Долг короля

Командир-тысячник странно себя чувствовал. С одной стороны, он четко следовал приказам, и отданы они были тем, кто имел на это право — кровное право, о чем недвусмысленно отзывалась клятва. С другой стороны, все его существо ощущало острую неправильность происходящего. Образ закованного в кандалы короля словно что-то перевернул в голове. Теперь она постоянно болела. Ему казалось, что он забыл что-то очень важное. Что-то такое, о чем потом будет обязательно сожалеть. Командир напрягался, пытаясь поймать за хвост убегающие воспоминания, но ничего не получалось. Только странное давление, словно голову заключили в стальной обруч, ощущалось все больше. Промучившись сутки, он все же решился дойти к знакомому лекарю. Столица жила обычным днем. Спешили по своим делам мастеровые, ровным светом освещались двери доходных домов и мелких лавок, рабы чистили мостовые, на улице играла в камешки стайка мальчишек младшего возраста. Впереди, на небольшой площади, он заметил усиленную пятерку патруля и поморщился — она тоже казалась совершенно неправильной, ущербной. Подумать только — гвардейцы и следопыты одновременно. Этот приказ, отданный тайным советником, сразу вызвал у воина неприязнь, но клятва не позволяла нарушений — выполнено. Ущербно, глупо и нерационально. Патруль тоже заметил его и, как показалось, попытался изменить направление движения. - Стоять! - громко рявкнул командир. Выполнили, остановились. Вот только навстречу не торопятся. Снова что-то не так, хотя, если уж быть пунктуальным, приказа подойти им не поступило. Он, не торопясь, подошел к ним сам. Быстрый взгляд — и удивление: в форме гвардейцев он узнал своих подчиненных. Кажется, из третьего отряда. Сомнений нет — перед ним стояла полная боевая звезда. Вот теперь все было почти правильно. - Почему в чужой форме? - с неудовольствием спросил командир. - Маскировка вызвана необходимостью. Ведется разведывательная операция, - коротко, четко доложил первый луч звезды. Командир пошатнулся от острой боли, стрельнувшей в висок. Кровная клятва требовала задержать звезду и доложить о нарушении приказа о патрулировании советнику. Вот только делать это совершенно не хотелось. Командир до зубовного скрежета сжал челюсти: его словно раздирали на части два одинаково сильных чувства — приказ и собственная интуиция, которая никогда раньше не подводила воина. Перед глазами плавали цветные круги, он чувствовал, что еще немного — и он ничего не сможет с собой сделать, вынужденно подчинится неправильному — он чувствовал это всем сердцем! - приказу. - Марш отсюда и из города — быстро! - задыхаясь выдавил он. - Быстро! Следопыты все еще колебались, словно что-то удерживало их от немедленного бегства. - Скажите, командир, - неуверенно обратился один из них, - ведь вы не предавали короля? В голове тысячника мгновенно всплыла неприглядная картина — вздернутое на цепях бессознательное тело монарха. - Король... выехал в скит... Лоосс... молиться... - словно против воли произнес он. - Но его сопровождают следопыты? Из первой сотни? Лучшие? - упорствовал первый луч. - Нет... да... Вон от...сюда! - Командир! Очнитесь! Вы не предавали короля? Тысячник застонал и схватился за голову руками: ему казалось, что его мозг вот-вот взорвется от страшного напряжения. Он до крови прокусил язык и чувствовал, как из носа пошла кровь. Двое воинов подхватили его под руки. На запястье у одного из них он заметил татуировку — Лоосс в паучьей ипостаси. Взгляд налившихся кровью глаз уцепился за нее, словно за устойчивый каменный выступ. Почти сразу стало легче. Страшная сила, сдавливавшая череп, отпустила, только тело била частая мелкая дрожь. Тысячник, не мигая, смотрел на образ Богини, и чувствовал, как в мысли возвращается былая ясность. - Что это? - указал он на рисунок. - Татуировка, - немного смутился воин. - Их стали делать в последние три лунных цикла. Я вот тоже сделал. Да почти весь наш третий отряд ими обзавелся. - Мне срочно нужна такая же! Тысячник не мог точно сказать, зачем, но отчетливо понимал, что это вопрос жизни и смерти. - Боюсь, это невозможно сделать, командир. Нужны иглы, краска и немного времени. - Тогда вот что — вырежи