Если я останусь...

Дракулаура с силой сжимает края белой раковины, носом втягивая в себя воздух, а затем медленно выпускает его через рот. Глаза плотно закрыты, а пальцы впиваются в гладкий кафель. Она старается успокоиться, вслушиваясь в мерный гул учеников, доносившийся из-за плотно закрытой двери. Кровь гулко стучит в ушах, заставляя ее тихо и безнадежно рычать, костяшки пальцев почти сливаются с белой поверхностью раковины, а руки дрожат от напряжения. - Комарик, комарик, - тихо бормочет она, прижавшись лбом к зеркалу, - ты спрыгни на шарик! Пройди по цветочкам, прилипни к листочкам! Взлети в вышину и скушай луну! Бессмысленный детский стишок, заученный ею десятилетия назад, всегда действует на нее успокаивающе, помогает отвлечься и прийти в себя. Дракулаура резко трясет головой, рассыпая по спине стянутые резинками длинные волосы и в упор смотрит в зеркало. Перед глазами все еще пляшут два потных тела, со злостью и ненавистью пытающихся растерзать друг друга. Два малолетних подростка из расы оборотней, не поделивших что-то не значительное, что-то, о чем они забыли, едва вцепились друг другу в шерсть. Лора все еще видит, как один из волков со звериным рыком кидается на второго и в клочья разрывает его ухо. Она все еще слышит этот омерзительный звук рвущейся плоти и чувствует упоительно сладкий запах крови. Глаза в зеркале хищно щурятся, а брови сходятся на переносице. Еще мгновение и Лора окончательно потеряет контроль над собой, позволив своей животной сущности взять верх над человечностью. Она тихо скулит, до боли сжав челюсть и с силой бьет кулаком в свое отражение. Зеркало жалобно стонет, рассыпая вокруг опасные осколки, пускает по гладкой поверхности паутинку трещин, рассекая отражение на сотни маленьких. Дракулаура, словно очнувшись, отступает назад, а затем смотрит на все еще сжатый кулак из которого торчат осколки разбитого зеркала. Остро режущая боль отрезвляет куда лучше холодного душа, с силой возвращает в реальность и часто заставляет устыдиться собственной слабости. Лора осторожно вытягивает один осколок за другим, пачкая вокруг себя кровью, и заворожено наблюдает, как глубокие раны затягиваются на глазах. «Повезло, что туалет пуст», - краем сознания думает Дракулаура, прежде чем включить кран и смыть багровые пятна с ладоней. - Лорик! – в дверь стучат раздражающе громко. - Лорик, с тобой все в порядке? - Все хорошо, – она быстро вытирает руки об лист бумажного полотенца и приводит в порядок растрепавшиеся волосы, - уже выхожу! Задвижка дверного замка громко щелкает, являя взору Дракулауры взволнованное лицо Френки. Она обеспокоенно кусает губы, всматриваясь в ее лицо разноцветным взглядом. Лора мягко улыбается, отгоняя от себя все признаки недавнего безумия, хватает брошенную у стены сумку и кивает в сторону выхода. - Э, Лорик, - Френки следует за ней, не отставая ни на шаг, - класс истории страха в противоположной стороне. - Я знаю, - Дракулаура безмятежно встряхивает волосами и снова улыбается. - Тогда почему мы идем к выходу? - Потому что, ты мне должна персиковый коктейль, помнишь? - Да, но урок начнется через пару минут. Мы точно не успеем… Лора останавливается так резко, что Френки едва не налетает на нее. - Что? - Френки. Моя милая наивная девочка Френки, - она кладет ладони на ее плечи и по-матерински сжимает их, - ты никогда не нарушала правил просто так, забавы ради? - Однажды я стащила пару бутербродов из холодильника, хотя мама запретила мне есть после двенадцати ночи… Почему ты смеешься? – Френки против воли начинает улыбаться, поддавшись заразительному веселью подруги. - Пора нам немного поработать над твоей испорченной стороной, - Дракулаура