Долг короля

Дубрава простиралась во все стороны, насколько можно было объять взором. В этом Рагонрэл убедился с самого начала, потому что первым пунктом прогульной программы значилось "подняться на вершину Академии". Когда цель была достигнута, ноги гудели у всех троих, дыхание не сбилось только у младшего принца. Он искренне поблагодарил занятия с Нерзгаром и хорошую наследственность, не отягощенную в новом теле дурной привычкой курить. Вершина представляла собой небольшую смотровую площадку, огороженную по кругу ненадежными деревянными перилами. Даже легкий ветерок прилично раскачивал гибкий ствол. Очень хотелось вползти сюда на четвереньках, неплохо бы при этом еще и веревками привязаться для верности. Но очень уж выжидательно смотрели на Рагонрэла новоявленные приятели. Пришлось, чтобы не уронить всех орков в их глазах, идти, выпрямившись в полный рост. Правда, пальцы отчаянно побелели, намертво сомкнувшись на перилах ограды. Он с трудом представлял себе обратный путь. Зрелище стоило всех мучений. Дубрава по праву называлась светлой. И еще очень хотелось добавить Великой. Листвяное море казалось живым, краски яркими и сочными. В некоторых местах виднелись такие же деревья-великаны, как то, в котором располагалась Академия. - Вот это - дворец Светлого Короля эльфов, - пояснила Францисселла. - А справа - Большой Совет. - А прочие? - Те, что пониже? - уточнил вампир. - Высокие Дома. Раньше их было тринадцать. Сейчас осталось лишь девять. На безмолвный вопрос Рагонрэла, он пояснил: - Даже долгоживущие эльфы умирают. И прикинь - жить десятки тысяч лет. Говорят, что чем эльф старше, тем меньше способен к проявлениям чувств. Значит, чем старше, тем меньше вероятность продолжения рода. Бывает, что наследники, которых в молодости народили, гибнут. А новых уже не хочется. Потому что все равно. Вот так и вымирают. - От скуки бесятся, - категорично поставила диагноз горгулья. Рагонрэл попробовал себе представить такую продолжительность жизни и потерпел неудачу. Не представлялось совсем. Вдоволь налюбовавшись на Дубраву, отправились к реке. Название у нее было каким-то слишком длинным и мудреным, похожим на журчание воды по камням. Но воспроизвести его с наскоку не вышло, потому Рагонрэл решил называть вещи своими именами: река - это река. И точка. Здесь было интересно бродить по самой кромке воды и искать разноцветные камушки. Иногда встречались особенные – с дырочками – из них делали амулеты. Считалось, что они приносят удачу. Вот только строго один раз. У горгульи было три таких камня, у вампира – два. И по тому, как соседи по комнатам увлеклись этим странным для взрослого занятием, орк сделал вывод, что оба действительно в это верят. Искать камушки казалось стремным. Просто детство какое-то. Первый такой дырявый булыжник Рагонрэл незаметно затолкнул разутой ступней поглубже в воду. Второй больно впился острым краем в пятку, но был мужественно проигнорирован. Третий камень прилетел откуда-то со стороны воды и больно шмякнул его в центр лба. Горестный мат привлек общее внимание, и Рагонрэла дружно поздравили с удачной находкой. Пришлось положить в карман странный сиреневый кусочек треугольной формы с дыркой посредине. Больше подозрительная речка камнями не швырялась, словно была полностью удовлетворена результатом. Это наводило на размышления. - Слушайте, а тут русалки живут? – спросил он. Оказалось, что про девиц с рыбьими хвостами никто не слышал. Несчастный орченок с трудом увернулся от града скользких вопросов. Объяснения, что во сне увидел, звучали очень неубедительно. В реке, как выяснилось, жили только рыбы. Но вот вряд ли какой-нибудь особенно вредный карась так метко бросает гальку. На всякий случай из воды Рагонрэл вышел и пошел по бережку. Уже в шаге от воды начинался густой ковер травы, чуть дальше – робкие заросли кустарника. Все это великолепие постоянно колыхалось от ветерка, шелестело и мешало сосредоточить взгляд на чем-то конкретном. Солнышко с каждым пройденным шагом припекало все больше, и разморившийся от благолепия младший принц развалился на бережку, глядя на облака и размышляя, что жизнь вовсе не такая поганая штука, как иногда кажется. Рядом растянулись вампир и горгулья. Всем было хорошо. - Смотри, как элегантно ползет вон та гадюка, - вяло поделилась наблюдениями за природой Францисселла. - Ага. И вон та тоже красивая. А экземпляр, что с дерева свисает, вообще в руку толщиной. Рагонрэл боялся змей. Еще с той, прежней девичьей жизни. Боялся панически и необъяснимо. Всю благостность с него словно веником смело. Он вскочил на ноги из положения лежа и заозирался. Испуганное зрение усматривало не трех, а десятки разнокалиберных змей. Трава казалась одним сплошным ядовитым ковром. Ветки деревьев изгибались в причудливых