ножом! - глаза командира горели опасным огоньком подступающего вновь безумия. - Скорее! Ну же! Режь! Это приказ! Воин не стал тянуть. Приказ есть приказ — его не обсуждают. Острейший метательный кинжал быстро и ловко вспорол кожу, в точности повторяя кровавыми линиями рисунок татуировки. Пара тактов — и на руке командира оплывает кровью Лоосс. Тысячник расправил плечи и довольно усмехнулся. - Вот так гораздо лучше. И вот еще что — нечего торчать у всех на виду посреди площади. Неспешно и спокойно уходим к внешнему контуру города. Звезда подчинилась с готовностью. Шли молча, сосредоточенно и внимательно оглядываясь по сторонам. Тысячник пристроился рядом. Он быстро и аккуратно обмотал запястье платком и тихо просил: - Значит, третий отряд вернулся из патруля? Первый луч не спешил с ответом, лишь внимательно и остро взглянул на тысячника. - Я в порядке. Теперь — в полном порядке. И ты прав, солдат — я предал короля. Мы все его предали. Все, кто оставался в этом проклятом богами городе. Постой! Убить меня ты всегда успеешь. Сначала нужно попытаться все исправить. Согласен? Вот и славно. Я не стану ни о чем больше тебя спрашивать. Просто слушай, что скажу. Слушай — и передай своему командиру. Пусть он решает, что делать. Теперь он отвечает за вас — он, а не я. В столице оставалось пять сотен. Три ушли в патрулирование. Еще две — на заставах у входов в Подземье с поверхности. Нужно перехватить их все. Нельзя допускать их в город. Все, кто вернется, попадут под влияние чужой воли. Кто-то взломал нашу клятву. И не просто взломал — сумел перенастроить ее на себя. - Это невозможно! - невольно воскликнул первый луч. - Возможно. Я сам под это попал. Если бы не случайность — не эта татуировка... Стой! Татуировка... Она есть у вас всех? - Да, мы всей звездой ее нанесли, в один день. - Это хорошо. Не знаю почему, но она снимает наваждение. Вся территория города и часть ближних тоннелей под чужим контролем. Значит, если есть Лоосс на теле, то безопасно — если нет, теряешь волю. Тогда так: перехватить оставшиеся пять сотен и всем нанести такие татуировки. Справитесь? - Не знаю. Да и кто нам поверит? - усомнился воин. - Это мы сейчас решим, - пообещал тысячник. Он без стука вошел в первую же лавку и с порога потребовал у оцепеневшего хозяина: - Перо и бумагу — быстро! Получив требуемое, начеркал несколько слов и поставил свою подпись: ее в войсках знали все. Сложил письмо в несколько раз и передал следопыту: - Передашь командиру. С сожалением оглянулся на хозяина лавки: - Убить! Коротко свистнул нож, тело медленно осело на пол. - Проверить все помещение. Свидетелей устранить. Звезда рассредоточилась и бесшумно скользнула внутрь небольшого дома. Тысячник подошел к мертвому и осторожно прикрыл мертвые глаза. - Нельзя было иначе, - словно оправдываясь проговорил он. - Все слишком серьезно. Вернулись следопыты, доложили: - Еще двое. Мертвы. - Хорошо. Слушайте дальше. Короля предали. Он находится на нижних ярусах собственного замка. Насколько мне известно. Его пытали, пытаясь заставить отречься от короны. При этих словах у нескольких следопытов вырвались гневные выкрики. Тысячник поднял руку, призывая к молчанию. - Он нужен живым. По крайней мере, пока не подпишет отречение. Там сложная магия — подделать подпись невозможно. Он пока держится. Как только соберете все сотни и снабдите всех татуировками, отыщите младшего супруга короля — орка Раэла. Он имеет право представлять волю короля перед Высокими Домами. Вам нужно дойти до центрального Храма Лоосс и ударить в гонг, собирая Дома на всеобщий совет. Это непросто будет сделать: Храм в постоянном кольце войск. Разговаривать с ними бесполезно — одурманены. И их много. Гораздо больше, чем вас. - Сколько? Хотя бы примерно? - тихо уточнил следопыт. - Около семи тысяч. Конечно, у Храма меньше. Но остальных нельзя сбрасывать со счетов. При тревоге они быстро подтянутся на площадь. Вас просто задавят числом. - Личные гвардии Высоких Домов? - спросил первый луч. - Нет. Они уверены, что король в ските. Ему подсунули какую-то бумагу. Он подписал. Вам не поверят без серьезных доказательств. А вот гарнизоны других городов вполне можно будет