хищно сверкает на нее глазами из-под густых ресниц, а затем резко хватает ее ладонь и почти силой выволакивает из школы. - Будет весело. Обещаю, - она переплетает свои пальцы с пальцами Френки, сжимая ее ладонь сильнее. - Вот скажи мне, как одна подростковая нежить другой, - доверительно шепчет Френки Дракулауре, придвинув к ней лицо ближе и отхлебывая свой молочный коктейль, напрочь игнорируя трубочку, - какого черта наши родители создали нас именно в таком возрасте? В смысле, ведь вполне логично было бы сделать ребенка маленьким и сюсюкаться с ним до скончания веков или же наоборот, создать его уже зрелым, ответственным, чтобы не было хлопот ни с гормонами ни с капризами, ни с вечными вопросами о жизни? По-моему, так было бы намного проще и для них, и для нас. Дракулаура смотрит на Френки внимательно, чуть сдвинув брови. Что-то беспокоит ее, что-то, о чем ей страшно заговорить, а может быть просто стыдно. Первая любовь? Нет, не похоже. Френки слишком открытый и светлый монстр, чтобы скрывать нечто приятное и волнующее. Тогда что? Проблемы с родителями? - Тебя что-то беспокоит, Френки? – Лора мысленно бьет себя по губам, едва уловив дрогнувшие мышцы на ее лице. Френки подбирает ладони к себе и нервно покусывает губы, затем хватает со стола салфетку и начинает рвать ее на кусочки. - Глупости, - она трясет головой, отбросив истерзанную салфетку в сторону, - наверное, не стоит засиживаться допоздна каждую ночь. Лезут всякие мысли ненужные... Забудь. Я сама разберусь. Дракулаура щурится, нетерпеливо стучит пальцами по столу, но все же благоразумно решает не давить дальше. В конечном счете - так или иначе - Френки сама расскажет о своих проблемах. Возможно, даже попросит о помощи или просто придет за утешением. Так бывает всегда, и сегодняшний случай - не исключение. По крайней мере, Лора на это сильно надеется. - Я думаю, им просто так легче, - мягко отвечает Дракулаура, весело сверкнув глазами. Френки смотрит непонимающе, нахмурив брови. - Родителям, - поясняет Лора, с шумом отпив коктейль, - родителям проще смотреть за детьми-подростками, чем за взрослыми. Конечно, нянчить младенцев умилительно, приятно и нежно, но на сколько может хватить терпения матерей? На десять лет? На двадцать? Ты представь, каково это - два десятка лет кряду менять грязные подгузники и подтирать сопли. Думаю, они охотнее подпишутся под постоянные заскоки детей-подростков, нежели под бесконечный плач детей-младенцев. Френки кивает и добавляет, чуть отодвинув полупустой стакан от себя: - Не хотела бы я до конца дней своих возиться с крикливым существом. - Когда проводишь на земле вечность, начинаешь задумываться о смысле своего существования, - Лора откидывается на мягкую спинку дивана и блаженно хрустит позвонками. Тепло крипатерии и прохлада коктейля ненавязчиво контрастировали, позволяя расслабиться и раствориться в безмятежности. - Это тяжело? – Френки смотрит с интересом, чуть подавшись вперед. - Жить долго? Это скорее странно и поначалу непривычно. Особенно когда мир так стремительно меняет свои предпочтения. Но в основном это, - Лора щелкает пальцами, вспоминая подходящее слово, - это забавно. И еще более забавно будет, если мы опоздаем на вечеринку Лагуны. Дракулаура кивает на настенные часы, а затем нехотя начинает выбираться из своего уютного местечка. - Встречаемся в семь же? – Френки роется в своей сумке, вероятно, выискивая ключи от дома. - Ага, я зайду за тобой, - она закидывает свою сумку на плечо, - и спасибо за коктейль. Френки улыбается и кивает, а затем уходит, помахав ей на прощание. Тридцатью минутами позже в холле Дракулауру, учтивым поклоном встречает их