кольцах скользких тел. Исторгнутый здоровой глоткой вопль вспугнул птиц на несколько полетов стрелы вокруг. Орченок, не помня себя от страха, бросился в воду. Только заплыв на середину русла смог успокоиться. Почему-то новые приятели тоже последовали его примеру и теперь довольно быстро плыли к нему. - Первый раз такое вижу! – с восхищением сообщила горгулья. – Такое впечатление, что они сползлись со всего леса. - Вроде не горит нигде, - фыркнул, отплевывая воду, вампир. – Ты не помнишь: гадюки умеют плавать? - Понятия не имею, - безмятежно сообщила Францисселла. – Слабо взлететь и взглянуть? Вампир ругнулся и впрямь взлетел. Делал он это безо всяких кожистых крыльев. Только казалось, что вокруг его тела клубится черный туман. - У меня для вас две новости. Обе плохие. Только одна – очень плохая, - сообщил он. - Ну! – рявкнул нервничающий орк. - Умеют, и очень быстро! Надо или сваливать, или что-нибудь срочно придумать! - Куда? На тот берег? Так они еще и ползают не медленно! – уже нервно сказала Францисселла. - Давай, морозь! – рыкнул вампир. – Только быстро. Я двоих в воздухе долго не продержу. Он спустился, зависнув над их головами, крепко ухватил обоих за одежду и рванул вверх. - Давай! - Даю! В радиусе тридцати локтей под ними вода покрылась ледяным панцирем. - Все-о-о-о! Роняю-у-у! – взвыл Кластридий, и вся троица смачно хряпнулась об лед. Несколько коротких емких выражений на трех языках обозначили общую солидарность в оценке случившегося. - Аккуратнее нельзя было? - Учись летать! – привычно сцепились новые приятели. Кусок льдины неспешно дрейфовал по течению. Изобилующее гадами место осталось далеко позади, но Рагонрэл все еще тревожно вглядывался в волны. Показалось, что справа есть что-то подозрительное, и он, не думая об опасности, рванул туда. Мокрые ноги заскользили по льду, не успев даже охнуть, он ушел под воду. В этом месте русло реки сужалось, течение становилось быстрее, и пловца почти сразу же затянуло под ледовый панцирь. Рагонрэл не успел набрать в легкие воздуха, ему нужно было срочно всплывать, но куда он не бросал бы взгляд – везде серел лед. Отчаянная попытка пробить препятствие кулаком не увенчалась успехом, он только зря потратил оставшиеся крохи воздуха. Под водой царил полумрак, наполненный мутной взвесью илистого дна, и уже в нескольких шагах ничего не было видно. Рагонрэл понял, что если не попробует плыть в каком-то одном направлении, то просто утонет в этой речушке с труднопроизносимым названием. Он отчаянно рванулся вправо, надеясь если и не достичь берега, то найти, где же заканчивается проклятая ледяная корка. «Если бы только я не тратил время на попытки разбить лед!» Отчаянно хотелось вздохнуть, мысли в голове превратились в большой спутанный клубок, и только врожденное упрямство все еще заставляло бороться. «Камень! Что-то они об этом говорили…» Он перестал грести, засунул руку в слипшийся от воды карман и нащупал заветный треугольник: «Дышать! На поверхность! К солнцу!» На более связанные и длинные просьбы его уже не хватало. Перед глазами от недостатка кислорода всплывали радужные круги, в ушах шумело... Наверное, ему все примерещилось. А как же иначе объяснить, что в воде вокруг него вдруг появились длинные струи, похожие на женские волосы, как среди этих волос угадывалось прекрасное женское тело, как вдруг блеснул зеленовато-голубой любопытный глаз, а потом его понесло, крутануло и с силой выбросило на поверхность - к сладкому воздуху и слишком яркому солнцу. Он дышал взахлеб, жадно, словно пил воздух и смеялся, с трудом удерживая отяжелевшее тело на поверхности. "Вот так... А ты не верил!" - рассмеялся журчанием воды в голове чуть слышный чужой голос. Рагонрэл замер, поперхнулся вздохом и закашлялся. От неожиданности чуть было снова не ушел под воду, с недоверием разжал все еще сомкнутый кулак - треугольный камень рассыпался песком, словно его никогда не было. - Спасибо, - прошептал он непослушными губами. - Эй, как ты? - Мы уж думали - пропал! Сильные руки втащили его на ломающийся лед, на всякий случай оттянули подальше от края. - Нормально, - ошалело ответил он. - Значит, говорите, русалки здесь точно не водятся... - Чего это ты? - осторожно пихнула его в плечо Францисселла. - Погоди, а камень твой где? - спросил Кластридий. - Не знаю, потерял, наверное. Горгулья разохалась, рассожалелась, заобзывалась растяпой. Но в самом деле - не говорить же им о всяком - примерещившемся. Сейчас, при ярком солнечном свете, все случившееся под водой казалось всего лишь бредом умиравшего без воздуха сознания. Рагонрэл огляделся: льдина уже здорово подтаяла, посизовела от воды. Того и гляди холодная ненадежная поверхность, от которой зябко сводило голые ступни, провалится под их тяжестью. - Ребята, а, может, лучше