Мы шли по вечерним улицам, не боясь быть застигнутыми врасплох хотя бы потому, что в районе, в котором мы находились, никогда не было заблудшей студенческой души — район офисов и дорогих магазинов. — Наверное, ничего. Я просто поступила в этот университет, не рассматривая возможность учиться где-то еще. — Не рассматривая возможность учиться где-то еще — это значит, что этот университет для тебя самый лучший? — Нет, это значит, что поступление в этот университет было естественным и не геморройным. Гарри чуть рассмеялся, принимая нужную ему информацию. Мы шли так недолго. В молчании своя атмосфера — ты молчишь, но твое тело говорит за тебя. То, как Гарри сжимал мою ладонь, было выше понимания всего нормального на этом свете. — Тебе здесь нравится? — через некоторое время Гарри вновь задал вопрос. — Ну… да, — ответила я, понимая, что под словом «здесь» подразумевался «университет». Я улыбнулась, когда он разжал и сжал мою ладонь, — по крайне мере, мы здесь познакомились. — Согласен, — кивнул он, выдыхая теплый воздух. Несмотря на отсутствие ветра, его уши начали краснеть. — К тому же, я получила здесь грант и у меня неплохая стипендия. — А ты бы не перешла в другой университет? К примеру, университет Брунелла*? Я не понимала, к чему этот разговор. Об университете Брунелла я даже и не мечтала, хотя бы потому, что устроиться туда почти невозможно. — Это же нереально, Гарри, — неуверенно произнесла я, добавив: — Вообще, к чему этот разговор? Гарри пожал плечами, доставая телефон и сверяясь со временем: — Мои знакомые там работают, и там нам было бы легче. — Ты хочешь перевестись в другой университет? — осторожно спросила я. — Ну… я думаю над этим.

***

Тот разговор нехило меня напугал, но через три дня он вовсе вышел из головы. Началась череда зачетов и тестов, и это не было легкой порой в жизни. Я была на пике своих сил. Бессонные ночи зазубривания, смена графика, и даже если я могла поспать хотя бы три часа, просыпалась уже в заранее уставшей форме. Голова болела, мысли текли неизвестным парадом в Рио-де-Жанейро. Иногда я думала, что почти сошла с ума, видя в своих снах голых друзей в костюмах бразильского карнавала. Мне просто хотелось в какой-то момент затормозить на месте, шлепнуть себя пару раз и остановить этот хаос вокруг. Я не могла думать обо всем одновременно: косые взгляды друзей, вечно хмурый Найл, все время задающая вопросы громким голосом Джесси, слишком много вопросов в зачетах, недоговоренности с Гарри. И если первое меня не волновало, то последнее меня немного выводило из себя. Однако, в один из тех дней, когда утром мной было выпито несколько цистерн с кофе, проговорена утренняя молитва и девиз по жизни, встреча с Донкин была последней каплей терпения. Вообще, уже из женских воображений, я могла сказать, что встреча с Донкин — это удар по моему самолюбию. Сьюки была из тех, кто выглядел на все сто процентов в режиме двадцать четыре часа семь дней в неделю. Я была уверена, что спит она даже в макияже и отутюженных шмотках. Нет, оно ясно, что мы, представители прекрасного пола, всегда должны выглядеть сногсшибательно и ухоженно, но, черт возьми, что мне делать с синяками? Я не высыпаюсь. Я не крашусь, потому что не успеваю. И не улыбаюсь во все тридцать два только потому, что в период экзаменов я просто чуть-чуть ненавижу весь мир. Но я все еще женщина. — Я даже здороваться не буду, — сказала я сразу, как только увидела наглую ухмылку на лице единственного врага во всем университете. — Переживу как-нибудь, — Сьюки достала свой телефон, — буду смотреть на тебя и на профессора Стайлса и представлять, как отнесу этот компромат любимому отчиму. И даже ректор ничегошеньки не сделает. Она прислонилась к стене, когда я проходила мимо, что-то с улыбкой клацая на своем айфоне. Ее вдруг передернуло, когда я остановилась на месте. Я понимала, что она говорила все это специально, чтобы выведать мою реакцию. Собрав оставшееся терпение в кулак, я надела маску равнодушия и пожала плечами: — Мы же обе понимаем, что у тебя нет ничего такого, хотя бы потому, что мои «якобы» отношения с профессором на деле нереальны, — я чуть отмахнулась от нее. — Я уже устала от этих сплетен. Займись чем-нибудь. Даже не знаю… оригами. Говорят, занятная штука. Сьюки покачала головой: — Не забывай, кто вас видел за городом, Сойер. В коридорах было тихо и рядом никого не было, и лишь это послужило мне причиной того, что я сказала отчетливо, но очень тихо: — Тебе пора перестать ставить палки нам