Долг короля

Штурм королевского замка оказался еще более тяжелым, чем предполагал Грэй. Даже объединенные силы Высоких Домов и немалая часть оставшихся на ногах воинов прибывшего с королем Раэлом войска смогли прорваться за стены – во внутренний, не менее укрепленный двор – только после руты усилий всех магов. Часть стены теперь была разрушена до основания, и только этот неширокий проход позволял им продолжить штурм. Не обошлось и без неприятных неожиданностей: уже на первом ярусе замка из тайных ходов прямо на группу воинов, сопровождавших Раэла, выскочили почти шесть десятков заколдованных воинов. Словно специально они пропустили первые штурмовые отряды, и теперь под ударом оказался член королевской семьи, а возможно, единственный живой правитель Подземья. Оружие пришлось обнажить всем: и самому юному королю, и оркам-охранникам, и десятку следопытов, неотлучно следовавших за Раэлом, и, конечно же, одному из лучших когда-то мечников – Грэю. Бой был коротким и кровопролитным: ужасающе ревущие боевой клич орки почти силой уволокли Раэла вверх по ступеням – на следующий ярус, где сейчас находились первые отряды дроу. Там он будет в большей безопасности. Задача оставшихся была предельно проста: задержать напавших на максимально возможное время. То, что воины находились под воздействием вражеских магов, не давало никаких преимуществ. Их великолепные навыки владения оружием никуда не делись, как и осторожность, ловкость, умение работать в парах и четверках. Вскоре вокруг Грэя осталось лишь пять воинов, да и из тех двое были легко ранены – слишком велик был численный перевес. Откуда-то со стороны тренировочных площадок раздалась серия взрывов. Пол в очередной раз содрогнулся, да еще под ногу, словно специально, подвернулось тело убитого в бою воина, и Грэй всего лишь на мгновение потерял равновесие, пошатнулся. Страшный удар обрушился на его голову, боль пронзила висок и затылок, а потом наступила темнота… - Смотри-ка – этот вроде живой! Эй, братишка! – сильные руки безжалостно затормошили тело, помогая сесть. В голове взорвался очередной огненный сгусток боли, и испачканный по пояс в своей и чужой крови дроу застонал, с трудом разлепляя неимоверно тяжелые веки. - Пить… - прохрипел он. - Этого добра навалом. А вот перевязать нечем, не обессудь. Да и магов нет. Говорят, все вокруг короля вашего пляшут. Вроде, нашелся и даже живой, только сильно потрепанный. Ну, мы-то не короли, нам, стало быть, лекари не положены – мордой не вышли. Так что ты уж сам давай выкарабкивайся. Его щедро напоили, даже дали умыться и помогли встать на ноги. Мир медленно покачивался, перед глазами плавали цветные круги, и сильно шумело в ушах, но самостоятельно стоять и ходить выживший был способен. Он медленно, морщась от боли в подсохшей ране, осмотрелся и с интересом взглянул на улыбавшиеся лица двух орков. - Где я? – уже четко спросил дроу. - Вот это номер! – рассмеялся один из них. – Ты еще спроси: кто я! - Кто я? – послушно повторил раненый, вызвав у орка новый приступ веселья. - Погоди, - остановил его второй орк, судя по всему, старший в этой паре, - ты что – не помнишь ничего? Дроу нахмурился, а потом угрюмо ответил: - Нет. Ничего не помню, и не получается – только тошнить начинает. - Да, неслабо тебе по кочерыжке прилетело, - почесал орк бритую голову. – И что теперь с ним делать? - Да своим надо передать. - А которые у этого-то свои? Он хоть и при оружии, но не в форме. Может, он горожанин местный? Вот и выйдет, что бросим хорошего парня на улице. А он явно не в себе – помрет еще. - А тогда что? - А тогда пускай с нами идет. Эй, друг, с нами пойдешь? – спросил бритый. - Пойду, - вяло кивнул головой дроу, и тут же пожалел об этом, скривившись от боли. Впрочем, сейчас ему явно было все равно куда и с кем идти – очень уж плохо он себя чувствовал. Нашедшие его степняки оказались родными братьями, подавшимися на чужую войну по велению долга. Они были простыми и веселыми ребятами, и дроу, которому дали временное прозвище - Шарк - потерянный - был устроен в орочьем лагере, накормлен, получил запасную чистую рубаху и плащ. На нем он и заснул, словно в беспамятство провалился - без снов, плавая во тьме, расцвеченной алыми всполохами боли. Его не трогали, сколько было возможно. Орки знали, что при сильных ударах по голове лучшее дело - как следует отоспаться. Но дроу проспал почти сутки, и его осторожно потрясли за плечо: - Вставай, друг. - Что? - раненый еще толком не открыв глаза, нашарил рукоять меча, заботливо положенного рядом кем-то из степняков. Это снова вызвало хохот братьев, но он был незлобивым и дружеским - глупо обижаться. - Знатный воин! Глаза