вернемся? Хватит на сегодня впечатлений. - Да, конечно, пора возвращаться, - поддержала его горгулья. По ее тону только глухой не догадался бы, что она просто жалеет недоутопленника. В другое время это могло бы показаться обидным, но не сейчас. Больше всего Рагонрэл хотел бы согреться и уснуть. В идеале - продрыхнуть до вечера. И казалось не важным, сколько он при этом пропустит занятий. Около дерева Академии было непривычно суетливо и многоэльфно. Отловленный за воротник подросток в ответ на расспросы выпалил: - Пропал какой-то знатный орк. Говорят, из третьего Дома. - У орков нет Домов. - Да не знаю я! - с отчаянием крикнул эльф и, вырвавшись, помчался куда-то. - Слушай, а вроде других орков здесь сейчас не учится, - задумчиво посмотрела на Рагонрэла горгулья. - Значит, тебя ищут. - Ну, значит, меня, - согласился Рагонрэл. Ему было все равно. Главное - живой, а уж с прочими неприятностями можно как-то разобраться. Как оказалось, искали действительно Рагонрэла. Сначала никто не заметил, что новичка нет на первом занятии. Но когда за ним прибыли маги-менталисты, чтобы подтянуть уровень знаний до среднеакадемического, поднялась небывалая суматоха. Слишком свежи были в памяти светлых эльфов воспоминания о мести за погибшего в Дубраве два десятка лет назад сына второго рода. Тогда войну смогли остановить лишь большим выкупом, да разве еще тем, что сам убийца погиб в первом же столкновении. У степного народа была хорошая память и длинные руки. Никто не хотел повторения. И пусть сейчас орки связали себя войной с Подземьем, это еще не значило, что они спустят гибель второго сородича. Явление пусть и мокрого, поцарапанного, но живого Рагонрэла восприняли с облегчением. Обошлось даже без нотаций. Ведь не считать же таковыми выраженные в нескольких фразах сожаления. После его уволокли истосковавшиеся по работе менталисты, и взоры мэтров-преподавателей обратились к настоящим виновникам безобразия. - Итак, это снова вы! ... Нерзгару не спалось. Думы, посетившие принца были тяжелыми и безрадостными. Он искал и никак не мог обнаружить достойный выход из своего положения. Начни он откровенно врать - и это сразу почует маг. А сказать правду - значит покрыть имя позором, потому что иначе нельзя относиться к предателю. Но и умирать не хотелось. Тем более, что предложенная смерть была не достойной пути воина. Коварные дроу не оставили ни одной лазейки! Он повернулся на другой бок. Твердость каменного ложа не смущала бывалого воина, как не стеснял его и промозглый холод камеры, находившейся в подземном этаже здания. Тревожило что-то иное. И если вначале казалось, что смутное беспокойство вызвано тяжелыми мыслями, то вскоре принц понял, что причина в ином. Он резко вскочил на ноги и бросился к решетке. Не помня себя, начал выламывать стальные прутья, рыча от ярости. - Выпустите! Немедленно выпустите меня! - заорал он во всю мощь глотки. Дежурная охрана бросилась к камере с беснующимся врагом, но войти никто не решался. Орком овладела священная ярость, и никто в здравом уме не стал бы связываться с безумным противником. Наконец, позвали начальника тюрьмы. Изможденный эльф с серыми впавшими щеками бросил на пленника беглый взгляд. - Прострелите ногу. Стрелу опустите в парализующее зелье. Смотрите, не заденьте кость. Иначе голову сниму с криворукого стрелка. Тонко тренькнула тетива. Сначала огромный орк не заметил застрявшего в икре наконечника. Но вот движения его замедлились. Казалось, что каждый жест дается ему с большим трудом, и вскоре неподвижная гора мышц рухнула на пол. - Так-то лучше. Господин градоправитель, конечно, будет недоволен. Он собирался продолжить допрос. Но уж лучше он подождет еще один день, чем мы будем ловить озверевшего варвара по всему городу. И смените ему камеру. Эльф с неодобрением покачал головой, рассматривая изломанные, почти вырванные из монолитного камня прутья. - Поразительная сила, - пробормотал он. - Интересно, с чего он так взбесился? Тело парализованного орка проволокли в соседнюю пустующую камеру и бросили на пол. Даже если простудит легкие - что с того? Все равно его убьют после допросов. Охрана разошлась, и уже никто не слышал, как пленный шептал непослушными губами: - Рагонрэл, братишка... Что там с тобой?.. С потолка монотонно капала вода. По сырой стене, извиваясь гибким суставчатым туловищем, пробежала многоножка. Орк потихоньку успокаивался, словно сильная боль, владевшая им раньше, так же внезапно ушла из тела. "Странно... Как тогда - с отцом и матерью... - думал неподвижный Нерзгар. - Только в тот раз все закончилось большой болью, будто сердце резали пополам. А теперь отпустило. Может, обошлось?" Но он точно знал, что сегодня младший, названный и принятый в семью брат прошел в танце под руку со смертью.