Долг короля

Больше всего Раэлу хотелось плюнуть на все и остаться рядом с измученным Марком, вокруг которого сейчас суетилось аж три лекаря сразу. Их общий вердикт внушал оптимизм: общее сильное истощение, но серьезных повреждений нет, кроме потерянной возможности видеть. Здесь их ответы были очень осторожными и сводились к тому, что нужен внимательный осмотр. Раэла постоянно донимали вестовые, его внимание требовалось одновременно в трех концах большого города: у казарм следопытов, которые смогли каким-то чудом удержать храстов, у взбунтовавшегося Высокого Дома — одного из тех, что не поддержали юного короля на Большом совете, да еще на узких улицах оружейных кварталов, где неожиданно для всех в самоубийственных атаках бросались на всех подряд опутанные чужой магией столичные гвардейцы. Все маги разделились на две части — кто-то сдерживал нечисть, а другие пытались распутать нити чужого заклятия разума, да только ничего толком ни там, ни там не выходило. Раэл велел отыскать Грэя, но секретарь куда-то подевался в горячке боя, и никто не мог сказать, где и когда это произошло. Впутался в бои за оружейный квартал Кластридий, а никому другому поручить так и не пришедшего в сознание короля Раэл не мог — не доверял. Нерзгар и Иртус вместе с большей частью Высоких Домов направились к серой стене нечисти и оттуда начали приходить хорошие новости — храстов удалось оттеснить в тоннели и сильно проредить их число. Все вокруг были при деле, и только чета повелителей Подземья прохлаждались в собственном замке. Ладно Марк — в его состоянии оставалось только залечивать раны и восстанавливать силы и пошатнувшееся здоровье. Но Раэл чувствовал себя бездельником, нагло отлынивающим от своих обязанностей. Ведь это по его просьбе все это происходило сейчас, и каждое мгновение гибли дроу и орки. Наконец он не выдержал и приказал собственным оркам-охранникам остаться рядом с Марком. Он был так зол, что огромные воины не решились нарушить его приказ, хотя всем своим видом выражали собственное с ним несогласие. Раэл выбежал из замка и полной грудью вздохнул воздух, наконец-то не пропитанный застарелой болью и лекарствами. В городе воняло гарью и кровью — страшным запахом войны, от которого на душе становилось темно и тревожно. Раэл задумался, где он будет нужнее всего? У казарм следопытов и так сил хватало. Туда стянули почти всех опытных бойцов. А вот оружейные кварталы прикрыли по остаточному принципу, и юный орк решительно направился именно туда. Его верховая муруга до сих пор стояла не расседланной, юный орк легко вскочил в седло и, не дожидаясь охраны, направился на северную окраину столицы. Город казался опустевшим. Окна домов были закрыты металлическими ставнями, а где не было такого излишества, хозяева незамысловато забросали их мешками с каменным крошевом. Этого добра хватало в любой штольне, где добывалось сырое железо и серебро, драгоценные камни и черные, горючие — для очагов тех, кто был способен за них заплатить. Кроме вестовых и повозок с ранеными по пути Раэлу не встретился ни один мирный горожанин. Пожалуй, это было хорошо, потому что так было больше шансов. Что они не пострадают, попав под случайный удар. О приближении к оружейным кварталам он узнал заранее — по клубам густого, едкого и чернильно-черного дыма, поднимавшегося над крышами домов. Мятежники подожгли кузни и дома оружейников в безумии даже не осознавая, что пожар может перекинуться на весь город. Спасало пока лишь то, что кузни находились на значительном расстоянии от остальной части города — как раз на случай стихийных пожаров. Он уже почти добрался к линии обороны, занятой верными королю войсками, когда вдруг оттуда потянуло сладковато-приторным душком пролежавшего на жаре мяса. Раэл поморщился — откуда вдруг тут такое? Он тронул поводья, принуждая муругу поторопиться, но животное заупрямилось, уперлось, набычив лобастую голову. Раэл легко соскочил на землю, не желая терять время на борьбу с упрямой скотиной. Он чувствовал впереди особенную опасность. Все его существо было твердо убеждено, что справиться с этим сможет только он. Юный король сначала прибавил шаг, а потом и вовсе перешел на легкий бег. На узкую, освещенную лишь заревом пожара улочку он выскочил внезапно и, пораженный, остановился. Между двумя домами в ста шагах от него полукругом стояло около десятка воинов, среди которых можно было заметить и более мощные фигуры орков. В центре почти завершенного круга сгорбилась незнакомая Раэлу фигура, больше походившая на обтянутый кожей скелет. За его спиной полыхал пожар, и от этого странный