не продрал, а за ножик схватился! Поешь - тебе силы нужны. Раненый умылся и справил нужду, с удовольствием разделил с орками нехитрую трапезу. - Ну ты как? Ничего не вспомнил? - Нет. Словно и не жил до этого дня, - вздохнул дроу. - Да, не повезло. Но ты не бойся. У нас в отряде одному так же по голове засветили - камнем из пращи - так он почти год ничего вспомнить не мог, а потом вдруг разом все вспомнил. - Бывает, - кивнул опытный десятник. - Одно плохо: у вас сейчас такая неразбериха в городе. Вчера только с храстами и околдованными разобрались. Раненых - тысячи. А тут ты - ничейного поля ягода. Некуда ни пойти, ни податься. Что думаешь делать? - А еще у вас побыть нельзя? - осторожно спросил Шарк. - Да мы не против, но говорят, что уже к вечеру обратно двинемся, - развел руками десятник. - Обратно - это куда? - Ясно куда - в степи.Ты же с нами на поверхность не пойдешь? - Пойду, если не прогоните, - безразлично сказал Шарк. На том и порешили. Орки были не против. Им даже любопытно было посмотреть на представителя недавних врагов в повседневной жизни. Зла за пазухой они не держали и охотно делились с найденышем хлебом и одежкой, вместе скрашивая у вечернего костра время. Сам же дроу хоть ничего и не помнил, спутником оказался полезным: умело охотился в тоннелях и никогда не возвращался с пустыми руками, быстро находил воду, к тому же был молчалив и непритязателен, никого не напрягая своим присутствием. Его почти перестали замечать и выделять, прочно приняв в свой круг. О доверии говорило так же то, что Шарка начали наравне с прочими ставить в ночные дозоры. Обратный путь воинство степей проделывало неспешно: нужды спешить к пусть и чужому, но плененному врагами королю больше не было, а многочисленные раненые требовали отдыха гораздо чаще. Тот путь, что раньше занял всего пару дней, теперь растянулся на все пять. Уже завтра они должны были минуть последний приграничный город, а там и до поверхности рукой подать. - Ох, и погуляем же мы в первом же трактире! - мечтательно протянул Горх, младший из двух подобравших Шарка братьев. - Это точно! Хорошо если трактир наутро устоит! - весело поддержали его сидевшие у костра степняки. - Это традиция у нас такая: если вернулся с войны живой и здоровый — обязательно до утра гудеть, прославляя жизнь, - пояснил Шарку Горх. - Ты тоже с нами — даже не вздумай возражать. - Хорошо, - покорно согласился дроу. Сегодня с самого утра у него снова сильно болела голова, да так, что даже свет от костра больно ударял по глазам. Хотелось или же держать их вечно закрытыми, или поглубже нырнуть в капюшон подаренного ему орками плаща, так, чтобы к глазам не проник даже тонкий лучик света. - Город Брианом называется. Ты не припоминаешь — бывал ли в нем раньше? Шарк с тоской отвернулся. Сколько ни пытался, вспомнить он ничего так и не смог, а неловкие утешения орков, что прошло еще слишком мало времени, его только раздражали. Как, впрочем, и вот такие вопросы. - Нет, - угрюмо буркнул он, все же надвигая на глаза капюшон. - Ну, нет так нет, - пожал плечами Горх. - По правде сказать, небольшой городок — смотреть там особо не на что. В нем вообще решено не останавливаться — маршем пройдем. Шарку было все равно. По сравнению с тем, что он не мог вспомнить даже собственное имя, какой-то город мало волновал. На душе было мутно и тоскливо, словно от сердца отмахнули острым ножом приличный кусок. Рана уже затянулась, а страшная пустота осталась и теперь по капле пила его душу. Он не стал долго задерживаться у костра и рано ушел спать. Сегодня была не его очередь стоять в ночных сменах, и всю ночь он бездумно проплавал в ставшей уже привычной тьме с кровавыми всполохами. Наутро вся колонна неспешно двинулась по тоннелю. Во время движения разговоры были запрещены, а иначе можно было бы оглохнуть от гуляющего по замкнутой трубе эху. Да и командиров невозможно было бы расслышать в таком шуме. Потому молчали до самого города. Он, как обычно, объявил о своем приближении заставой. Впрочем, сейчас она предупредительно раскрыла ворота для союзного войска. Их, похоже, ждали. То ли хорошо сработала разведка, а может, магическим вестником доставили весточку из покинутой степняками столицы. Голова у Шарка все еще гудела, тяжестью давило на глаза и лоб, и он так и шел — в плаще с капюшоном, натянутым до самого кончика носа. Его здорово мутило, даже немного пошатывало. Заметивший его состояние десятник приказал дроу дальше ехать на телеге с ранеными. Он не стал возражать. Так и минули они весь город насквозь. Разве что на второй заставе на противоположном его конце их вышел проводить сам комендант. Шарк не видел его, только