Долг короля

То ли этот говорящий с богами был намного сильнее, то ли муруги качественно зачарованы, но обратная дорога показалась Рагонрэлу короче. По пути ему коротко рассказали о случившейся беде, а еще озадачили — решать судьбу старшего брата придется именно ему. Стало резко не до разговоров: только сейчас в полной мере можно было прочувствовать настоящее значение слов «груз ответственности». Первое, что приходило на ум — выкуп. Торговаться до потери пульса, но старшего принца вытащить. Упаси местный бог от участи стать правителем орков. В дикой смеси земной памяти и привнесенных эльфами знаний чутко вылавливалась общая закономерность: слишком молодой и неопытный правитель — сущая напасть для народа. Исключения правило, как водится, лишь подтверждали. Конечно, и старший принц возрастом удивить не мог, но у него был опыт, да еще поколения предков. И воспитывали старшего, как будущего правителя. «Нет, чур меня! Пусть уж сам рулит. Я как-нибудь нервно покурю в сторонке!» - определился Рагонрэл. Но вот привнесенные знания с попыткой решить все деньгами усиленно конфликтовали: величайшим позором для воина любого рода-племени быть купленным, словно баран на рынке. Сможет ли после такого старший править? Будет ли у него прежнее уважение? А в глубине души тлела пакостная мыслишка: как бы и вовсе Нерзгар от такой сделки не отказался. Младший от всего этого отчаянно нервничал. Старался не показывать виду, да только себя не обманешь... Главное стойбище заметили издалека. Над степью стояли густые дымы черных костров, и было их ровно восемь, и образовывали они звезду, обозначавшую общий большой сбор. А вскоре стало не только видно, но и слышно: издалека на низких частотах били барабаны. Ровный ритм подчинял себе мысли, заставлял отзываться тревогой ток крови. Чем ближе они подъезжали, тем слышнее становилась воинственная мелодия. К барабанному ритму присоединились высокие взвизгивания дудок, выточенных из костей, да непередаваемые голоса местных волынок. Все это вызывало ощущение, близкое к трансу. Вскоре стало понятно, что первые впечатления Рагонрэла не обманули. В большом, утрамбованном сотнями ног круге, притоптывая, слаженно кружились в боевом танце вооруженные воины. Орки были практически обнажены, только змеился по телу узор боевой раскраски, да прикрывали чресла кожаные штаны. Барабаны сделали паузу, один отряд сменился другим. - И давно они так? - перекрикивая шум, спросил Рагонрэл. - Как только собрался Большой круг. Мы теперь вступили в войну, - пояснил шаман. - А разве этого не случилось раньше? - Нет, это мы так — соседям помогали. Сейчас повод весомый. Как приведешь себя в порядок с дороги, соберутся все родовичи. Вот тогда и объявите о своем решении официально. Направим королю дроу личную грамоту. Слышать дипломатические термины от степного дикаря было немного странно, но с высоты новых знаний Рагонрэл понимал, что судить об орках только по внешности — грубая ошибка. Почти все главы родов были высокообразованны. Впрочем, это не отменяло веками устоявшихся традиций, тем более, что большинство из них были обусловлены кочевым образом жизни. - Не надо, - упрямо возразил Рагонрэл. - Я в порядке. Лучше начать быстрее. Шаман одобрительно кивнул и свернул к самому большому ингу. Должно быть, младшего принца уже заждались, потому что не успел он толком напиться, как ему доложили, что Большой круг собран, и все ждут только его. Рагонрэл решительно одернул рубашку, пригладил волосы, и вышел навстречу утреннему солнцу. Над стойбищем уверенно разгорался новый день. Из степи легкий ветерок доносил запах цветущих трав, то и дело перебиваемую костровым дымом и прочими ароматами жилого поселка. Впрочем, сейчас обычно шумное стойбище казалось необычным: не слышны были голоса детей, почти не видно было женщин. Зато вокруг было слишком много воинов. Именно они сейчас сидели по кругу на площадке, образуемой походными иглу. Большой круг назывался таким по праву: его образовывали главы сорока родов. Все родовичи были мужчинами в возрасте, но Рагонрэл не увидел ни одного старика. Теперь он знал, что право управлять родом подтверждалось в ежегодных воинских поединках. Если правящий глава проигрывал, его место занимал опытный и более молодой воин. У каждого мужчины в роду был реальный шанс стать первым. Вот только решался на то не каждый. В первую очередь власть воспринималась свободолюбивыми степняками, как ограничение личной свободы. А это значило, что в Кругу сидели очень умные и готовые отвечать за чужие жизни орки. От понимания, что на него — мелкого и невзрачного сопляка — устремлены сейчас сорок пар внимательных глаз, что его уже наверняка, взвесили, оценили и признали никчемным, по спине потекли капельки холодного пота. Но Рагонрэл лишь крепче сжал кулаки, да гордо вздернул голову — не дождутся. Слабости от него не дождутся! Он вышел в центр, стараясь избегать суетливых жестов, сделал паузу, дожидаясь тишины, и только после того громко произнес: - Потеря правителя — беда для народа. Думаю, это знает каждый из вас... из нас! - тут же поправился он. От волнения голос пытался ломаться, стоило немалых усилий говорить ровно. - Я думал всю дорогу домой (следить за окончаниями — ни в коем случае не говорить о себе в женском роде!). Думал, как вернуть брата себе и принца народу