Долг короля

Вечер с орками был фееричен. Они смеялись и громко горланили песни, больше напоминавшие боевой рык, они пили столько, что уже после пятого раза Грэй чувствовал, как мир пьяно качается перед глазами. Их было очень много, как этого невыносимо яркого света солнца, наполнявшего все вокруг, неприятно резавшего привыкшие к полутьме подземелий глаза. Грэй, пошатываясь, поднялся из-за стола. Он понимал, что ему точно хватит, и что сейчас самым верным решением будет подняться в выделенные им комнаты и отдохнуть. Вот только досада — подзабыл с какой стороны коридора нужная дверь. Очень удачно мимо пробегала хозяйская дочь. - Красавица! - дроу улыбнулся, показывая свои добрые намерения. - Помоги в комнату дойти. Запамятовал, куда. Девица быстро стрельнула по нему острым взором черных глаз и улыбнулась — слишком радостно и широко, словно он не с просьбой обратился, а серьгами одарил. - Конечно, воин. Она ловко ухватила его под локоть и почти потащила наверх. Нужная дверь оказалась слева. Да еще и не в начале коридора, а почти в самом его конце. Это было странно, ведь Грэй точно запомнил — первая дверь — сразу же за лестницей. Впрочем, спорить с дочерью хозяина он не стал. Тем более что и в этой комнате было все необходимое для отдыха, а именно — широкая застеленная чистым бельем постель. - Выпей за мое здоровье, воин, - ласково улыбнулась милая девушка, и Грэй не смог отказать. Невежливо это — отказывать женщинам. Кажется, эта, последняя кружка крепкого хмельного эля оказалась лишней, и он сам не понял, как провалился в сон, больше походивший на беспамятство... Утро дотянулось до чувствительных глаз солнечным лучом, обожгло их даже сквозь прикрытые веки, и Грэй тяжело заворочался, застонал — вчера он здорово перебрал выпивки. Не нужно было садиться пить с орками. Вот только и без того пострадавшая от удара по голове память продолжала дурачиться. Грэй почти ничего не мог вспомнить из вчерашнего. Неприятно саднила кожа на спине. Он попытался дотянуться туда рукой, но понял только, что там, кажется, царапины. Неприятно... Неужели успел упасть? Сам он был не только без рубашки, но и без штанов, и в таком вот голом виде валялся поперек смятой постели, которая так выглядела, словно по ней муруга потопталась. Общее самочувствие соответствовало выпитому и требовало немедленного опохмельного зелья или же, на худой конец, еще одну кружечку эля. Грэй неспешно оделся и, с трудом сохраняя тело в вертикальном положении, потащился вниз — в большой зал, уставленный столами для гостей. То ли он встал поздно, то ли орки даже не ложились, но весь его знакомый десяток уже был там и сидел за широким массивным столом, мрачно и лениво потягивая эль из высоких деревянных кружек. Грэй сглотнул сухим горлом и направился к ним. С краю скамьи как раз было свободное место. Вот только остановился, наткнувшись на тяжелый, явно недружелюбный взгляд. - Доброе утро, - привычно поздоровался он. - Для кого как, - скупо ответил десятник. Грэй отыскал взглядом Гроха, но тот отводил взгляд, словно чувствовал себя в чем-то виноватым. - Не понял... - А что тут понимать? Ты, парень, не дуркуй — ступай от нас подальше. Судить тебя мы не имеем права — ты не нашей крови. Но вот в том, что ты натворил, есть и наша вина — мы тебя сюда притащили, как ни крути, - тяжело вздохнул десятник. - Что... натворил? Грэй пытался хоть что-то вспомнить, но снова не мог. Проклятая память была похожа на дырявое решето, в котором почти ничего не задерживалось. - Так он, наверное, просто не помнит, - робко вклинился Грох, но десятник наградил его таким взглядом, что веселый орк сник и замолчал, только прошептал чуть слышно: - А я все равно не верю. Хороший он парень. - Не понимаю, - пробормотал Грэй, но навязываться оркам не стал, отошел в сторону и сел за свободный стол. За стойкой, бросая в его сторону мрачные взгляды, натирал до блеска и без того чистые тарелки хозяин, с кухни доносились звяканья сковородок и шкворчание, от которого в пустом животе требовательно заурчало. Должно быть, и жена, и дочь трактирщика пропадали там. Грэй призывно махнул хозяину, но тот отвернулся, хотя прекрасно его видел. Вокруг него явно что-то происходило, что-то определенно нехорошее, но дроу никак не мог понять, с чем это связано. С неприятным скрипом распахнулась входная дверь, и Грэй невольно зажмурился — ярко, слишком ярко! Когда перед глазами перестали плавать разноцветные круги, он проморгался и понял, что теперь напротив него стоят три жителя этой деревеньки. Два вооруженных оборотня и перед ними немного полноватый, солидно выглядевший смесок — с явной примесью гномьей и оборотнической крови. Сбоку от него мялся с ноги на ногу мрачный трактирщик. - Этот? - внушительным баском спросил полугном. - Да, господин староста, - кивнул трактирщик. - Что же ты, Супрун, за дочкой-то недосмотрел? - с осуждением покачал головой староста. - Так я же и предположить дурного не мог! - всплеснул тот руками. - Он же с орками