привлечь. Если, конечно, удастся убедить комендантов. Вот в этом вам бы очень помог королевский супруг. - Где он? - Слава Богине, не знаю, - невесело усмехнулся тысячник. - Скрылся в тоннелях в неизвестном направлении. Его искали и ищут. Направили вестников во все города, особенно в те, что стоят близко к поверхности. Обвиняют в измене. Не верьте — ложь. Правда, и он, должно быть, никому сейчас не верит. Но попробовать поговорить с ним надо. Если Лоосс будет милосердна к нам и к своему королю, все получится. Тысячник глубоко вздохнул и с тоской взглянул на улицу. Замолчал. В доме воцарилась неестественная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на торговой стойке. Наконец командир криво усмехнулся и взглянул прямо в глаза первому лучу звезды. - Я сейчас отдам тебе, солдат, непростой приказ. Но ты обязан его выполнить. Уйти с вами я не могу — они взяли пробу моей крови. Значит, смогут отследить, где бы я ни находился. И кто знает, вдруг в запасе у этих мерзавцев есть козыри, о которых мне не известно, и от которых не получится спастись татуировкой Лоосс? Значит, мне нельзя уходить. Но и оставаться в городе, выполняя приказы, направленные против моего короля, тоже нельзя. Если меня уничтожить, не передав права командования другому, на некоторое время следопыты станут плохо управляемыми. Первый луч кивнул. Он знал, что в случае потери высшего командования каждая звезда переходит в автономный режим и слушает только приказы своего командира. - Это даст вам дополнительное время. Вот именно поэтому ты сейчас должен будешь убить меня. Действуй, солдат. Это приказ! Тысячник не закрыл глаза и не попытался спастись. Он спокойно стоял и смотрел в лицо своим следопытам, и продолжал смотреть — открыто и прямо — даже после того, как меч быстро вошел точно в сердце, милосердно обрывая нить жизни. Только ноги его подогнулись, и он медленно осел на пол — рядом с неподвижным хозяином лавки. Звезда молча опустилась на одно колено, прижав к груди сжатую в кулак руку, отдавая последнюю воинскую почесть своему командиру. - Достойная смерть, - тихо произнес первый луч. - Легкое посмертие, - откликнулись следопыты. Они вышли из лавки, аккуратно захлопнув на замок дверь и погасив светильники. Тысячника, конечно, начнут искать. Но не раньше, чем через несколько рут. Да и найдут теперь не сразу. Неторопливо патруль продолжил обход города. Вот только теперь они двигались не к центру, а обратно — к малонаселенным окраинам. Очень хотелось прибавить шагу и как можно быстрее донести ценные сведения командиру. Но делать этого не следовало. Все должно быть размеренно и спокойно, чтобы ни у кого из ремесленников и посетителей доходных домов, у самого последнего раба — не возникло мысли хоть как-то связать убийства в одном из домов с проходившими мимо патрульными... А в казарме следопытов начали происходить странные вещи. Оторвался от заточки меча первый луч одной из боевых звезд. Замер на несколько мгновений, словно задумался о чем-то, нахмурился. Отложил в сторону точильный камень и вернул в ножны оружие. Направился к своим воинам, даже спящих поднял и вывел во двор. - Мы переходим к самостоятельным действиям, - пояснил тихо и уверенно. - Проверить оружие и походные аптечки. Быть готовым выполнить мой приказ. Казарменный двор постепенно заполнялся все новыми и новыми звездами. Повсюду звучали почти одинаковые команды. Некоторые из воинов выполнять приказы отказывались. Завязывались быстрые потасовки, но пока обходилось без жертв. Бунтарей оглушали и связывали, затыкая кляпом рот. Командир первой звезды направился к своему соседу. У того все прошло не так гладко — двое воинов отказались выполнить приказ. Теперь первый луч немного растеряно оглядывался по сторонам — его звезда потеряла боевую самостоятельность. Устав требовал слиться с полной звездой и следовать приказам ее командира. - Готов вас принять, - коротко сообщил первый луч полной звезды. Оставшийся в меньшинстве следопыт с облегчением улыбнулся: - Готов следовать вашим приказам! Все было правильно — так, как надо. По крайней мере, лучше, чем было в последние дни. Вот только никто из них не знал, что же делать дальше?..