дворецкий. Она кивает ему в знак приветствия и быстро поднимается по лестнице. Стараясь не заострять особого внимания на чуть приоткрытых дверях отцовского кабинета, в щель между которыми видна миниатюрная женская фигура. Лора усмехается и честно пытантся не вслушиваться в глубокий полушепот отца, так мастерски очаровывающего свою жертву, при котором простые на первый взгляд фразы приобретали особо интимный смысл. Загнанная в ловушку, но еще толком не осознавшая этого, девушка затаенно вслушивается в мягкий голос, едва ли понимая значение произносимых слов. Если ей повезет, она сможет отделаться лишь парой шрамов на шее и недельным заточением в их замке. Но такое случается редко. Чаще отец перестраховывается и сворачивает им шеи еще до того, как к ним приходит понимание всего происходящего. Дракулаура не выдерживает, мельком смотрит в их сторону и встречает хищный взгляд охотника, настигшего свою добычу. Его зрачок почти слился с темно багровой радужкой, и Лора кожей чувствует его голод и нетерпение. Но отец лишь едва заметно подмигивает и улыбается ей. Дочь возвращает ему улыбку и мгновенно скрывается. Ее комната ничем не отличается от комнат обычных подростков. Стены увешаны плакатами знаменитостей, из-под которых лишь в некоторых виднелись светлые обои. Окна занавешены плотными шторами, чтобы свет не мешал предаваться спасительному сну. Клетка Графа Великолепного, пара книжных полок и письменный стол с разбросанными по нему ручками и листками бумаги. В этой комнате живет обычный подросток с обычными подростковыми проблемами, чувствами и многовековой мудростью в глазах. Дракулаура устало подходит к шкафу и открывает его створки. Розовый цвет бьет ей в глаза как неоновая вывеска, внезапно вспыхнувшая в темноте. Она морщится, но все равно выуживает из общей массы пару ярких шорт и таких же маек. Затем поворачивается к зеркалу и распускает волосы. Она почти ненавидит свои розовые пряди, но отказаться от них уже не в состоянии. Они ее прикрытие, ее боевой щит, за которым проще скрыться, притвориться кем-то иным, заставить воспринимать себя милым ребенком. Чуть глуповатым, местами слишком болтливым, а местами до наивности добрым. Розовый - в ее волосах, одежде и окружении идеально прячет ту другую Дракулару, что до дрожи боится своих инстинктов, пытаясь запереть их под толстым слоем яркого цвета. В комнату тихо стучат, но Лора все равно вздрагивает. - Открыто. - Ваша вечерняя порция плазмы, - дворецкий учтиво кланяется и вносит в комнату стакан с мутной жидкостью, - я взял на себя смелость удвоить дозировку, поскольку ночную порцию Вы сегодня пропустите. - Спасибо, - тихо шепчет Лора, принимая стакан из рук слуги. Он снова кланяется и бесшумно выходит. Стакан приятно холодит ладонь, перенимая ее тепло. Дракулаура знает, что тянуть с принятием необходимой плазмы не стоит, что лучше пить ее холодной, пока она не такая противная, но все равно не может подавить в себе рвотные позывы при одной мысли о ее вкусе. Она отставляет стакан на журнальный столик и долго на него смотрит, пока приглушенные звуки прокусываемой кожи этажом ниже не заставляют ее вздрогнуть и залпом осушить емкость. Лора морщится, прикрывая рот тыльной стороной ладони, сглатывает слюну и глубоко вздыхает. Необходимое для ее жизни зелье, полностью заменяющее кровь, на вкус похоже на дешевое порошковое молоко. Такое же мерзкое, с привкусом синтетики и несвежих трав. Мелодичный звонок ее айкоффина отвлекает от угнетающих мыслей, и Лора безмерно благодарна так вовремя позвонившей Френки. Забравшись на кровать, она подгибает ноги под себя, садясь по-турецки, и невыносимо счастливым голосом говорит: - Привет, Френки!