в колеса, Сьюки. Остынь, пирожочек, — я сжала кулаки и зашагала дальше, но стоило за моей спиной исчезнуть сучке Донкин, и я даже не успела прочувствовать триумф, как за ней тут же появился Найл, который с круглыми глазами меня остановил. Его появление застало меня врасплох, и мысленно я даже подавилась воздухом. Очень жаль, что у людей нет замечательной способности исчезать по щелчку пальцев: чпок — и я дома, чпок — и я в универе, но тут иная ситуация, словно по тому самому щелчку я попала в неприятности. Чпок — и я в жопе. Найл был бледен, зол и подавлен. Выглядел серовато. Его блонди-кончики волос почему-то казались мне почти серыми. А синяки под глазами — фингалами. Но на лице его отразилась такая гамма отвращения, что даже в палитре эмоций не найти нужный оттенок. И в какой-то момент я поняла, что сама подписала смертный приговор. — Привет, Найл, — я попыталась улыбнуться, как улыбалась ему всегда. — Это было правдой, значит, — хмыкнул он, чуть хмурясь. «Играй идиотку, играй идиотку», — вопил мозг. — Что было правдой? — Что ты и козел Стайлс действительно спите, — он поджал губы, готовый вот-вот, как злобный родитель качать головой из стороны в сторону. «Ай-яй-яй, Эдди, — сказал бы он, — как не стыдно-то». Я слишком долго смотрела в глаза Найлу, потому что пропустила тот момент, когда он, наполненный отвращением, сделал шаг в сторону и собирался уйти. — С чего ты взял, Найл? — я остановила его, прикоснувшись к его спине, но он резко обернулся, пытаясь скинуть мою ладонь, словно я какая-та проказа. — С того, блять, что я не глухой! — в коридоре никого, кроме нас не было, но все равно я боялась, что нас могут услышать. — Почему ты решил, что это правда, Найл? — вновь повторила я. Он, закатив глаза, ответил: — Я услышал. Ты и Донкин уже второй раз цапаетесь в коридоре и думаете, что вас никто не слышит. Мы — друзья, и я в любом случае всегда за тебя, но, блять, это как-то уже перебор. Я покачала головой: — Перебор? Найл, это ты говоришь мне о переборе? — мой голос начал чуток срываться. — Ты тот, кто после каждой сплетни косился в мою сторону так же, как и любой другой. И знаешь, что? Друзья так себя не ведут. — Да что ты? Странно, что ты называешь меня другом. Потому что, стоило нам переспать, я стал Мистером Пустое-Место. — Неправда, — мне было стыдно, потому что это было правдой. Мои щеки покраснели, и я, чувствуя прилив злости, сделала вдох, а потом продолжила спокойным голосом: — Раз уж ты видел и слышал Донкин, то должен был понять, что все сплетни — неправда. Ты знаешь ее и знаешь, как она меня ненавидит. Все слухи — ее дело. И я уже порядком устала вечно отмахиваться от каждого лживого слова. Найл чуть остыл. Между нами было небольшое расстояние, в несколько шагов. — Ты спишь с профессором Стайлсом? Я готова была вскипеть. Почему еще в начале года, с кем я встречаюсь, никого не волновало, а теперь — это главная новость дня на протяжении последнего месяца. — Нет. Стоило сказать ему: «Конечно, сплю», чтобы избежать его дальнейших действий. Я врала Найлу, и если раньше мне было тошно от этого, то теперь… теперь все в порядке. Мы действительно перестали быть друзьями. Моя ли в этом вина — другой вопрос. Как мне казалось, виноваты мы оба. Может, моя вина — шестьдесят процентов, но Найл — тоже не беленький пушистенький кролик, хотя выглядел именно так. Я громко вздохнула, глядя ему прямо в глаза. Напряжение в воздухе стало почти слышимым. Напрягшийся слух уловил стук бесчисленных каблуков по плитке холла где-то за поворотами коридоров, и я была готова свалить с того места, но Найл… У него были свои планы. Он скинул с плеча портфель, в секунду преодолел расстояние между нами, а в следующее мгновение подхватил меня за талию и пригвоздил к стене. — Найл, — я успела закрыть свое лицо руками, чтобы помешать сделать то, что он хотел. Его губы застыли в миллиметре от моих пальцев. Он резко опустил меня на пол, и, выставив руки по обе стороны от моей головы, склонился и спросил: — Что я не так делаю? Почему все достойны твоего внимания, один я — лузер? Джесс и даже ее глупые хихикающие шестерки — твои друзья, ребята из библиотеки — твои друзья, повариха и то всегда получает твою улыбку, но не я. Что я не так делаю? У меня нет таких гребаных тату, как у Стайлса. Извини меня за мою сдержанность, в таком случае. Можешь выбрать тату, я его себе набью завтра же. — Найл, — произнесла я с укором. — Не ври мне, Эдди. Я же не глухой и не тупой. Ты и профессор Стайлс встречаетесь. И