незнакомец выглядел зловеще. Со стороны могло показаться, что это королевские воины и их союзники взяли в плен одного из врагов. Раэл так и подумал сначала, но присмотревшись заметил, что оружие воинов валялось на каменном полу, прямо у них под ногами. При этом никто даже не пытался его поднять. Воины стояли в расслабленных позах, чуть заметно покачиваясь. «Они одурманены! - вдруг понял Раэл. - А это, должно быть, и есть тот самый вражеский колдун, который взломал клятву следопытов, а теперь сплел это неизвестное местным магам заклятие подчинения разума!» Кажется, его появления никто не заметил. Шум шагов заглушало пожаром, а сам колдун был слишком занят очередным обрядом. Сейчас он как раз сделал надрез изогнутым ножом с темным лезвием на собственной ладони и подошел к первому из плененных им воинов. Это оказался один из орков, ладонь которого тоже была безжалостно разрезана. Потом колдун прижал свою поврежденную руку к нанесенному им порезу так, чтобы их кровь смешалась. Орк словно окаменел, только голова его преданно и неестественно устремлялась теперь вслед за перешедшим к следующему несчастному колдуном. - Так вот значит как ты это делаешь! — воскликнул возмущенный Раэл. - Ты через кровь лишаешь их воли! Уж лучше бы убил. Честное слово! Шаман обернулся резко и хищно. Теперь, когда Раэл перестал скрываться и подошел к нему на расстояние в два десятка шагов, он смог, наконец, рассмотреть, с кем же свела его судьба. Это был орк. Точнее, когда-то очень давно это мерзкое порождение самой тьмы было орком. Сейчас от прежнего гордого сына степей остался лишь характерный цвет кожи да особый шаманский наряд с многочисленными амулетами и перьями птиц, часто используемыми в колдовстве. Раэл брезгливо поморщился: от темного колдуна даже на таком расстоянии неприятно тянуло тленом, словно сама смерть оставила клеймо на искореженной душе предателя. Раэлу почему-то казалось, что он уже когда-то видел этого орка. Вот только, сколько ни напрягал он память, никак не получалось вспомнить, когда и при каких обстоятельствах. Не удивился, увидев его, и колдун. Он усмехнулся, растянув в неестественной улыбке тонкие синеватого оттенка губы. - Сам пришел? Хорошо. Не придется бегать за тобой по этим крысиным норам. Стой где стоишь. Сейчас с этими закончу и поздороваюсь с тобой, как ты того заслуживаешь, маленький живучий ублюдок. Словно не считая Раэла серьезным противником, колдун повернулся к нему спиной и потянулся к руке следующего воина. Но тут в воздухе между темным орком и Раэлом сверкнула небольшая молния. Приятно запахло озоном, а колдун от неожиданности подпрыгнул на месте и зло зашипел. - Что происходит? - Ты меня спрашиваешь, урод? Почему-то Раэл совсем его не боялся, скорее, испытывал по отношению к бывшему соплеменнику брезгливость. А еще ему было неприятно и немного обидно из-за того, что мерзкий старикашка обозвал его. Впрочем, все это было сейчас совершенно не важно. Главное происходило прямо посреди улицы. Молнии теперь сверкали почти беспрерывно, образуя постепенно огромный, наполненный энергией шар. Раэлу казалось, что внутри него что-то темнеет. Те же мысли пришли в голову и колдуну. Он выругался и быстро срезал со своего пояса маленький флакон синего стекла, желтыми острыми зубами выдернул пробку и намеревался уже выплеснуть его содержимое на энергетический кокон, но Раэл не собирался бездействовать: метательный кинжал точно достиг цели, серьезно повредив колдуну руку и выбив из нее откупоренный флакон. Темный орк страшно закричал. Глаза на его сморщенном лице обожгли Раэла гневом. - Жалкий червяк, ты ответишь за это! - Не торопись, Тигурт, - раздался знакомый голос, от которого колдун вздрогнул и мигом притих. - Ты?! - он невереяще смотрел на появившегося из серебристого кокона настоящего Верховного шамана орков. - Но как?! - Я, - спокойно ответил полуорк. - Знал бы ты, как мне надоело выискивать твой зловонный след по всему миру. Прятаться ты научился неплохо, да только не мог слишком долго сдерживать гнилую часть своей души и постоянно оставлял грязный след. Сколько крови, чужих сломанных судеб, издевательств на твоей совести, Тигурт? И все ради чего? - Ты ничего не понимаешь! Смесок, грязная кровь! Как только Боги допустили, что у тебя появился столь сильный дар? Таких, как ты, раньше бросали в костер, чтобы не осквернять род и чистоту крови. - Ты и бросал, не так ли? - усмехнулся Верховный шаман. - Как видишь, даже от ребенка со смешанной кровью может быть большая польза. Но я здесь не для того, чтобы обсуждать с тобой особенности различных рас. - Хочешь