Долг короля

      Буря в степи – сущее бедствие. Сильнейший ветер поднимает облака высохшей травы, частицы земли и песка и крутит все это, словно хозяйка в огромном котле варево перемешивает. Дышать становится невозможно, глаза забивает пылью, да и смотреть особо некуда – в десяти шагах уже ничего не видно. Возникает буря тоже непредсказуемо и очень быстро. Именно поэтому у каждого орка в заплечной суме всегда есть специальная повязка на лицо да фляга с водой. В бурю никто никуда не идет: если нет рядом жилища, закапываются в землю, насколько успеют, и накрываются одеялом.       Вот только сейчас совершить все эти правильные действия не представлялось возможным. Не было под рукой ничего. Даже на повязки Рагонрэлу пришлось разорвать остатки собственной рубахи. Сухие лоскутья плохо предохраняли от пыльной взвеси, но это была хоть какая-то защита. На мурагу рубашки уже не хватало, и орченок задумался, что же делать. Уходить упрямая животина не хотела, упиралась, низко наклоняя лобастую голову. Правый бок ее был разодран волчьими клыками, но Нерзгар сказал, что не опасно – все зарастет само, даже перевязывать не нужно. Несмотря на это, зверя было жалко. Он очень помог в драке со стаей и на поверку оказался совсем не страшным, а сообразительным и добрым. Мурага пыхтела и топталась вокруг них, пытаясь заслонять от особенно сильных порывов ветра. Но толку от этого не было.       Рагонрэла сильно беспокоил принц, который все чаще проваливался в тяжелое забытье. Когда контроль над сознанием ослабевал, воин страшно стонал и скрежетал зубами. Ему было больно и очень плохо. Нужно было срочно возвращаться в стойбище и звать на помощь местных лекарей и шамана, да только куда идти уже не было видно. Оставалась надежда на особое звериное чутье, и орченок потянулся к высокой зубастой башке, заговорил в самое ухо, стараясь перекричать шум ветра. - Домой иди, надо домой. Понимаешь? Да не тряси головой, все пойдем, вместе. Я дорогу не знаю. Да как же тебе объяснить?!       Но умное животное словно поняло. Мурага вдруг тяжело опустилась на землю и потянулась пастью к бессознательному Нерзгару. Ухватив орка за остатки одежды, потянула себе на спину. - Молодчина! – восхитился Рагонрэл, и бросился помогать, устраивать принца поудобнее. Недолго посомневавшись, забрался следом: раненого воина нужно было удерживать от падения.       Встать зверь смог не сразу. Было заметно, что и вес слишком тяжелый, и рана все же давала о себе знать. Но затем походка ее выровнялась, и мурага уверенно потрусила совсем не в ту сторону, куда пошел бы сам орченок.       «Как была городской дурищей, так, наверное, и останусь. Не то, что в трех соснах – в степи потеряюсь».       Правда неожиданно больно кольнула самолюбие. Хотелось стать лучше, полезнее что ли. Заслужить хоть один одобрительный взгляд от теперь уже старшего брата. Нет, не похоже, что он всего лишь выполнил волю своего бога. Тогда зачем спасать бросился, жизнью рисковал? Принял в род? Да! А что помер болезный младшенький, так сам виноват. За это уже никто не в ответе. - А он не бросил… - Кто не бросил, - глухо спросил пришедший в себя Нерзгар. - Ты, - смутился орченок. - Глупости не говори. У нас своих не бросают. - А я разве свой? - Свой. Мы с тобой по крови теперь родичи. С тобой беда – я почувствую, со мной – ты. - Здорово! – восхитился Рагонрэл и закашлялся – пыль все же проникла через повязку и попала в горло. - Лучше молчи, - посоветовал старший.       Но молчать было выше всяческих сил. Так и подмывало задать кучу неважных и несрочных вопросов именно сейчас. Честно поборовшись с собственным любопытством, орченок все же не выдержал. - А у тебя еще братья есть? Или сестры? А родители?       