Сьюки права. И все эти сплетни — далеко не сплетни. Я потупила взгляд, качая головой: — Найл, я не… Он с силой ударил ладонью по бетонной стене. Сжав свои губы, он кинул на меня взгляд, полный гнева и отвращения, подхватил свой портфель и, закинув его за плечо, быстрым шагом направился к выходу. «Тинки-Винки идиотка», — подумала я, прежде чем осознать, насколько глубоко я себя закопала. Стоило Найлу исчезнуть из поля зрения, как меня тут же пробила истерика. Дрожащие коленки, головокружение. Сжав свою сумку в руках, я не знала, что мне следовало делать. Я возненавидела всех за одну секунду. «Кажется, я прокололась», — отправив смс Гарри, я уже хотела выйти из здания и пропустить этот день. Вернуться домой и залечь под одеяло казалось прекрасной идеей. Не полностью осознавая последствия этого решения, я уже взялась за ручку входной двери, но смс от Гарри выдернуло меня обратно. «Северная Аудитория. Жду тебя». Меня немного колотило, и я решила по дороге зайти в туалет, чтобы умыть лицо и немного успокоиться. Если Гарри сейчас рассердится, а он обязательно рассердится, то это будет конец. Я выдала нас с потрохами, а еще и кетчупом сверху капнула. И Сьюки, и Найл, и администрация слопают нас в два счета. Вода чуть остановила бессмысленный поток мыслей, и я, поправив свой внешний вид, направилась в северное крыло здания. Аудитория была большой и холодной (как и то состояние, в котором я пребывала), а георгианские окна были единственным источником света (точно так же, как и Гарри в моей жизни), потому что большая люстра, свисающая над высоким потолком, была на реставрации (как и моя совесть, видимо). Гарри сидел за первой трибуной и ждал, пока я появлюсь на пороге. На нем была белая футболка, темные джинсы, замшевые ботинки и очки. Казалось, будто я выдернула его из мыслей своим появлением, потому что он перевел свой взгляд на меня и удивленно-радостно дернул бровями. Он улыбнулся — это было хорошим знаком. — Гарри, — произнесла я, толком не осознавая, что мой голос вот-вот сорвется. Он протянул ко мне руки. В считанные секунды я была прижата к нему и одурманена его запахом и силой, которую чувствовала, стоило его сильным рукам меня обнять. Его губы коснулись моего лба. — Найл знает. Он ничего не говорил, а просто слушал все, что я рассказывала, кивал, поправлял мои волосы в ходе рассказа, снова кивал и, в конце концов, улыбнулся, когда мои щеки были уже мокрыми от слез. — Не стоит из-за этого плакать, Эдлин. — Ты не понимаешь, да? Я все испортила. Теперь тебя уволят, а меня… — Никто ничего не сделает. Мы со всем справимся. — Гарри… — Эдлин, — он взял мое лицо в ладони, смотря в глаза для убедительности, и продолжил: — Эдлин, я связался с Бруннелем. Ты можешь туда перевестись вместе со мной. Твоя стипендия и свидетельство о гранте будут действительны. Не волнуйся ни о чем, пожалуйста, — он притянул меня к себе, и я, уткнувшись в его грудь мокрым лицом, наконец, начала успокаиваться. — Даже если администрация попытается что-то сделать, у нас всегда будет запасной план. Я всхлипнула, шмыгая носом. — Вот так, — он мягко провел по моей спине ладонью, успокаивая меня. Гарри мягко прикоснулся к моим соленым губам, обнимая за талию, а я, притянув его к себе за шею, улыбнулась сквозь поцелуй. Ощущение безопасности, пока он держал меня в своих объятиях, обволакивало мою душу. Мне стало гораздо спокойнее. — Я все испортила, — вновь произнесла я, когда мы отстранились друг от друга. — Неправда, — Гарри покачал головой. — Правда. — Нет. Поторопила событие — да, и это только нам на пользу. Рано или поздно я все равно бы ушел отсюда. Все, что я мог взять из этого места, я уже взял, — он с улыбкой посмотрел мне в глаза. — Неправда. Он непонимающе глянул на меня, а я, улыбаясь, провела ладонью у выреза его футболки, оттягивая пальцем ткань и заглядывая внутрь. Он перехватил мои пальцы, сжал мою ладонь и положил ее себе на плечо. Придвинувшись еще ближе, Гарри подхватил меня за талию, целуя в шею. Его руки быстро продвинулись к пуговице моих джинсов и через секунду, опустив меня на преподавательский стол перед пустой аудиторией, снял свои очки, а позже и футболку. — Мы очень плохие люди, — прошептала я, чувствуя, как вибрирует низ живота. Руки Гарри помогли справиться с застежкой на моей тунике. — Ага, — согласился он. – Идем против правил. — Бунт, — усмехнулась я, ощущая его губы на себе. — Дебош, — прошептал он, целуя мое плечо. *Брунелл Юниверсити Лондон — государственный университет в Англии