убить меня? - зло расхохотался колдун. - Сил не хватит. Ты даже не представляешь, кто стоит за моей спиной. - Мне это не важно. Потому что за моей спиной стоят все орки. И я отвечаю перед ними за искоренение больного семени. Ты болен, Тигурт, и даже не понимаешь этого. Мне жаль, но вылечить душу никто не может. Колдун ударил первым, когда последние слова Верховного шамана еще звучали. Темный сгусток сырой магии смерти так и не достиг цели — растекся по радужному щиту, заранее выставленному предусмотрительным полуорком. Тигурт зло ощерился. Руки его до самых локтей вдруг начали чернеть, вены бугрились толстыми пиявками, словно что-то распирало их изнутри. Раэлу казалось, что это должно приносить страшную боль, но колдуну было все равно. Или он уже очень давно растерял все, присущие оркам чувства, или же привык к постоянной боли, изнутри корежившей его слабое тело. - Ты пустил внутрь себя демона, - с брезгливостью произнес шаман. - Теперь мне стало понятно многое. Должно быть, и кровью живых питаешься? Или только страданиями и болью? Впрочем, это уже не важно. После этих слов мир вздрогнул: в страшной битве сошлись демоническое порождение Тьмы и Верховный шаман всех степных родов. Их сила и мощь поражали. Стоявших полукругом несостоявшихся жертв просто раскидало в стороны, а сам Раэл с трудом удержался на ногах. Находиться так близко к эпицентру колдовской битвы было страшно, но одновременно и интересно. Он не всегда замечал. Да и не мог понять, какие стихии сплетаются в смертельном противостоянии. Воздух гудел от напряжения, обрушились стены ближайших домов, и только зарево пожара взметнулось еще выше — почти под самые своды огромной пещеры. Кто-то шатаясь приближался к Раэлу. Он оглянулся и недовольно нахмурился: это был опутанный колдовством орк, и хотя в руках мощного воина не было оружия, но горевшие злобой пустые глаза говорили сами за себя — он шел, чтобы убивать. Откуда-то пришло четкое осознание, что говорить с ним бесполезно — не поймет, не услышит — только зря будет потеряно время. Раэл с сожалением обнажил меч. Ему было неудобно пользоваться оружием против невооруженного противника, но бороться с этой громадиной на равных было самоубийственно. Ни мощи, ни силы Раэла на такой бой не хватило бы. Он быстро и точно метнул кинжалы, и если от первого орк неуловимым движением, выдававшим в нем опытного воина, уклонился, то второй точно вошел в правую глазницу. Гигант замер на мгновение, а потом, словно подкошенный, рухнул лицом вниз. На всякий случай Раэл резким взмахом меча отрубил ему голову и отбросил ее подальше от тела. Слишком хорошо врезались ему в память наставления по борьбе с нежитью. Уверенности в том, что этого орка после кровавого обряда следует относить к живым, у юного короля не было. Вот только зря он отвлекся от наблюдения за основным боем. Холодные жесткие руки с пергаментной кожей с неожиданной силой ухватили его поперек груди, к горлу прижалось острое лезвие кинжала с темным лезвием, на котором еще виднелись следы засохшей крови. По удушающему запаху тлена Раэл с ужасом понял, что попал в руки сумасшедшего колдуна. Тихий каркающий смех за его спиной подтвердил самые худшие предположения. Верховный шаман орков с яростью выругался и опустил свое оружие — тонкий обоюдоострый длинный стилет, чье лезвие гудело от вложенной в него магии. - Вот так-то! - с удовлетворением пробормотал колдун. - Неужели ты думал, что я так бездарно потрачу подаренное мне могущество? Нет уж! К тому же, жизнь этого жалкого недоноска и так принадлежит мне. - Что ты имеешь в виду? - спокойным и ровным голосом спросил шаман. - Неужели ты даже не попытался узнать, кого притащил в стойбище и назвал своим братом ваш глупый принц? - Пытался, - кивнул полуорк. - Но боги отказались дать прямой ответ. Только Химшаст явился и посоветовал принять мальчика в семью. - Мальчика? - расхохотался темный орк. - Бордельную подстилку. Что? Не знал? Может, боги и не стали говорить с тобой. Но я исправлю эту небрежность. Пусть Нерзгар знает, как свершилась моя месть, пусть мучается и страдает. Как я в свое время! - За что ты мстил, Тимгурт? - тихо спросил Верховный шаман. - За то, что она — его мать - растоптала мои чувства. Я первый признался ей в любви. Она должна была стать моей! Но власть вскружила ее голову, захотелось стать королевой орков, а не женой простого шамана! Мне она отказала, а ему отдала всю себя. Но им было мало этого унижения: они приказали мне скрепить их союз перед богами. Я своими руками отдавал другому женщину, которую любил больше жизни! В ее первую брачную