Если я останусь...

Сильный, режущий холодом ветер дует из открытого окна, сметая с письменного столика листки бумаги и пыль. Френки ёжится, зябко потирая плечи ладонями. Она сидит на полу около низкой кровати, прислонив голову к ее бортику, в длинной, запачканной грязью футболке, подол которой едва закрывал ее ягодицы. Ноги подобраны к себе и уже начинают затекать от однообразной позы. Френки пытается их размять, но вскрикивает от внезапной боли и замолкает, почувствовав на своей щиколотке тяжесть металлического браслета. Удивленно распахивает глаза, с ужасом вглядываясь в неестественно светлую кожу ног. Без привычных швов и шрамов, без нежно зеленоватого оттенка, она больше выглядит как кожа нормального человека. Френки резко тянет руки к лицу, уже не обращая внимания на тупую боль в плечах и пояснице, и разглядывает бледные грязные ладони с обломанными в кровь ногтями. Пальцами тянется к шее и находит там выжженные до белизны короткие пряди, вместо привычно длинных волос. - Этого не может быть, - тихо бормочет Френки, все еще ощупывая и рассматривая жесткие волосы. Она не верит своим глазам, не верит ощущениям и чувствам, судорожно пытаясь найти объяснение происходящему. Галлюцинация? Возможно, в водопровод пустили какой-то психотропный наркотик или случайно распылили веселящий газ в целях эксперимента? Или же это ее собственный отец балуется парами ЛСД, которые через вентиляцию попали в ее комнату? Наркотический бред, похищение пришельцев или потустороння связь с предками, Френки готова поверить во что угодно, лишь бы это страшное и холодное место оказалось плодом ее больного воображения. Чтобы это незнакомое тело, в которое ее запихнули, было лишь очень реалистичной фантазией и чтобы боль, расплывающаяся по всему телу, наконец, прекратила терзать ее уставшие мышцы. Она оглядывает комнату, а затем снова смотрит на свои ноги. Металлическое кольцо на ее щиколотке имеет продолжение в виде толстой цепи, которая упирает в стену. Френки наматывает ее на кулак и, без особой надежды, дергает на себя. Цепь хищно щелкает звеньями и с грохотом опускается на пол. В этот момент она почти слышит, как зловеще захлопывается дверь от клетки, в которую ей угораздило попасть. А затем приходит он. Человек с неприятным лицом и грубыми руками, с кривой улыбкой, от которой становится страшно. Он подходит к Френки, с не скрываемым садизмом в глазах и с силой бьет ее по щеке. Голова откидывается в сторону, а ладони инстинктивно упираются в пол, не позволяя упасть. Щека пульсирует болью, с приоткрытых губ вперемешку со слюной стекает кровь, пачкая прилипшие к лицу светлые волосы. Френки плачет от страха, боли и не понимания, жалобно всхлипывая и обессилено царапая пол ногтями, а затем… просыпается. Темнота комнаты все еще обволакивает ее приятным теплым одеялом, а Ватзит мерно посапывает у ног, перебирая во сне лапами и изредка поскуливая. Френки медленно открывает глаза, осторожно переворачивается на спину и судорожно вздыхает. Сон, еще секунду назад казавшийся страшной реальностью, все еще не хотел отпускать ее сознание, вселяя в душу липкий и холодный страх. Кожа на щеке казалось все еще помнит жестокость удара, а щиколотку как будто до сих пор сжимает обжигающий холодом металл. Френки садится и подтягивает ноги к себе, недоверчиво касаясь лодыжки. Но под чуткие пальцы попадает лишь гладкая кожа, а за ней и бугорки плотной нити от шва. Френки гладит его долго, не желая отпускать образ бедной девушки, загнанной в страшную ловушку, в чьей шкуре ей пришлось побывать. Пусть и во сне, пусть всего лишь на несколько часов, этого было достаточно, чтобы осознать, насколько небезопасен мир, так приветливо и улыбчиво взирающий на нее со всех сторон. Она вновь ложится и переворачивается на бок, лицом к огромному окну, за которым уже начинала зарождаться заря. Заснуть ей больше не удается. Утром за завтраком она рассеянно пережевывает свой бутерброд с яйцом, забывая запивать его горячим какао. Френки смотрит на сидящего перед ней отца, спрятавшегося за свежей газетой и невпопад отвечающий на вопросы ее матери. Имеющий такой же цвет