слышал уверенный голос, который почему-то казался немного знакомым. Он попытался было привстать на локтях, но тут телега тронулась, ее подбросило на ухабе, и Шарк так приложился и без того больным лбом о доски борта, что искры из глаз посыпались и стало не до глупостей. С трудом сглатывая вставший в горле ком тошноты, он часто и мелко задышал, скрежетнув зубами от острой боли, стреляющей в правом виске. Орк, сопровождавший раненых, с пониманием вздохнул и протянул ему собственную флягу: - Глотни, легче будет. - Что это? - Да самогон гномий. Когда от боли нет ничего — первейшее средство. Шарк поблагодарил и сделал три больших глотка. Горючее пойло обожгло желудок, но почти сразу по жилам растеклось приятное тепло, да и боль в голове уже не казалась такой нестерпимой. Он заснул, а проснулся уже оттого, что даже сквозь сомкнутые веки назойливо пробивалось что-то удивительно яркое и горячее. Дроу распахнул глаза и вскрикнул, ослепленный. Рядом привычно рассмеялся Горх. - Ты на солнце-то глазюки не пяль: ослепнешь! - Солнце? - переспросил, смаргивая обильные слезы Шарк. - Так вот что это такое... Он наощупь сел, привычно превозмогая дурноту, и теперь уже осторожно приоткрыл сначала один, а потом второй глаз. Мир вокруг него был удивительно ярким. Сочно зеленели необычно высокие растения, лицо обдувал ветер, напоенный непривычными ароматами. Он медленно поднял голову к потолку, которого тут не было, а вместо него был огромный — без конца и края — ярко-синий купол неба, в котором плавали золотые солнечные кольца. Это было удивительно красиво, и слезы снова выступили у него на глазах, только на этот раз от наполнившего сердце восторга. Шарк поспешно сморгнул и вытер их тыльной стороной ладони. - Нравится? - спросил шагавший рядом Горх. - Да, - не стал отрицать очевидного дроу. Он довольно щурился, греясь в солнечных лучах, и походил теперь на большого темной масти кота. Через руту первые орочьи отряды подошли к деревеньке, населенной смешанными жителями. Жили здесь и орки, и оборотни, встречались и редкие в этой части мира люди. Большая часть отрядов прошла дальше, торопясь вернуться к Глазу Богини. Десяток, в который входили братья Грох и Дарх, нашедшие и пригревшие Шарка, решил задержаться. Хозяин большого постоялого двора принял их с удовольствием. Орки всегда много пили и представляли собой шумных постояльцев, но зато и платили исправно. Трактир держала небольшая, но дружная семья полукровок: отец, двое крепких сыновей и молоденькая дочка. Дородная — руками не обхватить — мать семейства была оборотнихой. Ее муж — наполовину человек, наполовину тоже оборотень. Лицо его поражало густой черной бородой и кустистыми бровями, черные глаза смотрели с хитринкой. Сыновья были ему под стать — с широким размахом плеч и густыми шевелюрами темного цвета. Разве что дочка пока могла похвастать тонким станом и девичьей хрупкостью. Ее звонкий смех то тут, то там серебристым ручейком звенел во дворе и в таверне. Орки взбодрились, разулыбались, оказывая симпатичной селянке знаки внимания. Трактирщик словно и не замечал того, а может, просто хорошо знал, что у степняков никто женщин не неволит — не принято. Стало быть, и дочь его не обидят. Черные волосы юной трактирщицы волной взметнулись у нее за спиной, и сердце Шарка сжалось от острой боли — вроде бы что-то похожее мелькнуло в глубине памяти, он прикрыл глаза и нахмурился, пытаясь ухватить за хвост убегающую мысль. Но виски стрельнуло болью так неожиданно, что он тихо вскрикнул и схватился за голову. - Что ты, Шарк? Снова? - тревожно спросил Горх, ухватив его за плечо. - Угу, - промычал тот. - Только я не Шарк. Грэй... - Тебя Грэй зовут? - обрадовался орк. Дроу осторожно кивнул. Имя казалось знакомым и звучало естественно. Это точно было его собственное, настоящее имя. - А еще что вспомнил? - нетерпеливо тормошил его орк. - Ничего. Больше — ничего. Только имя. - Не огорчайся! - с размаху хлопнул его по плечу Грох. - Раз начало вспоминаться, то точно скоро все всплывет. - Ты только не торопись, парень, - солидно кивнул десятник. - А то голову перенапряжешь — только хуже будет. Тут без напряга надо, чтобы само. Дочка хозяина постоялого двора и таверны с интересом взглянула на дроу. - А что это он — не помнит ничего? - мило хихикнула она. - В бою по голове ударили сильно, вот и не помнит, - пояснил десятник и улыбнулся, шлепнув девицу чуть пониже спины. Девушка взвизгнула и подпрыгнула на месте, огрев могучего орка полотенцем. Десяток радостно загоготал, а мило покрасневшая селянка убежала на кухню за новой порцией снеди. Приятный вечер — первый для Грэя на поверхности — начался совсем неплохо...