ночь я едва не сошел с ума и дал себе обещание отомстить. Видят боги, я долго ждал удобного случая. Месть хороша только тогда, когда она выдержана и холодна. Моя настоялась на славу! Он говорил быстро, словно рухнула плотина, давно удерживавшая все накопившееся у него внутри, словно вдруг прорвало гнойный нарыв. Шаман слушал спокойно, чуть прищурившись, а Раэл чувствовал, что с каждым словом ему становится все труднее дышать — слишком страшна и невероятна была эта правда. - Ты говоришь о матери принца Нерзгара — о последней королеве Степи? - тихо уточнил шаман. - Да! О ней! Я дал зарок не произносить ее имя — лживая тварь! - Только женщина имеет право выбора из двух любящих ее мужчин, - напомнил шаман древний закон. - Она выбрала, но не тебя... Это ты убил ее? - И ее, и ее мужа. Хотел убить и этого выродка, но не успел. До появления на этот свет ему оставалось почти полтора лунных месяца. Первым я уничтожил ее мужа. Это было не сложно. За прошедшие десятилетия он привык доверять мне и не ожидал удара в спину. Он умер мгновенно, и я до сих пор сожалею об этом. А вот ее я распял на земле и этим самым ножом вспорол холм живота, достал оттуда плод и собирался у нее на глазах отрезать ему голову. О! Как она кричала и умоляла меня пощадить ребенка - эта живучая недоношенная тварь начал дышать и пищать. - Ты — чудовище! - процедил сквозь сжатые зубы шаман. - Я отомстил за все свои страдания и унижение! Но она обхитрила меня: умирая, обменяла свою жалкую жизнь на защиту богини Дайры для своего ублюдка. Я просто не мог его уничтожить! Зато мог превратить жизнь недоношенного сучонка в пекло. И я сделал для этого все. В мудром взгляде Верховного шамана Раэл увидел сожаление. Сам он окаменел от страшного откровения убийцы. Ему казалось, что даже сердце в его груди стало биться медленнее — через раз, сжимаясь от боли и отчаяния. А темный колдун продолжал. - Я выращивал его, как собаку. Кормил объедками со своего стола, за любую оплошность наказывал болью, не оставляя на теле следов. Он почти не умел говорить, потому что я не учил его этому, и окружающие считали его дурачком. Он и был таковым. Как только он подрос достаточно для того, чтобы получать от него прибыль, я за деньги сдал его тело в один из известных борделей. Сколько любителей юных мальчиков прошло через тебя? Отвечай! Шаман чуть плотнее прижал нож к горлу и из неглубокого пореза на грудь потекла тонкая струйка крови. Раэл невольно потянулся к лезвию рукой, но колдун рыкнул на него: - Не смей! - Не зли его, мальчик, - ободряюще улыбнулся Верховный шаман. И Раэл опустил руку. Впрочем, некоторое количество крови все же попало на его кожу... и на браслет в виде змеи, который так никто и не смог снять с его запястья. Раэл почувствовал на коже скользкое живое тело, в отсветах пожара блеснула чешуя, и стоявший за его спиной колдун вдруг страшно закричал. Рука, сжимавшая нож, вмиг окостенела, почернела, ссохлась и... осыпалась трухой. Освободившийся Раэл оглянулся — вся фигура черного колдуна съеживалась и осыпалась каменистым мелким крошевом. Взвыл мутный темный вихрь — освободившаяся из клети тела магия, остро пахнуло серой и копотью, разложением, а потом вдруг все стихло. Только скользнуло, свиваясь кольцом, живое тело маленькой змейки с изумрудными глазками. Она бросила на юного орка прощальный взгляд и шурхнула меж камней в сторону пылающего огня. - Что это было? - потерянно прошептал Раэл. Тяжелая горячая рука Верховного шамана легла на его плечо: - Считай это проявлением воли богов. Этот безумец был наказан и не нами — простыми смертными. Его душа больше не возродится никогда, своими грязными делами он попирал самые основы законов, оставленных нам Творцом мира. И понес за то самую страшную кару — был просто стерт из Великой книги судеб. Раэл кивнул. Он чувствовал себя так, словно вымотался до последней капли. В нем совсем не осталось сил — ни духовных, ни физических, и виной тому была вовсе не пустяковая царапина на шее. - Что теперь будет? - чуть слышно спросил он. - С тобой? - сразу же догадался шаман. - Все останется. Как и было. - А Нерзгар? Он узнает все? Шаман вздохнул и спросил: - А ты сможешь всю жизнь хранить в себе такую тайну? Каждый день бояться, что правда вдруг вылезет на поверхность и твой обман откроется тем, кто тебе дорог? Как тогда воспримут они все? Умом Раэл понимал, что полуорк прав, но на душе было черно и тоскливо. Разве его такого смогут принять гордый Нерзгар или король Марк? Что бы там не говорил Верховный шаман, но его жизнь уже никогда не будет прежней — в этом Раэл был уверен.