Нерзгар тяжело вздохнул, понимая, что этот все равно достанет. Но уж лучше пусть достает, чем сбегает в степь. К тому же в разговорах была и другая польза: они помогали быть в сознании и немного отвлекали от боли в многочисленных ранах. Это собаки прокусывают плоть и отпускают, оставляя ровные следы зубов. Волки степи рвут, выдирая из тела целые куски. Зарастают такие ранения медленно, а иногда мышцы теряют подвижность, и рука обессиливает, начинает сохнуть. О самом плохом Нерзгар даже думать не хотел. Главное вовремя к шаману попасть, а тот уж свое дело знает крепко. «Ничего! Заживет», - успокоил себя орк. - Нет у меня никого, - нехотя ответил на вопрос младшего брата. – Пять весен назад в степи был большой пожар. Уйти успели не все. Мать ждала ребенка, вот не ко времени и дождалась. Пока остановились, чтобы принять, огонь окружил со всех сторон. - Прости, я не знал, - выразительно прокашлял орченок. – А разве шаман не мог бога вызвать и все прекратить? - Значит, не мог, - тяжело уронил принц. Этот вопрос и ему не давал покоя, вот только задать его было некому: сопровождавший отца говорящий с духами пропал без следа. Его не раз пытались отыскать, но ни у кого пока не вышло. - А почему ты тогда называешься принц? - А что? – не понял Нерзгар. - Ну, принц – это вроде как сын короля. А так правитель называется король или император. Бывают еще вожди и прочее. - Справедливо. Буду. Просто срок не пришел. У орков принято десять весен помнить об ушедших. Вот как исполнится, буду королем. А пока принц. - Но ведь управляешь ты? - Я, - согласился Нерзгар. – Больше некому.       А орченок ужаснулся: что если из-за него принц погибнет? Тогда, выходит, все орки останутся без правителя. Это была очень плохая новость. Рагонрэл и без того за старшего тревожился, а теперь от страха еще и живот крутить начало. - Ты только не умирай, ладно? – жалобно попросил он. – А то… - А то что? – усмехнулся сквозь боль принц. - А то ведь править будет некому. - Почему же? Вот ты и будешь. Ты же теперь мой младший брат.       Нет, зря глупый орченок думал, что ему страшно. До этого было не страшно – так себе, легкое недоразумение. Вот теперь, когда вся яркая перспектива собственной новой жизни блеснула перед его мысленным взором во всей красе, он понял, что такое настоящий страх. - Я же не справлюсь ни за что! – отчаянно взвыл Рагонрэл. – Эй, не смей, слышишь? Мы так не договаривались!       Старший вдруг мелко затрясся, вызывая у младшего приступ паники. Рагонрэл не сразу смог разобраться, что это принц смеется и даже обиделся. - Ты чего? - Нет, нормального братца мне Химшаст удружил, - хихикнул, морщась от боли орк. – У других в семье за власть борются, козни подстраивают, а этот в ужасе! - Власть – это ответственность, - вздохнул Рагонрэл. - Хорошо, что ты это понимаешь, - согласился принц. – И я в последний раз по-хорошему тебя прошу: не забывай, что ты мужчина. - Что – опять? – ужаснулся Рагонрэл.       Было ужасно неудобно. Ольга, попав в другой мир, постаралась сразу принять новые правила игры. Но вот только когда подводили нервы, многолетняя привычка вылезала наружу. «Правильно Нерзгар мне трепку пообещал, - тут же занялась она самоедством. – Вот и надо сразу по уху давать – тогда запомнится крепче».       Правда, кроме привычки писать сидя и говорить о себе в женском роде было еще кое-что, в чем бывшая девушка ни за что никому бы не призналась: ей продолжали нравится парни и отчаянно трудно было представить себя в постели с женщиной. Исподволь (так, на всякий случай) Ольга уже наводила справки по этому вопросу: у орков мужеложцы презирались, а зачастую просто изгонялись из родов. У оборотней с этим было проще: смотрели сквозь пальцы, разве что официальных браков не заключали. Светлые эльфы таких уродов уничтожали, считая недостойными топтать просторы дубрав. А вот темные их собратья, то бишь, дроу – принимали спокойно. В Подземье нередки были однополые семьи. Наверное, это зависело от культа их жестокой богини-паучихи. Ведь совсем недавно с точки зрения истории у дроу процветал матриархат. Женщины большинству мужчин были просто недоступны, а природа требовала своего.       Вот только ей все это вряд ли поможет – ее-то в орка перебросило. К внешности девушка кое-как успела привыкнуть, не утруждали ее и уроки владения оружием. Напротив, казалось неимоверно крутым уметь достойно защищаться. Но вот что делать с ориентацией? Нет, какие бы отношения не складывались с новоявленным старшим братом, но даже ему она ни за что в этом не признается.       