орков. Но сделать это так, чтобы не запятнать ни его честь воина, ни славу нашего народа. Рагонрэл долго обдумывал каждое слово в этой речи и теперь с удовлетворением замечал во взглядах старших родовичей одобрение. - Я предлагаю не платить денег. Презренный метал станет оскорблением. Я предлагаю выйти к врагам вот с чем: заменить одну жизнь несколькими. Око за око, зуб за зуб! Темные эльфы не глупцы. Они должны понимать, что за убитого принца мы будем мстить. Пока жив хоть один воин, способный держать в руках оружие — будет литься кровь наших врагов! Его перебил громкий боевой клич. Многие воины, стоявшие за спинами родовичей, да и некоторые из глав родов, что были помоложе прочих, вскочили на ноги, воинственно потрясая мечами. Такой поддержки Рагонрэл не ожидал, но она воодушевила его. Он поднял ладонь, призывая к тишине — и его немедля послушались. - Итак, я предлагаю выкуп, но не деньгами. Жизнь — за жизнь. Ясно, что жизнь принца важнее для народа, чем жизнь простого воина. Но мы предложим взамен столько жизней, сколько враги сочтут нужным. Я знаю, что это будет не малая цена, потому что принц Нерзгар давно славен, как могучий воин и мудрый правитель. На самом деле, времени на то, чтобы быть уверенным в последнем утверждении у Рагонрэла не было, но он надеялся, что глупцов, желающих с этим поспорить, не найдется. Так оно и случилось: родовичи согласно кивали, гордо расправляли плечи воины. - Неволить никого не буду. Себя я готов предложить первым! Это была правда. Он думал об этом весь долгий обратный путь. Было страшно. Но иначе нельзя. Будет несправедливым просить жизнь у других, тех, кому Нерзгар был никем — всего лишь правителем. «А тебе-то он кто? - ехидничал внутренний голос. - Тоже никто. Подумаешь — кто-то решил записаться в родственники. А ты о том его просил? Нет! Вот так-то! Значит, ничем и не обязан!» Конечно, дела обстояли именно так, вот только не мог Рагонрэл предать единственного, кто не бросил, принял таким, каков он есть в этом дурацком новом теле. Учил, кормил, заботился. «Меня так не воспитывали!» - твердо сказал он себе. Наверное, о сотворенной глупости придется еще не раз пожалеть, но жить... Как жить, став предателем? Даже простая попытка представить себе, что ты так поступил и остался в живых встречала острое непонимание со стороны чувств. Наверное, это и называлось совестью. «Поди ты! Она у меня есть! А я-то думала, что бедняжка еще в детстве скончалась! Эй, не говорить о себе, как женщина!» - одергивал он себя. Казалось бы, уже свыкся с новой ролью и мужским телом. Вон, даже писать стоя научился виртуозно — хоть картины пиши. А стоит начать психовать — всплывает. «Наверное, нужно просто больше времени, - думал Рагонрэл. - А будет ли оно — время? Может, сразу же после обмена и закончится? Все закончится...» Думать о возможной смерти не хотелось. Он решительно отбросил в сторону панические мысли и осмотрелся: его поддержали. Сдержано обсуждали предложение родовичи, уже мерились заслугами, метя себя в обмен вместо плененного принца, воины. Он предложил единственно возможное решение. Сразу стало как-то легче, словно с плеч свалился тяжелый мешок. Войны не будет, Нерзгар останется жив. Почти все будет хорошо. Встал один из родовичей, и круг снова притих в ожидании. - Не зря мы ждали младшего принца, - чуть поклонился в его сторону воин. - Хоть и юн он годами, но мудр разумом. Это хорошее решение, которое сохранит честь всему народу и выручит принца Нерзгара. Мы принимаем его! Из сотен глоток воинов, присутствовавших на странном военном совете, вырвался воодушевленный крик. - Предложить свою жизнь сможет каждый, кроме тех, на ком лежит бремя ответственности за других. Не смогут жертвовать собой единственные сыновья в семьях, отцы, у которых более трех детей и главы родов, на которых держится власть и правда. Не нравится Кругу мысль отдать младшего принца взамен старшего. Но мы не можем ему в том противиться, ибо в том его кровное право. Отбор будут производить главы второго и третьего родов весь сегодняшний день. Завтра утром мы двинемся в путь — к границам владений оборотней и темных эльфов, ко входу в Подземье. Если дроу пойдут на наши условия, войны не будет. Мы все сказали. Воины вокруг задвигались, зашумели. Кто-то выглядел раздосадованным и громко сетовал, что ему не суждено взять на себя долг чести. Его утешительно хлопали по спине. Прочие гордо задирали подбородки — видимо уже представляли себя среди врагов, на месте пленного принца. Расходились по иглу родовичи, а к двоим из них уже потянулись первые добровольцы. И только Рагонрэл чувствовал себя во всей этой суете лишним и ужасно одиноким. Он постоял еще немного, а потом побрел в свой иглу. Ему ни у кого записываться не надо — сразу разрешили. От этого было почему-то обидно. Казалось, что им пожертвовали с легкостью, как случайным чужаком, чья жизнь не стоит и выеденного яйца. С этим чувством спорил разум, в котором уже было понимание — доверили честь, сочли достойным и равным. - Этак я скоро рехнусь, - вздохнул Рагонрэл, отчаянно зевая. Бессонная ночь, проведенная в седле, давала о себе знать. - Я подумаю обо всем, когда проснусь, - пообещал он себе и закрыл глаза. «Надо будет как-то устроить свою муругу», - мелькнула на задворках засыпающего сознания одинокая здравая мысль...