Девчонка в соломенной шляпе

      На острове Амазон Лили намечалась буря. В произошедшем очнувшаяся после шока Хэнкок винила в первую очередь Рейли и собиралась ему наподдать.       — Ах ты старый хрыч! Это все ты! Что ты сделал с Луффи?! — вопила злая, как тысяча чертей, Боа и бранила бедного старика на чем свет стоит.       — Да я тут ни при чем! — отмахивался он от разъяренной женщины. — Так было надо!       — А ты... — Хибехибе обратила свой взор на бессовестно ржущего Иванкова. — А ну, верни все как было! Сейчас же!       Ива увернулся от увесистого удара ноги и феерически запрыгнул на фальшборт:       — Поздно, милочка. Я применил не только силу фрукта, но и особые гормоны! — кружась в пируэте а-ля окама, провыл Иванков. — Так что уже ничего не изменить!       Хибехиме упала на колени и горько заплакала. Какой удар... Какой удар! Любовь всей жизни...       — Так значит, это навсегда? — тихо спросила Хэнкок, глотая слезы.       Рейли ответил ей согласным молчанием и отвернулся.       — Луффи!!! — закричала императрица и крепко ухватилась за Мугивару. — Как же так? Мы ведь теперь не сможем быть вместе! — все не унималась красавица и цеплялась за свое резиновое счастье в надежде, что от ее объятий все станет как прежде.       — Я же сказал, — начал было Ива, — это на всю жизнь. И так было надо. Или ты предпочла бы, чтобы он умер от болезни?       — Аре? — Луффи наклонила голову в немом вопросе.       Рейли прикусил язык и снова отвернулся.       — От какой еще болезни? — Тон, с которым накручивала обороты Хэнкок, пугал до чертиков, и Саломея, почувствовав скорый взрыв бешенства у хозяйки, поспешила ретироваться от греха подальше.       — Почему вы мне не сказали?! — зарычала пуще прежнего Хибехиме и кинулась на первого попавшегося. Им снова оказался Иванков, схлопотавший каблуком прямо в нос.       — Мой возлюбленный умирал, а я узнаю об этом последней?! Да вы, вы…       — Да, мы приняли решение не посоветовавшись с тобой, — серьезно парировал Рейли. — Другого выхода не было — вирус невозможно победить, но он безопасен для женщин.       — Рейли прав, я слыхала о таких случаях, — вмешалась старуха Нен. — Остынь, ничего уже не вернуть.       Хэнкок прикусила от досады губу и с трудом усмирила свою злость.       — Урэээ? Я мог вот так вот просто умереть?! — удивилась Мугивара, до этого молча болтавшаяся безвольной тушкой в руках императрицы. — И теперь я всегда буду девушкой? Прямо как Нами, Робин или как Хамок?! Круууто!       — Ты уже ею стал…       — Знаешь, Луффи… я, я… — Хэнкок еще раз посмотрела на Мугивару и густо покраснела. — Я все равно люблю тебя, ты мне в любом виде нравишься! Пусть даже как подруга!       — Ши-шишиши! — довольно улыбнулась Монки. — Ты будешь моей лучшей подругой!       Только Мугивара хотела в ответ обнять женщину, как тут же осеклась — бинты в районе груди затрещали еще сильнее, сковывая движения и причиняя массу неудобств.       Луффи опустила взгляд на свою грудь и скривила миленькое личико:       — Блин, буээ, эти дойки только во всем мешают! Давиит! Хеммок, как ты с ними вообще живешь?! Они же у тебя еще больше… О! Ножницы! Мне нужны большие ножницы! Дайте мне ножницы, я их отрежу, чтоб не висели!       Секундная пауза — и до окружающих наконец дошло, что хочет сделать безумный генератор идей в соломенной шляпе.       — НЕЕЕТ!!! — истошно завопила Хэнкок. Ее испуганный визг дружным хором подхватили амазонки, а Рейли поперхнулся водичкой.       — Аре? Вы чего?       — Как это чего? Луффи, нельзя отрезать свою грудь! Для каждой женщины это — ее гордость! Это все равно, что тебе бы отрезали твой кадык, когда ты был мужиком. — Подробно разъяснил Иванков, чтобы больше не было таких казусов.       — И еще: надень-ка жилетку. ***       Наконец-то все успокоились и спустились с палубы на зеленую травку сгонять утреннюю депрессию. Хэнкок продолжала улюлюкать возле Луффи и по-глупому улыбаться. Ей безумно хотелось потискать Мугивару. К слову, умиляться было чему: запихивая за обе щечки еду, довольно чавкая, смачно облизывая пальчики и сверкая большими глазищами, Монки была похожа на маленького смешного и до жути прожорливого резинового хомячка.       Рейли продолжал заливаться водичкой только потому, что ничего покрепче сока на острове женщин для него не нашлось.       Иванков же оглядывал с высоты корабля проделанную работу и гордо задирал нос: девушка из Мугивары на вид получилась ну просто конфетка. В красоте ничуть не уступает Хэнкок — так сказать, неогранённый алмаз. Фигурка точеная, запоминающиеся черты лица, а вот красота еще совсем девичья, незрелая. Другими словами, мечта педофила. Только вот как будет себя вести эта "мечта" с таким телом оставалось загадкой даже для великого мастера окама кэмпо.       А вот сама Луффи, похоже, вообще не особо переживала по поводу новой внешности и смирилась с этим уже давно. Руководствуясь принципом "и так сойдет", Мугивара кое-как натянула на грудь любимую жилетку и ослабила противные бинты. Помимо странных ощущений, Луффи чувствовала еще и неудержимое любопытство по отношению к новому телу. Очень хотелось узнать, что это, зачем это и как с ним обращаться. Еще и пощупать хотелось, поиграть. Поэтому она одной рукой держала кусок мяска на косточке, а второй, разумеется, тыкала себя в грудь. "Ух ты! Они, оказывается, такие мягкие!" — выдала она и вогнала в ступор всех окружающих. После чего приобняла сама себя и уверенно сказала: "Я буду вас беречь, мягкие шарики".       — Хэнкок, ты должна помочь Луффи привыкнуть к новому телу, — обратился Темный Король к императрице. — Поделись с ней женскими хитростями. Я же могу положиться на тебя?       — Конечно же! Я сделаю из нее настоящую леди! И мы ее обязательно перевоспитаем. Так ведь, девочки? — уверенно ответила Хибехиме и гордо задрала голову.       Пираты Куджа дружно поддержали своего капитана.       — Рейли-оссан, не забудь, ты обещал, что будешь тренировать меня! — чавкая и эмоционально размахивая косточкой, вмешалась в разговор Мугивара. — И я совсем не хочу, чтобы меня «пе-ре-во-спи-ты-вали»! — сказала она, тщательно и недовольно разжевывая по буквам последнее слово. — Мне и так нормально. Какая разница — с мягкими дыньками или без? И что еще за «женские хитрости»?! Не хочу!       — А вот и узнаешь. — Иванков снова коварно улыбнулся, развалившись на бортике и запихивая в рот кусок арбуза, честно отвоеванный у амазонок. — Ты теперь официально девушка, без этого никак.       Хэнкок злобно зыркнула в сторону революционера. Это патлатое чудище ей с самого начала не нравилось. Ишь, какой наглый! Мало того что превратил ее драгоценного возлюбленного в девушку, пусть даже так и было надо, так еще позарился на еду для Луффи!       — В общем, даю тебе две недели, Хэнкок, после этого я заберу Луффи на тренировку.       — Да о чем ты? Мы и за три дня справимся! — Хэнкок чувствовала всю ответственность, и ей очень хотелось поскорее все объяснить младшей Ди.       — И да, Луффи, — Ива дожевал арбузик, и выплюнул косточки, — теперь тебе не стоит говорить о себе, как о парне. Запомни: ты теперь уже не "он", а "она".       Луффи только молча согласилась. И вообще не отреагировала, когда Хэнкок подхватила ее, как котенка, под мышки и утащила во дворец под предлогом, что "чудо" нужно одеть в самую лучшую одежду.       Она еще не подозревает, что ждет ее в ближайшие две недели.