Рагонрэл сделал жалостливую рожицу, хотя большая часть стараний пропала впустую: лицо прикрывала маска – и нудным голосом заканючил: - Ну, прости, я больше не буду.       Старший братец то ли поверил, то ли сделал вид, что верит, может, просто совсем ослаб от ран, но лишь слабо кивнул головой. - Добро! – насторожился. – Ты не слышишь ничего?       Рагонрэл честно прислушался, но кроме завывания ветра ему ничего не почудилось. - Словно зовет кто… - неуверенно продолжил принц.       Тут очередной порыв ветра налетел справа, почти сбивая всадников со спины мураги, и принес уже отчетливо различимый зов. Кто-то в объятой бурей степи искал Нерзгара. Самолюбие младшего укололо завистью: как же, принца ищут, а он – так, никчемный приблуда. Но он тут же себя одернул: все следует заслужить, в том числе, любовь и уважение – чтобы вот так же, ни на что не глядя – бросались на поиски, рисковали жизнью. «Я заслужу!» - пообещал себе новоявленный младший принц.       Мурага тоже услышала голоса и теперь резво трусила вперед. Очень скоро сквозь пылевое облако проступила сначала одна, а потом еще несколько фигур верховых. Между седлами были натянуты толстые веревки, не позволявшие всадникам отбиться друг от друга. Воины шли широкой цепью, планомерно прочесывая степь. Их тоже заметили, бросились навстречу, засуетились, пытаясь сходу определить, что с Нерзгаром.       Рагонрэл тихонько стоял в сторонке, устало привалившись к здоровому теплому боку большого зверя. И хотя было немного досадно, что никто из орков не замечает его, но странная удовлетворенность и уверенность, что все сделано правильно, грела душу. Он поплелся следом за возвращавшимся в стойбище воинами. Мурага несколько раз по-дружески толкнула его головой в плечо, предлагая ехать верхом, но младший брат принца делать этого не стал: животное и без того ранено, нужно учиться думать не только о себе. Вон, обиделся, как институтка-первокурсница, ломанулся в степь, не думая ни о чем - и получил плачевный результат. - Буду учиться думать, - одними губами проговорил покрытый пылью с головы до ног орченок. - Эй, друг, возьми нормальную повязку.       Незнакомый воин протягивал ему смоченную водой тряпицу. На сердце стало тепло: и про него не забыли, позаботились. Вспомнилось: "орки своих не бросают". Рагонрэл расправил плечи и подумал: "А, может, это даже здорово, что я не демон (урод с шипами по всему телу), не эльф (очень уж на педиков смахивают), а нормальный-такой пацан. Ну и что, что морда зеленая и с клыками! Зато за мной вон - целый род стоит. Остатки пути, благодаря приподнятому настроению, прошли незаметно. Усталость он почувствовал только в ингу шамана, куда поместили и раненого принца, и, заодно, его малолетнего родича.       Внутри было тепло и тихо. Разомлевший после всех переживаний Рагонрэл с удивлением разглядывал казавшееся неспособным противостоять сильному ветру строение. Наверное, удивление слишком ясно проступило у него на лице, потому что хозяин ингу улыбнулся и пояснил: - Заговорено. Все стойбище - заговорено. В каждом жилище сильные амулеты. Не беспокойся, буря не войдет сюда. - И от огня? - зачем-то спросил орченок. - И от огня заговорено, - спокойно ответил шаман.       "Или я что-то не понимаю, или не все так гладко со смертью родителей Нерзгара..." - подумал Рагонрэл.       Впрочем, это была мысль на будущее. Раньше, в другой жизни, одна смешная и милая девушка по имени Ольга любила откладывать в сознании такие вот мысли. Получалось что-то вроде большого долгосрочного плана. Девушки той уже не было, а вот привычка осталась. И если взглянуть на нее со стороны - полезная привычка. Вот, в новом плане новой жизни появился один из пунктиков, словно первый тонкий корешок потянулся в почву иного мира. Новоявленный орк прирастал к нему душой, телом и разумом, обзаводясь семьей, обязанностями и пищей для размышлений. И мир с готовностью открывал ему навстречу объятия, словно соскучившаяся по внучку бабушка...