5 раз, когда поцеловали Чехова...

Спустя пять дней, тридцать первого декабря по земному времяисчислению, непривычно угрюмый энсин Чехов ступил на священную землю инженерного отсека с ящиком водки и выражением мрачной решимости на обычно жизнерадостном юном лице. Скотти, вышедший на звук шагов, так и застыл, увидев Пашу с дорогим подарком, прямо пропорциональным его настроению. - Что-то не так, Паш? - Обеспокоенно спросил шотландец, пытаясь припомнить хоть один повод, способный до такой степени огорчить русского в канун Нового Года. - Привет, Скотти, - сказал Павел, вручая другу ящик, - сегодня у меня праздник. Novyy God. - Так у всех ведь праздник... - Попытался нащупать почву для поднятия настроения Чехову инженер, но Паша только вяло отмахнулся. - У всех - "Happy New Year" и бла-бла-бла, а у русских принято в этот день напиваться до беспамятства и засыпать под ёлкой. - Тут Чехов скривился. - А напиваться, пока я буду у Сулу в пределах досягаемости, я не собираюсь. Ещё не хватало переспать с ним по пьяни. Everybody wants Chekov, washu mat'! А по печени никто, blyad', не хочет? - Я хочу по печени, - раздалось от дверей, - водкой. В отсек зашёл Маккой с подозрительно позвякивающим пакетом - видимо, не только Паше пришло в голову отправиться к Скотти праздновать. С появлением доктора настроение у Чехова немного улучшилось. Только немного. Чуточку совсем. - Видимо, тот, кто хочет напиться, тот и угощает? - Спросил Боунс, вынимая из пакета бутылку шотландского виски, на которое тут же заворожённо уставился Скотти - его собственные запасы были перебиты незадачливым молодым инженером. Случайно, конечно. - Можно? - Конечно, Лео, - улыбнулся Паша. За эти дни они с Маккоем сблизились так, как не смогли раньше. Дальше медотсека в рабочие смены Чехов не выбирался, предпочитая греться у доктора под крылышком, чему обычно хмурый Боунс был только рад и улыбался, как будто собирался уходить в пожизненный хорошо оплачиваемый отпуск. Кирк, конечно, пытался этому помешать и отвоевать энсина обратно на мостик, но напоролся на внеплановый медосмотр с последующим вкалыванием воспитательной дозы витаминов, после чего махнул рукой и всё-таки оставил в покое русского, взяв с него обещание, что после Нового года он вернётся к исполнению своих навигаторских обязанностей. Вне работы тоже были свои перемены: доктор всё же перебрался в каюту Чехова вместе с кроватью и теперь, на радость всему Энтерпрайзу, стабильно высыпался и имел весьма цветущий вид, которому завидовала даже красавица Ухура. Причина крылась в том, что русский был идеальным соседом - интимных отношений ни с кем не имел, носки повсюду не разбрасывал, а в случае чего мог починить и репликатор, и трикодер, и любую другую технику, имевшую привычку ломаться в самый неподходящий момент, раздражая и без того обычно раздражённого халатностью экипажа начальника медслужбы. Причём делал это весело, быстро и с такими прибаутками, что иногда Леонарду хотелось специально что-нибудь сломать, чтобы послушать что-то новое из уст Чехова. Плюс ко всем своим исключительно положительным качествам Павел, как самый настоящий русский, имел не только огромный запас русской водки "на всякий пожарный, как говорит моя бабушка", но и знаний о самогоноварении, за которые Маккой пообещал себе съездить к бабушке Чехова и упасть к ней в ноги с каким-нибудь изысканным презентом. Причём самогон Паша варил исключительно из любви к искусству, без варп-ядра и других замудрённых аппаратов, и всегда щедро делился продуктом. Доктор тихо радовался и, в свою очередь, не жалел стратегических запасов шоколада, которые он, нагло пользуясь своим служебным положением, регулярно пополнял в обход контроля. Репликатор настоящего шоколада делать не умел, Чехов был отчаянным сладкоежкой, а Маккою просто нравилось видеть улыбку русского, поэтому все были довольны и счастливы. Вот и сейчас Боунс, едва увидев улыбку Паши, не смог не улыбнуться в ответ. Но Скотти быстро нарушил идиллию, напомнив о себе, когда чуть тряхнул ящиком и со счастливой миной сказал: - Ладно, товарищи собутыльники, добро пожаловать! Будем следовать русским обычаям! * * * - S Novym Godam! - Проорал Паша и поднял стопку, с мечтательным видом дослушивая записанный на падд бой московских курантов. - Счастливого Нового года всем! - Закричал Скотти в ответ, хотя их было всего лишь трое - остальные отжигали наверху под бдительным контролем заводилы-капитана, и оглушительно чмокнул Пашу в губы, ухватив за уши и притянув к себе. Этот пьяный поцелуй в порыве широкой шотландской души и поцелуем-то нельзя было назвать: Скотти вырубился практически сразу же, пойманный заботливым русским. Чехов с Маккоем переглянулись и, рассмеявшись, оттащили инженера на диванчик. - Приберём бутылки или так оставим? - Спросил Павел у доктора, задумчиво почесав кудрявую макушку. - И так сойдёт, - махнул рукой Боунс, другой хватая ладонь Чехова и таща русского за собой на буксире с явным намерением отправиться куда-то за пределы инженерного отсека. - Куда? - Притворно-возмущённо спросил Паша на бегу, на самом деле просто откровенно веселясь. - Увидишь, - улыбнулся в ответ Маккой, заталкивая энсина в его же собственную каюту, которая теперь была их общей. Чехов, не успев отдышаться, взвизгнул от счастья, не сумев сдержаться. Над диваном, служившим Паше кроватью, висела настоящая еловая ветка с тремя шариками цвета российского триколора - белым, синим и красным - и ленточкой оранжевого серпантина. - Ты говорил, что в вашей стране без... как её там... yolky Новый год не Новый год, - сказал Боунс, подталкивая энсина поближе к сюрпризу, - вот я и раздобыл тебе yolku, Паша. - Lyonya, ты прямо Dedushka Moroz! - Восхитился благоговейным шёпотом Чехов, по-детски восторженно трогая пушистую и колючую зелёную прелесть. - Спасибо. - Na zdorovye, - ответил нахватавшийся русских выражений у соседа Маккой.