был, а степняки никогда девок не насильничают. - Подождите, каких девок? Кто? - возмутился Грэй. Ему казалось, что он все еще спит и видит странный и нелепый сон. - Молчи! Ты уже все, что мог сделал, насильник! - с ненавистью прошипел трактирщик. - Я? Насильник? - переспросил удивленный Грэй. - Вы, должно быть, меня с кем-то путаете. Староста вопросительно оглянулся на трактирщика и потребовал: - И впрямь, доказать надобно, Супрун, больно уж обвинения серьезные, чтобы одному твоему слову верить. Трактирщик согласно кивнул и громко крикну: - Талина, доча, подь ко мне. Со стороны кухни послышался быстрый топоток подбитых подковками каблучков, и в зал вошла дочка трактирщика. Она выглядела бледной, глаза ее покраснели и опухли, словно девушка недавно плакала. Она заметила Грэя и всхлипнула, прикрыв лицо руками. - Не бойся, дитя, - мягко пробасил староста. - Скажи мне, есть ли в зале тот, кто нанес тебе обиду? - Есть! - звонко и зло крикнула девица, и ее тоненький пальчик четко ткнулся в направлении Грэя. - Вот он! Я сопротивлялась — всю спину ему расцарапала, а он... А он... - она снова всхлипнула и, развернувшись, убежала на кухню. Староста нахмурил кустистые брови и потребовал: - Сними-ка, паря, рубаху. - Зачем? - А на спину твою хочу посмотреть. Грэй вздохнул. Он прекрасно понимал, что отказ его будет выглядеть очень подозрительно, но не более, чем царапины на его спине. Можно было бы просто раскидать деревенских чудо-воителей в стороны и вырваться на улицу. Да вот только вряд ли бы ему дали далеко уйти. С насильниками везде разговор был коротким. Он вздохнул и нехотя потянул с себя рубаху. Внимательно ловившие каждое слово орки приподнялись с лавки, пытаясь рассмотреть спину дроу, и загомонили. Грэй прекрасно знал, что они там увидели — то самое доказательство, которое требовал от трактирщика староста. - Поверьте, я не знаю, откуда это, - тихо произнес он. - Помолчал бы ты лучше! - резко прервал его староста. - Что же, Супрун, считай, что верю я твоей жалобе. Назначай виру насильнику — это твое право. Трактирщик поиграл бровями, похмурился, повздыхал. Потом с отчаянием рукой махнул: - Можно было бы потребовать, чтобы повесили охальника на базарной площади, да только это душегубство будет. Пусть заплотит за обиду тыщу золотых монет. С таким-то приданым дочу кто хочешь замуж возьмет, будь она хочь брюхатая. - Тысячу золотых?.. - потеряно переспросил Грэй. - Да я таких денег за всю жизнь в руках не держал. - Ну, это ты, Супрун, лишку хватил, - усмехнулся староста. - За эти деньги два таких постоялых двора, как твой, построить можно. Я виру в пятьсот монет утверждаю. Есть у тебя деньги, охальник? - Нет. Вот все, что есть, - Грэй вывернул карманы и на столе образовалась жалкая кучка в три серебрушки и пару десятков медяков. - Да тут и одного золотого нет, - нахмурился староста. - А есть ли родичи, что за тебя заплатить готовы? - Нет, - покачал головой Грэй. - Совсем плохо. Так что же, мне тебя повесить? - Постойте, староста, - вдруг вмешался трактирщик. - Зачем вешать? Душегубство ведь. Пускай он их мне отработает. - Так сколько же ему работать придется? - удивился староста. - А сколько бы ни пришлось. Как все выплатит — пусть идет на все четыре стороны. Староста огладил широкой, словно лопата, ладонью густую чуть рыжеватую бороду и кивнул: - Добро. Клянись родом своим, охальник, что отработаешь трактирщику Супруну виру в пять сотен золотых монет за причиненную его дочери обиду. Грэй вздрогнул: клятва родом была очень серьезна, никто и никогда не станет нарушать такое, потому что проклятие падет на всех, в ком есть твоя кровь. И пусть он сейчас не помнит, есть ли такие дроу на свете, но что если есть? Да если и нет, то все одно — расплатятся за непутевого нарушителя пять будущих поколений. - А что работать придется? - осторожно спросил он. - А что досточтимый Супрун прикажет, то и сделаешь. Твоя жизнь отныне не тебе принадлежит. Быстрей решай: виселица, или клятва, - потребовал староста. Грэй с отчаянием взглянул на орков, но те даже не смотрели в его сторону, лица их словно окаменели и выражали презрение. Ждать от них помощи не приходилось. Умирать тоже отчаянно не хотелось, а другого выхода ему, похоже, не оставили. - Хорошо, я клянусь кровью своего рода, что буду выполнять все приказы Супруна и выполнять порученную им мне работу до тех пор, пока не выплачу ему виру за обиду в пять сотен золотых монет, - со вздохом произнес Грэй. Сразу же после этих слов горло его на мгновение сдавило невидимой веревкой — знак того, что его клятву услышали боги. Теперь у него ничего не было: ни прошлого, ни памяти, ни свободы. Оставалась только жизнь, и он всем сердцем надеялся, что сделал правильный выбор, о котором не пожалеет. Орки ушли почти сразу же. Грэй проводил их потерянным взглядом, но ни один из степняков не обернулся. Все было кончено. Он остался совсем один в чужом, слишком ярком и враждебном мире. И теперь ему придется как-то учиться в нем жить...