кожи как и у Френки, сшитый и склеенный из разных частей, умный и слегка сварливый. Френки смотрит на него долго, пытаясь уловить какую-то мысль, которая вот-вот должна прийти и расставить все ее вопросы по местам, но мать легко трогает ее за плечо и догадка растворяется в воздухе, словно дым от потухшей спички. - В школу опоздаешь, - мать улыбается ей теплой улыбкой, от которой сердце Френки сжимается в комок. Она порывисто ее обнимает, а затем, схватив из-под стола школьную сумку, выскакивает на улицу. Учебный день проходит на удивление быстро. Френки почти не думает о своем сне и лишь на уроке страхологии, убаюканная нудным голосом профессора, вспоминает о нем. Она рассматривает идеально обточенные ноготки на своей руке, мысленно сравнивая их с ногтями из сна, ободранными до мяса, с которых в некоторых местах еще сочилась кровь. - Эй! – тихо завет ее сидящая рядом Дракулаура, осторожно тыкая в бок локтем, - проснись, принцесса, зануда смотрит в нашу сторону. Притворись хоть чуть-чуть заинтересованной. Френки резко встряхивает головой и мило улыбается суровому учителю. Он смотрит на нее добрые две минуты, а затем снова заводит свою нудную повесть о страхе нормалов перед монстрами. - Спасибо, - она благодарно смотрит на подругу, понизив голос до заговорщического шепота, - с меня клубничный коктейль. - Да всегда пожалуйста. Правда, тебе придется раскошелиться на коктейль со вкусом персика. От клубники мне делается нехорошо, - Лора по-детски хихикает в кулак и подмигивает. - Договорились. Сегодня? - Нет, сегодня папа ждет меня дома пораньше. Наверняка опять будет читать нотации о вреде искусственной крови, - она возводит глаза к потолку, удачно изображая крайнюю степень скуки, - давай завтра? - Хорошо, - Френки тянется к Дракулауре рукой и заправляет выбившуюся ярко розовую прядь волос за заостренное ушко. Урок заканчивается оглушительно громким звонком и топотом двадцати пар подростковых ног. - Какие у тебя планы на завтрашний вечер? Клодин ловит Френки у самого выхода из школы, ловко зацепив коготками ее за пояс. - Хотели выпить с Лориком пару коктейлей в местной крипатерии и вроде все. - Выпьете во время школьного обеда, - решительно заявляет Клодин, поспешно укладывая книги в сумку, - Лагуна хочет позвать нас к себе на ночевку. - Я совсем не против. Надо только предупредить родителей. - Тогда договорились. Завтра после школы сразу идем к ней. Френки кивает, а затем, попрощавшись с Клодин, выходит из школы. Дома она сталкивается с отцом Дракулауры, учтиво здоровается и проскальзывает в свою комнату. Мистер Цепеш часто приходит к ним «на чашку чая», и они с отцом Френки долго разговаривают на странные и не всегда понятные ей темы. И всегда, перед уходом, ее отец что-то дает ему с собой, что-то мутное в пробирках, тщательно упакованных в черный чемоданчик. Френки никогда не спрашивает, что такое важное и жизненно необходимое готовит для него отец, хотя прекрасно знает, если она об этом спросит – ей постараются ответить предельно честно. Она быстро скидывает с себя школьную форму, устало трет шею и падает на кровать. Вытягивает руку перед собой, растопырив пальцы в тонкой пятерне. Ладонь тускло белеет на фоне точной копии темного звездного неба, расположившегося на потолке ее комнаты. Взгляд скользит ниже к запястью, упираясь в идеально ровный шов и аккуратные стежки толстой нити. Френки щурит глаза, хмурится, снова мысленно возвращаясь в темный ад своего сна. Та кожа, светло розовая и человеческая, была истерзана синяками и ссадинами, пульсировала безнадежной болью и уже не надеялась на спасение. Ее собственная – не знающая грубых прикосновений и ненависти, вместо синяков имеет лишь швы и шрамы. Сшитая из разных кусочков, собранная словно пазл, который вдруг ожил и начал чувствовать. Френки опускает руку к лицу и пальцами проводит по шву на щеке, прикрывает глаза и тихо вздыхает. Она уже знает, чем вызван ее ночной кошмар, но старается оттянуть время полного осознания своей догадки. Потому что знает – тогда спокойная жизнь останется в прошлом, уступив место бесконечным вопросам и выяснениям правды.